* * *

— Шах.

— Ах.

Когда Ллойд передвинул фигуру, выражение лица Блейра потемнело. Стиснув губы, он с серьёзным видом смотрел на шахматную доску.

Видя это, Ллойд лишь сиял от улыбки. Его шея и область за ушами были чистыми. Красные пятна, что когда-то цвели, подобно огненным цветам, исчезли.

Аиана тихонько приблизилась к ним. Немного понаблюдав за доской, она указала на фигуру Блейра.

— Кажется, если передвинуть её вперёд, всё получится.

— А…?

Услышав совет Аианы, Блейр округлил глаза. Ллойд сделал такое же выражение лица.

Блейр прокашлялся и передвинул фигуру.

— Мат, братец.

— Аиана! Разве так помогают?

— Блейр же проигрывает уже третью партию подряд. Вы должны были немного поддаться.

Когда ситуация перевернулась, Ллойд подпер подбородок и погрузился в раздумья. Блейр старался не подавать виду, но казался довольным. В конце концов, Ллойд вздохнул и поднял обе руки вверх.

— Сдаюсь. Я проиграл.

— Спасибо, сестра.

Она тихо улыбнулась в ответ. Пока они убирали фигуры, Ллойд сказал:

— Кстати, Блейр, когда Академия снова откроется?

— Не знаю. Обещали прислать письмо, когда эпидемия утихнет, значит, скоро придётся возвращаться.

Прошло около трёх недель с начала эпидемии вдовьей болезни в столице. Имея в виду возможное широкое распространение болезни, места массового скопления людей, такие как театры и академии, были временно закрыты.

Продажа лекарства прошла успешно. Как и планировалось, были распространены слухи о вдовьей болезни через подставных лиц, а лекарство продавалось по низкой цене.

Сначала некоторые сомневались, но как только начали умирать люди, все ринулись в торговый дом Лейнхарт.

Благодаря этому в столице эпидемия не приняла больших масштабов. Были смертельные случаи, но по сравнению с прошлой жизнью их число было сравнимо со смертностью от простуды.

А вот ущерб в других провинциях, не в столице, был довольно серьёзным.

Рокс был слишком занят, чтобы встретиться лично, но время от времени присылал письма.

Согласно письмам, вдовья болезнь уже унесла много жертв в портовом городе. Это было ожидаемо, ведь болезнь пришла из-за границы.

Новость о том, что найдено лекарство от вдовьей болезни, распространилась по разным провинциям и дошла даже до портового города.

Продавая лекарство и в других провинциях, удалось добиться того, что эпидемия по всей стране пошла на спад. Хотя это и были хорошие новости, Аиана горько улыбнулась.

Надо было продать лекарство в портовом городе заранее.

Хотя стало лучше, чем в прошлой жизни, многие погибли. Чувство вины по-прежнему оставалось с ней.

И пришло ещё одно письмо, помимо писем от Рокса. Оно было из приюта для бедных.

В нём выражалась благодарность за доброту. Аиане это письмо тоже не доставило радости.

«И надо было Роксу просить о таком…»

Когда Рокс делал пожертвование приюту, он сказал, что хочет сделать это от имени Аианы. Сначала она отказалась, но Рокс был так настойчив, что в конце концов она согласилась.

«Я не тот человек, кто заслуживает благодарности».

Увидев, что Аиана хмура, Ллойд, убирающий шахматную доску, взглянул на неё. Он спросил обеспокоенным голосом:

— Аиана, ты о чём-то беспокоишься?

— А? А, это…

— Братец. Конечно, сестру что-то тревожит.

Блейр скривился, словно принял горькое лекарство.

— Теперь, когда эпидемия пошла на спад, придётся снова судиться с семьёй Розель.

Из-за эпидемии суд был временно приостановлен. Всё потому, что повсюду появлялись больные и умершие.

— Верно. Аиане, наверное, многое приходится на себя брать. Но как только этот суд закончится, тебе больше не придётся их видеть.

Ллойд сказал это, словно пытаясь её утешить. Но выражение лица Аианы оставалось плохим.

— Не уверена, что сторона Розелей понесёт заслуженное наказание.

— Сестра. Их преступления достаточно серьёзны, чтобы они понесли полное наказание».

Попытка нападения на Аиану, распространение клеветы, нападение на особняк. Как и сказал Блейр, преступления были тяжкими, и наказание должно было быть суровым. Но Аиана сохраняла холодное выражение лица.

— Верно. Но есть вероятность, что Глен будет отрицать, что говорил такие вещи, и заявит, что это я лгу.

— Это абсурд.

— Да. Но кто-то может счесть это правдой.

Хотя она знала, что может проиграть суд, Аиана сохраняла спокойствие.

Суд ‒ это всего лишь формальность. Противник ‒ аристократ, поэтому вероятность смертного приговора мала. Даже в случае победы она не будет удовлетворена.

И всё же у неё была одна причина для суда. Даже если она всего лишь предаст дело огласке и получит повод для атаки на сторону Розелей в будущем, этого будет достаточно.

«И я должна буду удовлетвориться штрафом или тюремным заключением?»

Эрез тоже мёртв. В её сердце не осталось и тени сожаления о нём. После смерти Эреза её гнев лишь усилился.

Аиана улыбнулась. Её улыбка казалась несколько освобождающей. Её глаза заострились и засверкали.

— Через три дня я снова встречусь с Гленом Розелем. Интересно, что он будет болтать.

* * *

Аиана подняла глаза к потолку зала суда. Там были изображены ангелы с огромными крыльями.

Обычно ангелов рисуют в образе детей или с лицами, полными доброты.

Но ангелы, что смотрели сейчас на Аиану, держали в руках мечи и весы. Они просто взирали со строгими лицами на входящих в зал суда.

Словно бы готовые пронзить сердце грешника своим клинком в любой момент.

С каким выражением лица покинет Глен Розель этот зал суда?

Аиана, смотревшая на потолок, опустила голову. Она взглянула в сторону скамьи подсудимых. Та всё ещё была пуста.

Не только Глен Розель, но и все члены семьи Розель ещё не прибыли. До начала заседания оставалось совсем немного времени.

— Семья Розель сильно опаздывает, — тихо прошептал стоявший сзади Диабель.

Она обернулась. Их взгляды встретились, и Диабель тихо улыбнулся.

— Интересно, они отказываются присутствовать?

— Возможно. Такой мелкий человек, как Глен Розель, на это способен.

— Если он не придёт, зрители будут разочарованы не на шутку, — сказал Диабель, бросая взгляд на зрительские места.

В отличие от пустой скамьи подсудимых, на зрительских местах почти не было свободных мест.

Как и подобает суду между аристократами, большинство зрителей были знатными особами. Доносился тихий гул шёпота.

Из-за расстояния сложно было разобрать слова, но, судя по выражениям лиц, все они выглядели так, будто пришли посмотреть на интересное зрелище.

— Ведут себя так, словно они выше этого, но обязательно приходят посмотреть на грязные разборки.

Они пришли поглазеть на трагедию, случившуюся с ней и её семьёй. Взгляды этих зевак вызывали у неё острое раздражение.

— Моя леди, — тихо прошептал Диабель. Его голос, подобный лёгкому ветерку, коснулся её уха.

— Не обращайте внимания на эту дешёвую публику. Это всего лишь стая крыс, что сбежалась на хлебные крошки. Отведите взгляд. Вон там сидят те, кто от всего сердца желает Вашей победы.

Диабель взглядом указал в сторону. Там сидели люди с выражениями лиц, заметно отличавшимися от остальных зрителей.

Большинство зрителей выглядели так, будто пришли посмотреть интересное представление. Но некоторые искренне беспокоились о ней.

Она увидела лица Ллойда, Блейра и Сесилии. Сесилия крепко сжала руки, словно молящаяся.

Рядом с Сесилией были Леон и леди Арна. И поодаль сидели Маргарет и Джейк.

Самым заметным был Рокс. Из-за своего высокого роста он возвышался над головами других, и взгляд сам к нему тянулся. И вдобавок цвет его волос был таким ярко-рыжим.

Он стоял, скрестив руки, и хмурился. Рокс выглядел крайне недовольным. В отличие от обычного, он казался напряжённым.

Его лицо выражало беспокойство и гнев. Взгляды Аианы и Рокса встретились.

Увидев его лицо, она почувствовала, как напряжение немного спало. Да, не стоит обращать внимания на тех, кто пришёл позлорадствовать над её страданиями.

Ради тех, кто верил в неё и беспокоился о ней, она должна была победить.

Она улыбнулась мягко и уверенно. Словно бы любые волнения были ей нипочём. В ответ Рокс с трудом выдавил подобие улыбки.

— Как и подобает избранной мной главной героине. Жаль, что мне уже пора удалиться, — с заметной грустью в голосе улыбнулся Диабель.

Аиана фыркнула и легонько подтолкнула Диабеля в плечо.

— Ничего не поделаешь. Скоро начало. Тебе пора уходить.

Было видно, как судьи входят в зал суда. Диабель тихо склонил голову в прощальном поклоне.

Когда Диабель удалился, былое напряжение вернулось. Аиана заняла предназнаенное для неё место. Немного поодаль сидел и Вильгельм.

Вскоре судьи во главе с председательствующим судьёй заняли свои места на возвышении. Председательствующий судья с проседью в волосах взглянул на скамью подсудимых.

Она по-прежнему была пуста. На лице председательствующего судьи появилось недовольное выражение. Он обратился к секретарю:

— Почему сторона подсудимого до сих не явилась?

— От них до сих пор нет известий. Я отправлю человека выяснить обсто…

— БА-БАХ!

Оглушительный звук прокатился по залу суда. Зрители вздрогнули и разом обернулись.

Дверь в зал суда была распахнута настежь. Оглушительный звук, видимо, был вызван ударом двери о стену.

В дверном проёме стоял мужчина лет пятидесяти с седыми волосами. Его суровое, неподвижное лицо прорезали холодно сияющие зелёные глаза.

Ансгар Розель.

Она не видела его лицом к лицу уже давно. Впечатление, словно вылепленное из суровости и высокомерия, оставалось прежним.

Люди затаили дыхание от внезапного появления. Он выдержал паузу и затем медленно вошёл в зал суда.

Его осанка была невероятно самоуверенной для подсудимого, да ещё и опоздавшего.

Его одежда делала атмосферу ещё более мрачной. С головы до ног Ансгар был облачён в чёрное.

Громко ступая, он направился к скамье подсудимых. Глядя на его суровое лицо, Аиана почему-то вспомнила Эреза.

Эрез стал бы похож на него, когда бы постарел.

Она, несомненно, чувствовала враждебность к Ансгару. Но в то же время она вспоминала об Эрезе.

Странное дело. Я пытаюсь найти следы умершего в живом.

Словно бы тоскуя по мёртвому. Пока Аиана была погружена в неясные размышления, раздался голос председательствующего судьи:

— Вы опоздали к назначенному времени, маркиз Ансгар. Полагаю, вы не намеревались оскорбить этот суд.

Выражение лица председательствующего судьи было недовольным. Ансгар вежливо поклонился ему. Его голос прозвучал хрипло:

— Приношу свои извинения за опоздание, Ваша честь. Горе от потери сына замедлило мои шаги.

При этих словах в зале пронёсся шепот. Сохранять хладнокровие удавалось лишь Аиане и Диабелю.

Надеется получить симпатии, используя своего мёртвого сына в качестве предлога?

Людьми часто движут эмоции, а не рациональный рассудок. Была вероятность, что Ансгар, выставив вперёд мёртвого Эреза, попросит смягчить наказание для Глена.

На лице председательствующего судьи, до этого недовольном, промелькнула тень лёгкой жалости. Как можно говорить горькие слова человеку, у которого умер сын?

— Понятно… маркиз Ансгар. Прошу вас впредь не допускать подобного. И приношу соболезнования».

Ансгар кивнул и занял своё место. Председательствующий судья лёгким ударом молотка восстановил торжественную атмосферу в зале.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить преступления, совершённые старшим сыном семьи Розель, Гленом Розелем.

Его голос был тяжёлым, как гиря. Председательствующий судья продолжил, перелистывая документы.

— Согласно показаниям младшей дочери семьи Рихаф, Аианы Рихаф, Глен Розель пытался незаконно лишить её свободы и совершить насилие.

При этих словах зрительские места взволнованно зашумели. Хотя все, должно быть, знали об этом, услышав прямое заявление председательствующего судьи, они, видимо, испытали особые чувства.

— Также прошлым летом произошёл инцидент нападения на поместье Рихаф. Говорят, это дело также связано с Гленом Розелем. Семья Рихаф, я слышал, у вас есть вещественные доказательства.

Председательствующий судья взглянул на Вильгельма. Тот кивнул.

— Да. Я представлю доказательства.

Стоявший рядом с Вильгельмом слуга принёс небольшой ящик. Он передал его председательствующему судье.

Ящик бесшумно открыли. Внутри находились несколько писем и носовой платок с вышитым гербом семьи Розель.

— Что это за письма?..

— Это переписка наёмников с их нанимателем.

Председательствующий судья вынул письма и бегло просмотрел их.

— Имя нанимателя не указано.

— Да. Но один из них имел при себе этот платок. Полагаю, это была своего рода расписка или знак.

Вильгельм перевёл взгляд на Ансгара. Тот округлил глаза, увидев платок. Видно было, что он не ожидал наличия такого предмета.

— Вышитый на этом платке герб принадлежит семье Розель.

При этих словах люди в зале зашумели сильнее. Судьи с сложными выражениями лиц перешёптывались.

— Маркиз Ансгар, вам что-либо известно по этому поводу?

— Ничего.

Ансгар ответил решительно. Аиана не была особо удивлена. Было естественно, что он будет так себя вести.

— Вышить герб нашей семьи на платке ‒ разве это сложно? Не исключено, что сторона семьи Рихаф сфабриковала его, — прозвучал едкий голос.

Вильгельм вспыхнул и возразил:

— Сфабриковала? С какой стати нам это делать?

— Тогда какова же была причина моей семье нападать на семью Рихаф?

— Тише, тише! — предупредил их председательствующий судья.

Главы семей, сомкнув уста, уставились друг на друга.

— Граф Вильгельм. Действительно, этих доказательств недостаточно, чтобы однозначно определить виновного.

Вильгельм кивнул, словно соглашаясь. До суда они с Аианой предполагали возможное развитие событий и подготовили контрмеры.

— Верно. Именно по этой причине я не подавал иск сразу после нападения. Я не хотел без причины запятнать честь семьи Розель.

Его голос был спокоен. Но, выдержав паузу, Вильгельм изменил выражение глаз.

— Однако Глен Розель пытался осквернить мою дочь, и он сам признал факт организации нападения. Моя дочь отчётливо слышала эти слова.

Прямое обвинение исказило рот Ансгара. Поскольку назревал новый обмен колкостями, председательствующий судья вмешался.

— Понятно. Нам следует выслушать сторону подсудимого. Также нужно разобраться с другим делом.

Судья взглянул на Аиану. Его взгляд был очень похож на взгляд ангелов, изображённых на потолке. Председательствующий судья обратился к охране:

— Для подтверждения преступлений Глена Розеля, прошу ввести его в зал.

Как только прозвучал приказ председательствующего судьи, охрана у входа открыла двери.

Через распахнутые двери хлынул поток света. В дверном проёме стояла фигура мужчины.

Это был юноша с серебряными волосами. Твёрдой и исполненной достоинства походкой он делал шаг за шагом вперёд.

От юноши, в котором сочетались красота и благородство, исходила странная аура. Его глаза, полные грусти, и мягкие черты лица. На нём также был чёрный траурный костюм.

От него веяло обречённым очарованием. Во взглядах знатных дам, следивших за ним, читалось сострадание. Но Аиана была иного мнения. Её взгляд был полон шока.

— Подсудимый, клянитесь на Священном Писании говорить одну лишь правду, — сказал председательствующий судья.

Юноша встал на место для дачи показаний и возложил руку на Писание. Его ясный голос прозвучал в зале суда.

Его глаза, смотревшие прямо вперёд, сияли бирюзовым цветом.

— Второй сын семьи Розель, Эрез Розель, клянётся перед Богом, людьми и правосудием говорить только правду.