На длинном столе были выставлены всевозможные десерты. Бросался в глаза огромный торт, который уместен для чьего-то дня рождения или свадьбы.

Рядом громоздились разнообразные угощения и чай. Все было красиво упаковано.

И не только десерты. На столе также лежали многочисленные подарки в коробках.

Коробки были длинными и тонкими. Одна размером, чтобы туда поместилось платье. Маленькие коробочки, где, вероятно, лежали серьги или кольца. Цилиндрические коробки, используемые для упаковки шляп, и так далее.

Аиана, окруженная сладкими ароматами и множеством коробок, хмурилась.

Скрестив руки, она с видом полного недоумения подошла к торту.

Его вид, напоминающий свадебный торт, нравился ей еще меньше. На торте, украшенном белым кремом и разноцветными сахарными кроликами, шоколадом было выведено:

[Моему маленькому крольчонку с любовью ‒ твой Мэл Айбек]

Девушка молчала некоторое время, держась за лоб, наконец заговорила с горничной и дворецким, стоявшими сзади. От её смертоносного взгляда все слуги задрожали.

— Кто принял подарки? Я же четко сказала, чтобы в этот особняк не пропускали ничего, присланное Айбеком.

Ее взгляд и тон были острыми, как лезвие. Когда все хранили молчание, дворецкий, словно смирившись, открыл рот.

— Прошу прощения, госпожа. Я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось.

— Да сколько это может продолжаться?

Она уставилась на торт перед собой, словно это был сам Мэл Айбек. Крошечный розовый сахарный кролик на торте улыбался.

Это был уже четвертый раз, когда Мэл Айбек устраивал подобную ″атаку″ подарками. Два раза ей удавалось отказаться, но на этот раз она проиграла.

Подарки, полученные в первый раз, были отосланы обратно, если это было возможно, остальные отправились в мусорное ведро.

Тем не менее, Мэл Айбек был мужчиной, не знавшим слова ″сдаваться″. Среди подарков был даже сборник стихов, который, как утверждалось, он написал сам.

Бегло пролистав, она не нашла ни одной страницы без слов ″маленький крольчонок″. Этот сборник стихов хорошо пошел на растопку.

— Верни всё, что в коробках с подарками, отправьте обратно. Съедобным распорядитесь сами. Можете выбросить или съесть, как хотите.

Аиана с видом полного отвращения повернулась к ним спиной, её гнев уже поутих.

Поскольку гнев улегся быстрее, чем ожидалось, слуги наконец расслабились.

Некоторые из горничных поглядывали на десерты. Казалось, они были взволнованы перспективой попробовать изысканные десерты, даже несмотря на выговор от юной госпожи.

Выражение лица дворецкого, стоявшего рядом, было мрачным. Вероятно, он вспомнил инцидент с вином, произошедший некоторое время назад.

Лишь горстка слуг знала о попытке отравления. Только гвардейцы, охранявшие дом, дворецкий и старшая горничная.

Если бы они знали, что в вине, присланном Мэлом Айбеком, был яд, они вряд ли так легко потянулись бы к сладостям перед собой. Хотя на самом деле Айбек не подсыпал яд.

Так или иначе, получив после изысканного вина еще и изысканные десерты, горничные не могли скрыть своего возбуждения.

Увидев волнение слуг, девушка, уже уходя, подумала, что в следующий раз сама должна раздать десерты.

Выйдя в холл, она столкнулась с Сесилией. Та, как обычно, мягко улыбалась.

Аиана посмотрела на сестру. Её челка была уложена немного иначе.

Причина была в маленьком шраме на том месте, куда она получила удар в латной перчатке. К счастью, он был скрыт челкой и не был виден.

— А, Аиана. Я как раз шла посмотреть на подарки, которые ты получила.

Хотя последние несколько дней она не выходила из своей комнаты, теперь казалось, что она справилась. Тем не менее, сердце девушки сжалось при виде её светлой улыбки.

— А от кого подарки?

Сесилия лишь испытывала гордость от того, что её младшая сестра пользуется таким пылким вниманием. Аиана вздохнула.

— От Мэла Айбека. Я планирую все подарки либо вернуть, либо выбросить.

Едва она закончила говорить, как появилась вереница слуг, несущих коробки.

Сестра удивленно округлила глаза от количества подарков, а затем сказала с легким раздражением:

— И глуп же этот Мэл Айбек. Бросил невесту, когда сбегал, а теперь пытается купить расположение такими жалкими вещами.

Аиана про себя подумала, что хорошо, что Мэл Айбек сбежал.

Благодаря этому она и расторгла помолвку без проблем, и заручилась всеобщим сочувствием. Она была благодарна за его глупость.

— Что поделаешь. Я тоже была глупа.

В её интонации был оттенок смущения от того, что она когда-то была в него влюблена. Сесилия на мгновение изучила выражение лица сестры. Она осторожно взяла свою младшую сестру за руку.

— Аиана, не хочешь пройтись по саду, если всё в порядке?

— А? А, конечно.

Как раз пора было развеяться. Они велели горничной подготовить зонтики от солнца и направились в сад.

Благодаря заботливому уходу садовника сад особняка Рихаф был прекрасен. Аккуратно подстриженные деревья выглядели как скульптуры.

Рядом обильно цвели ухоженные розы. Были и красные, и розовые.

«Кстати, нужно посадить лобелию».

Осматриваясь по сторонам, девушка размышляла, какую часть сада следует изменить.

При мысли о клумбе с лобелией невольно вспомнился сад замка Розель и лицо Эреза. Она вздрогнула и замотала головой.

—Аиана..?

— Да?

Она встрепенулась и посмотрела в сторону, откуда донесся голос. Там была Сесилия. Та что-то говорила ей до этого, но её мысли были в другом месте, и она не расслышала.

— П-прости, сестра. Я ненадолго задумалась.

— У тебя в последнее время много забот?

Девушка покачала головой. Она солгала.

Забот у неё было много. Но это были вещи, о которых она не могла рассказать ей.

Сесилия тоже была из семьи Рихаф, и она должна была знать, какой угрозе они подвергаются и кто их враг. Но отец наложил запрет на разговоры.

«Женщинам не нужно знать о таких вещах».

Сестра была полностью исключена из этого дела, в то время как Ллойд и Блэр были в курсе.

Почему от Сесилии нужно было скрывать эту правду? Аиана крепко сжала губы.

Она была старшей дочерью в доме Рихаф и исполняла обязанности хозяйки. Она была старше и Ллойда, и Блэра. Было абсурдно исключать её из такого важного вопроса.

Ей хотелось рассказать, но она не могла. Таков был приказ отца. Ответив ″нет″ на вопрос о заботах, девушка твердо сказала:

— Нет. Какие уж там заботы.

Но на её лице все равно лежала тень. Сесилия сказала с беспокойством:

— Аиана... Ты... случайно не слышала разговор отца?

Она вздрогнула от слова ″отец″. Неужели? Неужели он передумал после того, как велел ей молчать? Выражение лица немного просветлело.

— А, да. Беспокоюсь из-за дома Розель...

— Розель? Ты тоже получила весточку от дома Розель?

Весточку? Девушки удивленно моргнула. Она почувствовала, что их разговор слегка разминулся.

— Что? Какая весточка?

— Ну, насчет помолвки.

Не понимая, о чем речь, девушка ничего не сказала. Сесилия, тоже почувствовав неладное, наклонила голову и сказала:

— Дело в том... Говорят, несколько семей прислали письма по вопросу помолвки. Я не знала, что Розели тоже прислали.

Это была новость для Аианы. Выражение её лица снова изменилось.

— Помолвка? Я слышу об этом впервые.

— Понятно. Я и сама не знаю подробностей. Просто сказали, что поступили предложения о помолвке.

Глаза Сесилии, обычно опущенные вниз, мягко изогнулись. С зонтиком в руке она пошла по дорожке меж розовых кустов.

— Наверное, отец скоро сам тебе расскажет. А пока давай просто еще прогуляемся?

Девушка кивнула и пошла за сестрой. Сестры снова начали неспешную прогулку по саду.

Они вели обычный разговор, но в это время она думала о другом.

«Помолвка, помолвка...»

Она об этом думала. Нет, она думала об этом больше, чем кто-либо другой. У Аианы было несколько стратегий, и брак был одной из них.

Существовало несколько способов процветания семьи. Один из них ‒ брак.

Брак мог поднять статус или создать могущественных союзников.

После отражения нападения в 30-ю ночь девушка погрузилась в размышления о том, как обеспечить процветание своей семьи.

Дом Розель был большим и могущественным. И по статусу, и по богатству.

Даже имея доказательства их нападения, нельзя было действовать опрометчиво именно по этой причине.

Поскольку они были связаны со многими знатными семьями, любая атака на них могла обернуться ответным ударом.

В этом и заключалась слабость. Приходилось молчать перед несправедливостью и считаться с сильными. Поэтому Аиана должна была стать сильной. Как и дом Рихаф.

«Мы с братьями и сестрой все не замужем и не женаты. Если удачно устроить браки...»

Если все четверо детей успешно вступят в брак, они смогут заполучить в союзники четыре семьи.

И девушка прекрасно знала, какие именно семьи могут им помочь. Но...

«Правильно ли обручать моих братьев и сестер, как в сделке?»

Династические браки среди дворян были, в некотором смысле, обычным делом.

Когда-то она и сама мечтала о браке по любви, но, повзрослев, поняла, что это были всего лишь иллюзии.

Тем не менее, у неё было одно основание испытывать неприязнь к династическим бракам. Из-за страданий, пережитых в прошлой жизни.

Её династический брак принес ей богатство и власть, но вместе с ними и несчастье.

А если её братья и сестры переживут нечто подобное?

Аиана была готова продать себя без колебаний. Но она хотела, чтобы её семья была просто счастлива.

Пойти на очередной династический брак ради противостояния дому Розель было для неё сущей мелочью.

— Сестра Сесилия.

Разговаривая о меню на ужин и слегка посмеиваясь, девушка позвала сестру. Сесилия улыбалась сладкой, как сахар, и милой улыбкой.

— Сестра, я обязательно сделаю тебя счастливой.

— Ах, Аиана, я уже счастлива благодаря тебе.

Глядя на растроганную Сесилию, девушка улыбнулась.

Она защитит и Сесилию, и Ллойда, и Блэра, и Вильгельма. Ради этого она была готова продать все, что у неё есть.