Голос Диабеля был чрезвычайно нежным. У Аианы же не было ни единой эмоции на лице.

— Хорошо говоришь. И при этом, когда помощь действительно нужна, ты только и делаешь, что наблюдаешь со стороны.

— Разве я ваше единственное оружие, моя леди? — раздался четкий голос Диабеля.

Девушка какое-то время смотрела на Диабеля, затем, словно разрешая ему сесть, подбородком указала на стул напротив. Мужчина сел и продолжил речь.

— Ваше самое мощное оружие ‒ это память и мудрость. А не я.

— Одной лишь памятью и мудростью проблемы не решить.

— Неужели? — глаза Диабеля загорелись пронзительным блеском. Он заговорил мягко и неторопливо:

— У всего есть своя причина. Почему нападение произошло именно 30-го числа?

В прошлой жизни у них уже был подобный разговор. Она, словно восстанавливая ход давно сыгранной шахматной партии, стала копаться в старых воспоминаниях.

30-е число не было особенным днем. Ничьего дня рождения, ни Рождества, ни Нового года.

И все же она припомнила, что еда на столе в тот день была наряднее, чем обычно.

— Потому что в тот день все члены семьи Рихаф собрались вместе.

Вильгельм Рихаф и Ллойд часто отсутствовали дома, иногда их не было по несколько дней или даже недель.

Блейр возвращался домой на выходные. Поэтому собраться всей семьей в одном месте было редким событием.

— Если останутся выжившие, будет хлопотно. Чтобы покончить разом.

«И эта информация должна была быть передана через предателя».

— И то, что вы, леди Аиана, выжили, тоже должно иметь свою причину.

Девушка вспомнила тот день, званый ужин 30-го числа. Первым рухнул Вильгельм, следующей ‒ Сесилия.

В каком же блюде был яд? Но она совсем не могла вспомнить, кто что ел.

В тот день не отравились Ллойд, Блейр и сама Аиана.

Пока девушка молча восстанавливала в памяти события того дня, ее глаза вдруг широко раскрылись.

«Вино».

Блейр не любил вино. Ллойд из-за похмелья лишь запивал еду водой.

А она сама из-за сильной аллергии и вовсе не прикасалась к вину.

Как только в голове возникло слово ″вино″, следом за ним, словно меч и щит, нитка и иголка, появилось другое слово, составлявшее с ним пару.

«Айбек…»

Основным бизнесом дома Айбек было виноделие. Вспомнилось дорогое вино, которое Мэл Айбек вручил ей в качестве подарка.

— Неужели Мэл Айбек…?

Она прикрыла рот рукой. И тут же выдохнула:

— Нет, по крайней мере, изначально яда в нем не было.

— Почему вы так решили?

— Если бы кто-то выпил его раньше, всё бы раскрылось. Гибель одного-двух человек лишь усилит бдительность. Яд подсыпали в тот же день или, самое раннее, накануне.

Поскольку это было элитное вино, переданное домом Айбек, пили его только члены семьи Рихаф. Это было даже проще, чем подсыпать яд в еду.

— Если яда не было в еде, то возрастает вероятность, что его добавил кто-то другой, помимо служанки, имеющей доступ к кухне.

— Верно.

Диабель не подтверждал и не опровергал ее догадки, а лишь слушал с видом, полным удовольствия.

Выяснив, что яд был в вине, девушка на мгновение просияла, но вскоре ее лицо вновь помрачнело.

Наоборот, круг подозреваемых в предательстве расширился. Доверять можно было только семье Рихаф и Диабелю.

«Неужели…»

Аиана резко вскочила с места. Молча направившись к особняку, она почувствовала, что Диабель тут же последовал за ней.

— Вы нашли способ?

— Да.

Она оглянулась и сияюще улыбнулась.

— Я вспомнила о союзнике, о котором забыла.

* * *

Аиана сидела перед мольбертом в своей комнате. Она рисовала портрет Эреза Розеля.

Они виделись лицом к лицу всего три раза. Для рисунка по памяти он получался весьма детализированным.

Он был все еще юношей с тонкими, нежными чертами. Если бы он наложил макияж и принарядился, его, пожалуй, можно было бы принять за девушку.

Мягкие линии щек переходили в подбородок. Волосы тоже были тонкими и шелковистыми, словно посеребренные.

Нарисовав изящный нос, словно увенчанный жемчужиной, она перенесла руку к пока еще пустой области глаз. Помедлив, она нарисовала зрачки юноши.

Взгляд, подобный пылающему пламени. Нанеся эти яркие глаза на нежное лицо, она создала атмосферу, совершенно противоположную той, что была мгновением назад.

Возникла дисгармония, будто глаза принадлежали другому существу. Но именно таким было лицо Эреза Розеля.

В её голове жили два Эреза. Тот, которого она видела в прошлой жизни, был бесчувственным мужчиной. Высоким, статным, и казался высеченной изо льда статуей.

Другой Эрез ‒ семнадцатилетний юноша. Мальчик, не умевший скрывать свои чувства и вечно смущавшийся.

Кончик карандаша, вырисовывавший глаза еще тщательнее, замер. Она взяла большой лист бумаги и, не колеблясь, разорвала его пополам.

Затем еще раз пополам, и еще…

Лицо Розеля распалось на кусочки, словно пазл. Мелко порванные клочки бумаги отправились в мусорную корзину.

«Не думай о ерунде, Аиана. Твоя задача лишь одна».

У нее была только одна цель. Защитить семью. И для этого дом Розелей должен был пасть.

Нельзя было оставить в живых никого. Неважно, ребенок ли это или невинный. Всегда существовал риск, что тот, кого пощадили, пойдет мстить.

Более того, в прошлой жизни он снова и снова ей мешал. Война, которая, казалось, должна была закончиться со смертью Ансгара, продолжалась. По вине Эреза.

«Но…»

Юноша смотрел на нее с сияющими глазами и улыбался. Его чувства к ней были чистыми и прекрасными, словно полевые цветы, без единой фальшивой ноты.

Нельзя было позволять себе слабеть. Если в этой жизни она снова потеряет семью, она не знала, что будет делать.

«Нужно вырвать сорняк с корнем».

Если они носят имя Розель, будь то женщина или ребенок, все должны умереть.

«Неужели несколько недель мира расслабили меня?»

Аиана взглянула на календарь, лежащий на столе. На нем были изображены знаки зодиака, а края и центр были разделены на мелкие клеточки.

Ее взгляд, скользивший по календарю, стал холодным и спокойным.

Сегодня было 29-е. Оставался всего один день. За окном уже стемнело.

Она пыталась успокоить ум рисованием, но лишь сильнее запуталась. Свернув календарь и отложив его в сторону, она услышала стук в дверь.

— Войдите.

Вошедшим оказался главный дворецкий. Его лицо, что было редкостью, выглядело окаменевшим. Девушка посмотрела на него и спросила:

— Ну что?

— Декоративные рыбки умерли… Как вы и предполагали, в вине от Айбеков был яд.

Он выглядел так, словно не мог в это поверить. Несколько дней назад, когда она вызвала дворецкого и сообщила ему о предателе, на его лице было схожее выражение.

— Тогда теперь я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу.

— Хорошо… Я понял. Но у меня есть один вопрос.

Аиана молча посмотрела на него, словно разрешая говорить. Пожилой дворецкий открыл рот:

— Почему вы сообщили мне о предателе? Ведь этим предателем мог оказаться я.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Девушка ненадолго задумалась, а затем ласково улыбнулась.

— Потому что ты, Эдуардо, десятки лет служил нашей семье. Конечно, я тебе доверяю.

Девушка улыбнулась простодушно. Хотя она доверяла людям не по таким простым причинам, ее доверие к дворецкому было искренним.

Она до сих пор могла ясно вспомнить Эдуардо, который получил удар ножом, защищая Блейра. Если бы он был предателем, он бы так не поступил.

Причина была выдумана, но доверие было настоящим. Дворецкий на мгновение замолчал. Его взгляд стал очень глубоким. Показалось, что внутри он был тронут. Он так же почтительно поклонился, как и при входе.

— Тогда я пойду готовиться.

— Хорошо. Полагаюсь на тебя.

Дворецкий поклонился и вышел из комнаты. Аиана молча снова села перед мольбертом.

Остался один день.

Она взяла карандаш и стала выводить контур лица, но затем грубо перечеркнула его диагональной линией.

* * *

Подвальный зал для прислуги был полон народа. Хотя это и был зал, атмосфера здесь разительно отличалась от зала на первом этаже.

Не было ни роскошной мебели, ни богатых ковров. Поскольку все только закончили свой рабочий день, на их лицах лежала толстым слоем усталость. Единственным отличием от обычных дней было то, что здесь же собралась и охрана.

— Зачем главный дворецкий вызвал нас?

— Говорит, есть что сообщить.

В самый разгар людского гула дворецкий вышел вперед. Он слегка кашлянул, и люди мгновенно замолчали.

Пока все смотрели на дворецкого, началась обычная ежедневная процедура.

— Есть ли что-то особенное, о чем нужно доложить сегодня?

Несколько служанок сообщили о недостающей утвари. Садовник сказал, что нужно заказать больше удобрений. Остальные хранили молчание.

— Понятно. Похоже, больше докладывать не о чем. Тогда поговорим о задачах на завтра.

Когда люди не ответили, дворецкий продолжил:

— Завтра день, когда господин и молодые господа возвращаются домой. Проявите особую тщательность в уборке и приготовлении пищи, больше чем обычно.

— Да. Хорошо, господин дворецкий.

Люди ответили хором. Обычный доклад и инструктаж на следующий день закончились.

Слуги, похоже, подумали, что день наконец-то завершен, и на их лицах мелькнула облегченность. Охрана же по-прежнему выглядела недоумевающей.

— Все сегодня хорошо потрудились. И в награду за ваш труд молодая госпожа передала вам кое-что.

При слове ″награда″ в атмосфере почувствовалось легкое оживление. Вскоре дверь открылась, и вошла Джейн.

Вместе с большой сервировочной тележкой. На тележке в изобилии стояли бокалы для элитного вина.

В них примерно на треть было налито красное вино. Слуги и охрана выглядели озадаченными.

— Это элитное вино от дома Айбек. Госпожа сказала распорядиться им по своему усмотрению: выбросить или раздать, — сказал он несколько легкомысленным тоном. — Она сказала, что больше не желает видеть ничего с виноградной печатью в этом доме.

Все знали о нападении в лесу Айбек. По крайней мере, в той версии, что жених бросил свою невесту и сбежал при виде волков.

Послышался шепот: мол, не хотят они пить вино от Айбек, но и выбросить жалко, вот и кичатся щедростью перед прислугой.

Когда Джейн начала двигать тележку между людьми, те с радостью стали брать бокалы.

Будь это показуха или что-то еще, бесплатное вино, да еще и элитное, было выгодно всем.

Вскоре на тележке остался лишь один бокал.

— Итак, тогда давайте выпьем вместе, — Эдуардо взял последний бокал и слегка приподнял его.

Не привыкшие к подобному слуги несколько неловко последовали его жесту.

Когда все подняли бокалы, низкий голос дворецкого прозвучал по всему залу:

— За госпожу Аиану, ура!

Мужчина , провозгласивший тост, не колеблясь, осушил свой бокал. Тут же и остальные проглотили вино.

Вскоре послышались возгласы восхищения вкусом вина. Это было элитное вино, которое им вряд ли доводилось пробовать прежде.

Пока люди восхищались, раздался голос Эдуардо:

— Похоже, есть те, кому вино не пришлось по вкусу.

Услышав это, люди огляделись, и их взгляды устремились в одну точку.

Двое все еще держали в руках полные бокалы: одна служанка и один стражник. Их лица были смертельно бледны.