Бумажная дева была всеми любами. Её мудрость и грация, сила и воля, переплетаясь между собой, смешиваясь в самое немыслимое, влияли на весь их нарисованный мир.

Выведенные пером буквы были оружием бумажной девы, хитро составленные предложения — размашистыми атаками. Эти абзацы и стены текста отражали любой натиск злодейки судьбы, а плотные страницы являлись непробиваемой кожей главной героини.

Однако… Эта самая кожа и была основным испытанием на пути. Она вновь и вновь становилась угрозами и бедствиями, которые пачкали целлюлозный мир, но всегда терпела грандиозное поражение.

За что же тогда любили бумажную деву? Ведь если все её противники — это лишь символы на страницах её собственной души, то каков триумф раз за разом наступающей победы?

— Сплошная глупость, — с умиротворенной улыбкой прошептала пурпурноволосая девушка в коричневом плаще. — К чему тебе величавое имя, если путь твой не имеет цели?

На берегу очередного безымянного озера, отбивающего лучи солнца в разные стороны, отдыхала девушка с ликом, не обделённым щедростью природы.

Её очарование, возможно, сравнилось бы с красотой бумажной девы, однако ничего комплиментарного пурпурноволосая в этом не видела.

Спустя ещё несколько тяжелых вздохов книга наконец была закрыта. Девушка, игриво улыбаясь, бросила чтиво рядом с собой и принялась неспешно посыпать кожаную обложку песком.

— Ну и чего ты на меня так смотришь? — сказала она, не отвлекаясь от своего занимательного дела. — Это неприлично, знаешь ли!

Высокий мужчина в чёрном одеянии, которому и были адресованы эти слова, с растерянным видом обернулся.

— Я? Смотрю на тебя?

— Да, — продолжала стоять на своём девушка. — Твой взгляд сложно не заметить даже затылком.

— Как скажешь, — с заметным равнодушием пожал плечами мужчина. — К слову, Кирса, что ты делаешь?.. Закапываешь книжку?

— Ну-у-у, — деловито промычала Маледикта, — а почему бы, собственно, и нет? Мы же не будем тащить эту макулатуру прямиком до Валлорея.

— Тогда… Зачем ты её вчера купила?

Кирса, не утруждаясь ответом, продолжала медленно предавать книгу земле.

— Я не стал спрашивать вчера, — продолжал Мичурин, слегка понизив тон голоса, — но ведь это книга о тебе, да?

Рука Кирсы, полная песка, ненадолго застыла в воздухе.

— Сага о пурпурной деве, — обозначила Маледикта, выдержав многозначительную паузу. — Да, это серия книг про меня. Конкретно эта содержит в себе историю о том, как однажды я одолела дракона.

— И… Полагаю, тебе что-то в ней не понравилось?

— Ну что ты… — вполголоса пробормотала она. — Эта серия книг самая лучшая из тех, что вдохновлены мой. И красота слога, и точность фактов — всё на высоте.

— Ну раз так…

Кирса неплохо скрывала свои эмоции, но полностью перекрасить общую картину одной лишь актерской игрой не вышло. Мичурин, впрочем, не счёл нужным вторгаться в душу к своей спутнице.

— Кстати, Морок! — вдруг воскликнула Кирса, повернувшись к Михаилу. — Сегодня мы снова ночуем под открытым небом… Ты ведь рад, правда?

Мичурин, лениво пережевывающий черствый кусок хлеба и важно созерцающий игру солнечных лучей на водной глади, устало вздохнул.

— Чему здесь радоваться? Плакать надо.

— Ну, ты не обижайся. Обычно я планирую свои странствия так, чтобы на пути мне попадались города или деревни, однако сейчас на кону каждый час…

— Можешь не утруждать себя объяснениями, я видел карту. Знаю, что иначе до Фьордвейга вовремя не добраться. У нас, получается, осталось три дня?

— Да, — коротко кивнула Кирса. — Но нам не помешает прибыть заранее. Если мы пропустим корабль, то следующее отправление только через месяц… За это время, боюсь, я…

— Хорошо, я понял! — спешно перебил её Михаил. — Думаю, лошади уже отдохнули. Выдвигаемся?

***

Михаил Мичурин в особом почёте держал привычки.

Всё, что было ему ново, казалось болезненно тяготящим, даже если речь шла о сущей мелочи. Например, отсутствие в магазине хлеба конкретного производителя — весомый повод вместо бутербродов есть один только сыр.

— Эх… — тяжело вздыхал он, глядя на сияющие звёзды.

Ночевать под открытым небом, в сути, было по-своему приятно. Без неудобств не обойтись, но такой опыт пришелся бы по вкусу многим.

Разумеется, не Мичурину.

Пока Кирса еле слышно посапывала рядом, Михаил ёрзал, вздыхал и недовольно хмурился. Нельзя сказать, что он боялся насекомых, да и ночная прохлада приходилась ему по душе. Проблемой было лишь то, что к подобному Мичурин банально не привык.

Михаилу потребовалось несколько часов, чтобы господин Морфей наконец-то нашел его и утянул в своё долгожданное царство. Впрочем…

Очередное дуновение ветра заставило Мичурина резко раскрыть свои гетерохромные глаза и мигом вскочить с плотной тканевой подстилки.

— Кирса, ты это слышала?.. — шепотом спросил темноволосый, взглянув на спящее лицо Маледикты. — Кирса! Проснись!

Его спутница всегда спала достаточно беспокойно, и Мичурин сполна в этом убедился за несколько дней совместного пути. Однако сейчас Кирса совсем не реагировала на голос Михаила.

Причиной его паники стал не ветер, а тот пугающий женский голос, который вместе с мягким шелестом травы вторгался в уши. Отдельных слов Мичурин разобрать не смог, но бормотание всё ещё отчетливо звучало.

Михаил, боязливо прячась в длинной траве, продолжал свои попытки разбудить Кирсу, однако они оказались подозрительно безуспешными. И лишь в этот момент мужчина осознал.

Это был сон.

Мичурин отстранился от Маледикты и аккуратно поднялся на ноги. Ему понадобилось не больше нескольких секунд, чтобы заметить вдалеке покачивающийся темный силуэт, который медленно шёл навстречу разбитому ими привалу.

Ноги этой фигуры утопали в густой траве, однако это не мешало ей беспрестанно двигаться к Михаилу. И если бы тот сквозь ночную тьму не разглядел красные локоны, ехидно торчащие из-под капюшона неизвестного человека, то немедленно бы побежал прочь.

— Чёрт, — тихонько выругался Мичурин и шустрым шагом пошёл вперёд.

Её походка выглядела необъяснимо жуткой: казалось, словно под бесформенным балахоном скрывалось нечто неодушевлённое, так как иначе описать её хаотичные, но крайне отточенные движения было трудно.

Когда дистанция между ними сократилась достаточно, Михаил на секунду усомнился в своей решимости. Вдруг человек перед ним действительно зомби или, может, робот?.. Однако отступать было поздно.

— Лифия… — недовольно начал мужчина. — Если ты хочешь поговорить, то зачем приходить именно во сне?!

— Хе-хе-хе! — усмехнулась демоница, сбросив с себя капюшон. — В мире грёз ты слушаешь меня охотнее, поэтому все претензии предъявляй самому себе!

Увидев её неестественно белую кожу, пугающие красные глаза и кукольный лик, Мичурину стало спокойнее. Перед ним действительно была Лифия Фомальгаут, а не какой-нибудь монстр.

— Ты меня сильно напугала… Выбрала бы другую локацию! Или другое время суток!

— Прости-прости! Поверь, я не хотела тебя пугать!.. Наверное… — украдкой добавила она.

— Ладно, у меня есть пару вопросов, поэтому… Хотя раз уж ты пришла сюда, то, должно быть, сама хотела что-то сказать?

— Верно, — кивнула Лифия, нежно прикрыв глаза. — Миша, скажи… Не пора ли нам отойти от твоего плана?

— Чего? — холодно переспросил Мичурин.

— Эта идея оказалась не самой удачной. Я, конечно, тебе доверилась, но сейчас предлагаю конструктивно обсудить твой подход.

— Это лишь мера предосторожности, — с легким раздражением заверил Михаил, сразу поняв, о чём идёт речь. — Будет намного лучше, если целью элементалистов станет опытная Кирса, а не слабый я.

— Хорошо, давай я опишу тебе ситуацию с той стороны, с которой на неё смотрю я…

Демоница сделала пару шагов в сторону и мечтательно уставилась на роскошное небесное полотно.

— Задумайся, Миша… Кирса — это наш самый ценный актив. С её знаниями, опытом, силой, мудростью… Такого союзника следует беречь. Я права?

— Лифия, я всё понимаю, но…

— Разве ты не замечаешь? — она ловко перебила Мичурина, переводя взор с небес на собеседника. — Психическое состояние Кирсы в упадке. Она явно пытается скрыть своё отчаяние, но её напускной оптимизм и странные поступки говорят достаточно.

Мужчина с недовольным видом попятился назад и опустил глаза в землю.

— С ней всё будет нормально, поверь…

— Я в неё верю, — маскируя свой напор шутливой интонацией, продолжала Лифия, — но на данный момент она нестабильна, и я не знаю, как это может отразиться на нашем пути.

— Иными словами, ты хочешь, чтобы я ей всё рассказал?.. — с недоумением спрашивал Михаил. — Про то, что элементаль на самом деле поглотил я? И про то, что врал ей все эти дни? И про то, что поставил на кон как её жизнь, так и жизни её друзей? Тогда Кирса, думаешь, будет стабильна?

— Я даю тебе разрешение, — многозначительно ответила демоница, выдержав тяжелую паузу.

— Прости?

— Расскажи ей. Всё. Про меня, про себя. Про нашу задачу. Разве это не станет достойным оправданием?

Мичурин изумлённо поднял свои тонкие брови и даже слегка оскалил зубы, услышав предложение Лифии. Более того, эта демоническая фигура, которая прежде казалась такой властной и самоуверенной, сейчас нервно помалкивала.

Сдержанное выражение лица Лифии делало её куда более похожей на куклу и обостряло эффект зловещей долины. Михаил не мог долго смотреть на её лицо, а потому быстро перевёл внимание на окружающее их ночное поле.

— Ну что скажешь?.. — с явным напряжением в голосе поинтересовалась демоница, прервав молчание.

— Раньше ты так не делала…

— Не делала как?

— Не перебивала мой мыслительный процесс. Всегда давала подумать…

— Извини, Миша! — она наконец вернула мелодичную манеру речи, словно вспомнив о своём образе. — Но мне важно знать ответ! Так что-о-о?..

— Если я начну делиться своими тайнами… Чую, моё откровение пойдёт по миру. К тому же, если Кирса узнает, что я обладаю силой элементаля…

Лифия еле заметно нахмурилась.

— Ты ей не доверяешь?

— Дело не в этом…

— Ты считаешь, что она представляет опасность. Предполагаешь, что не сможет хранить секрет. Я не человек, но у вас это, кажется, называется недоверием.

— Лифия, я знаю, как мы поступим, — строго заговорил Мичурин, игнорируя всё услышанное. — Ты дашь мне пару дней. Я хорошо обдумаю твою точку зрения и приму решение. Идёт?

Михаил без лишнего стыда смотрел в её демонические глаза и звучал необоснованно твёрдо. Складывалось ощущение, будто бы он забыл о сущности той, кто стоит перед ним. Впрочем…

— Хорошо. Однако пожалуйста, — она сделала пару шагов вперёд и перешла на шепот, — прими решение побыстрее.

Через мгновение Мичурин вновь погрузился в сон.

***

Тихий шорох нежно вызволял Михаила из царства грёз. Эти неритмичные звуки каким-то образом особенно сильно цепляли слух. Пускай даже самое слабое дуновение ветра было способно полностью перекрыть аккуратное шуршание, сознание Мичурина всё равно изо всех сил фокусировалось на приятном звуке.

— О, ты проснулся, Морок? — бодро, но весьма мягко спросила Кирса, бережно складывая плотный тканевый подстил.

Именно это действие и порождало шорох, который разбудил Мичурина.

— Да, доброе утро… — прохрипел спросонья Михаил, а затем медленно поднялся на ноги.

Восходившее солнце уже прилично залило поле своим сиянием, и Мичурин, несмотря на присущую ему черствость, оказался заворожен красотой природы.

Впрочем, есть вероятность, что его просто поразил контраст, ведь во сне это поле выглядело крайне пугающим. Михаилу даже пришла мысль, что Лифия целенаправленно сделала сновидение особенно страшным, чтобы таким образом выказать свое негодование.

— Утро сегодня и вправду выглядит добрым! — сказала Кирса, намекая на приятный глазу вид. — Хотя провизия у нас заканчивается. Завтракать придется яблоками. Ты не в обиде?

— Для меня это не проблема.

— Прекрасно! Тогда приступим к трапезе!

Кирса ловким движением достала из своего рюкзака красное яблоко, которое, однако, выглядело несколько суховатым, и бросила Мичурину.

Маледикта не признавалась об этом вслух, но она явно спешила и жаждала как можно быстрее возобновить путь. Свою суету девушка скрывала, но Михаил обладал даром распознавать неестественность в поведении этой пурпурноволосой особы.

Причиной её спешки был страх. На данный момент Кирса уверена, что является элементалистом воды. В это заблуждение её и людей Адрианы ввёл Михаил Мичурин…

— Ты много раз говорил, что никогда раньше не путешествовал, — вдруг наслаждавшаяся яблоком Маледикта начала разговор. — Поэтому меня удивляет, как стойко ты реагируешь на многие лишения, с которыми приходится мириться!

— Стойко реагирую? — переспросил темноволосый мужчина, отвлекаясь от утреннего пейзажа.

— Ты совсем не жалуешься! Даже когда приходится есть черствый хлеб или полежавшие яблоки! Это удивительно, учитывая, что ты крайне далек от авантюризма.

— А, видишь ли… — Мичурин слегка принизил тон и отвёл взгляд в сторону. — У меня есть определённая особенность, касающаяся еды… Я не особо хорошо чувствую вкус.

— А?.. Чего? — удивилась Маледикта.

— Да, всё так. Поэтому наслаждаться вкусом я не привык. Впрочем, есть всё подряд я не могу. Мне важно, чтобы еда была мне знакомой. Не люблю пробовать новое.

— Звучит печально, — констатировала Кирса, — но для нашей цели эта твоя особенность очень удобна! Видишь ли, не каждый маршрут предполагает того, что провизии хватит надолго.

— Пока ты не заставляешь меня есть гнилые фрукты, проблемы я не вижу.

Их разговор подошёл к логическому заключению. Так уж совпало, что вместе с этим завершился и их пятиминутный завтрак.

Кирса метнула огрызок от яблока куда-то в сторону, обещая, что на том месте однажды вырастет яблоня, и пошла отвязывать от дерева лошадей. Однако перед этим она решила кое-что спросить… Нечто такое, что сперва прозвучало как очередная шутка.

— К слову, Морок… Ты что, решил взять меня в жены?

— Что ты имеешь в виду? — холодно и несколько отрешенно переспросил Мичурин, предвидя ехидный юмор, к которому уже привык. Однако…

— Ты не сводил с меня глаз ночью, — абсолютно серьезно заявила она. — Я очень хорошо чувствую, когда на меня смотрят! Я не видела тебя в темноте, но взгляд чувствовала отчетливо.

— Опять шутки шутишь? В последние дни ты слишком часто меня в этом обвиняешь, но нет, не смотрел я на тебя. По крайней мере дольше, чем ты бы ожидала… Ну? Продолжение шутки будет?

— Я не шутила.

Маледикта, тихо вздохнув, обернулась и пошла к лошадям, не проронив больше ни слова. Мичурин бросил вопросительный взгляд на её спину и уже собирался последовать за своей спутницей, но…

«А если… А если она говорит правду?» — переполненный страхом вопрос прозвучал внутри черепной коробки Михаила Мичурина, и мужчина с ужасом замер. «Интуиция Кирсы раньше не подводила, да и повторять одну и ту же шутку дважды эта женщина никогда не любила…».

— Чёрт, — еле слышно выругался он, стараясь не выдать свою панику Маледикте. — Лифия… Лифия?.. Лифия, ты меня слышишь?.. — бормотал себе под нос Мичурин, слегка отстранившись назад.

Поддерживать коммуникацию с Лифией Михаил мог разными способами, и произносить слова вслух было необязательно. Впрочем, единственное ярко выраженное чувство Мичурина — страх — взяло верх.

— Миша, не нервничай, — из глубин разума Михаила жутким эхом отозвалась демонесса. — Понимаю, ты, вероятно, думаешь, что…

— За нами следят? — с пренебрежением он перебил свою ментальную собеседницу. — Это элементалист? Или монстр? Или демон?.. Ты что-нибудь чувствуешь? Откуда он может напасть? Если может, то как предупредить Кирсу? А если…

— Я не чувствую никакого присутствия, — строго обозначила Лифия. — Однако я напомню, что твоя дорогая пурпурная подружка сильно страдает психически. По твоей вине.

Мичурина, впрочем, абсолютно не интересовали такие детали в момент предчувствия угрозы.

— Точно никого нет? Ты ведь успеешь предупредить меня, если вдруг что-то заметишь?

— Скажу откровенно, — с трудом начала Лифия, боясь спровоцировать паническую атаку у своего подопечного, — я способна заметить многое, но есть одно исключение. Элементалист эфира. Его заметить заранее я не смогу.

— Морок! — вдруг воскликнула Кирса, прерывая их напряженный диалог. — Куда ты отошёл? Всё готово к пути, седлай коня!

***

Их суматошное путешествие продолжилось. Пересекая безлюдные поля, пробираясь через леса и преодолевая непогоду, Михаил и Кирса двигались к портовому городу Брюнсберга — Фьордвейгу.

— Тебе не кажется, — заговорила Маледикта, восседающая на роскошном белом коне, — что скоро будет ливень?

На данный момент они были в пути уже больше десяти часов и весь день имели честь наслаждаться согревающим солнцем. Однако небо постепенно начали затягивать чёрные тучи.

— Похоже на то… — с явным разочарованием ответил Мичурин. — А ведь пятнадцать минут назад небо было чистое…

Плоть Михаила и Кирсы не была сахаром, но дождя им следовало бояться. Если к ночи они хорошенько промокнут, а ночлега по дороге не будет, то риски для здоровья колоссальны. А учитывая ослабленный от авитаминоза иммунитет…

— Кирса, нам бы найти укрытие… Слишком уж пасмурным становится небо…

— Не стоит переживать, Морок! У меня для тебя есть потрясающая новость…

Маледикта самодовольно ухмыльнулась, а затем, держа поводья одной рукой, развернула перед собой громоздкую карту.

— Мы постепенно выходим к главной дороге, и прямо по курсу у нас… Таверна! — с гордостью заявила Кирса. — Таверна, к слову, не абы какая. Я уже останавливалась там несколько раз, прекрасное место!

— Отлично. Нам не помешает постирать вещи и пополнить запасы…

— Это не станет проблемой! Таверна не очень большая, но её хозяин — господин Хольм — крайне отзывчивый человек. Уверена, он придёт к нам на выручку!

Тем временем уже изрядно вечерело. Солнце достаточно близко опустилось к горизонту, но так и до него не добралось, скрывшись за плотными облаками.

Вдруг подул холодный ветерок. Легкое дуновение уже через несколько минут сменилось сильным порывом, а тучи, уже захватившие небесное полотно, обрушили вниз поразительного масштаба ливень.

— Так, пора бы нам ускориться! — прокричала Кирса, дабы Мичурин услышал её голос сквозь шторм.

Их скакуны порядком устали за сегодня, но погодные условия доступно намекнули, что пора бы сменить аллюр.

— Давно хотел спросить! — кричал в ответ Мичурин. — Почему ты не берешь с собой зонт?! Тяжело носить, нужно сушить, легко потерять?!

— Сильно бы тебе зонт помог в таком урагане?! Не возмущайся, а за дорогой следи!

Вдруг через пелену дождя начали проглядываться желанные огни — окна той самой таверны, внутри которой, наверное, было очень сухо, тепло и сытно.

— Жин, ещё немного! — обратилась Кирса к своему коню, прильнув к нему всем телом.

Пускай они и успели промокнуть до нитки, весь их дискомфорт моментально испарился, когда в десяти метрах от таверны в нос уже бил запах жареного мяса и пива.

— Заведем лошадей в конюшню и пойдем отдыхать! — скомандовала Кирса Мичурину, ловко спрыгнув с Жина. — Странно, что пьяные голоса ещё не слышно! Настолько уж громкий шторм!

Михаил также спешился и завёл своего неназванного черного скакуна в специальную конюшню.

— Ну что ты возишься?! — возмущалась Маледикта, ожидая Мичурина. — Идём уже, идём!

Темноволосый привязал коня и быстрым шагом поспешил в задние. Его спутница, впрочем, была куда более воодушевленной — она практически побежала внутрь и, схватившись за ручку массивной двери, резким движением отворила её.

— Наконец-то!.. — воскликнула девушка, но моментально растеряла весь энтузиазм. — Не поняла?

Мичурин поспешил за ней и тоже удивился — внутри никого не было. Ни единой души.

Горел свет, пахло мясом, на столах было много выпивки и  еды, однако помимо этого… Тишина. Лишь приглушенный звук дождя, оставшийся снаружи, немного разбавлял жуткий штиль.

— Кирса, так и должно быть? Это нормальное явление?

— Это странно, — немногословно ответила она.

Мичурину уже удавалось посещать таверны в этом мире, и настоящая картина сильно контрастировала с воспоминаниями. Однако проблема заключалась не столько в отсутствии людей, сколько в том, что всё вокруг кричало об их присутствии.

— Господин Хо-о-ольм? — вопросительно протянула Кирса, облокачиваясь на барную стойку.

Пока Маледикта наслаждалась тишиной, полученной в ответ, взгляд Мичурина зацепила лестница на второй этаж, находящаяся в самом темном углу помещения.

— Кирса, что на втором этаже? Ещё столы?

— Неа, — шустро мотнула головой девушка. — Там гостевые комнаты, уборная и кабинет хозяина.

— Тогда может, этот твой Хольм сидит у себя?

— Возможно… — пожала плечами она. — А для кого вся эта еда? Она явно приготовлена недавно!.. В любом случае пойду удостоверюсь. Можешь посидеть здесь.

Пурпурноволосая довольно быстро забежала на второй этаж, и её высокий силуэт растворился во тьме — там не горел свет. Михаил, чьего мнения не уточнили, глубоко вздохнул и сел за барную стойку.

— Миша, не хочу тебя пугать…

Мичурин от неожиданности подскочил. За стойкой появилась Лифия.

— Ой! Чёрт, Лифия!

— Я не чёрт, я демон! Впрочем, ближе к делу…

Каждый раз, когда перед Михаилом появлялась красноволосая демонесса, он изрядно нервничал. Разумеется, дело было не в страхе перед Лифией, а том, какие вести она спешит озвучить. Однако сейчас, вспоминая об их вчерашнем разговоре, Мичурин ожидал простого продолжения дискуссии, а потому излишне не переживал…

— Не хочу тебя пугать, но сказать придется, — вдруг начала она, моментально меняя выражение лица Мичурина, — шторм, с которым вы столкнулись, кажется мне странным.

— П-Подробнее?..

— Слишком быстро собрались тучи, слишком сильно пошёл дождь, слишком холодный подул ветер. Эта непогода выглядит искусственной.

— Вот как… — пробормотал под нос темноволосый мужчина, побледнев сильнее прежнего. — И как думаешь, что это могло бы значить?..

— Элементалист воздуха.

— Ты знаешь, где он? — моментально спросил Мичурин, однако не ограничился одним вопросом. — Кирса сможет его одолеть в бою? Он сильнее Виктории? У него есть союзники? И ещё…

— Во-первых, не заставляй свою бедную подружку сражаться с таким бедствием! Элементалист воды здесь ты, помнишь? — с неожиданным гневом сказала Лифия.

— Быстрее, отвечай на вопросы!

Демонесса устало вздохнула, видя столь пренебрежительное отношение.

— Я не чувствую её рядом. Хотя эту женщину — элементалиста воздуха — заметить трудновато… Она каким-то образом умеет скрывать энергию элементаля.

— Ты говорила проблемы возникнут лишь с эфиром!

— Никаких проблем нет. Будь она в километре, я бы заметила. Успокой нервы, а то твоя подружка заподозрит неладное. К слову, про эту таверну… — Лифия задумчиво осмотрелась вокруг, тем самым усиливая приступа паранойи Мичурина.

— Что?! Это ловушка?! — стараясь сдерживать громкость голоса, импульсивно выпалил он.

— Я не чувствую ничего сверхъестественного, но тот факт, что местечко подозрительное, мне подсказывает обыкновенная интуиция… Будь осторожен.

Её неприлично белое лицо растворилось в воздухе вместе со звуком приближающихся сзади шагов.

— Там тоже пусто, — задумчиво сказала Кирса, спускаясь по лестнице. — Бессмыслица какая-то… А? Морок, всё хорошо? Ты неважно выглядишь. Неужели успел заболеть?

Маледикта быстро оказалась подле своего товарища и бесцеремонно положила руку ему на лоб.

— Холодный, — констатировала девушка.

Мичурин аккуратно попятился назад и поспешил спрятать свой испуганный взгляд.

— Не заболел я, не переживай… Жутковато здесь просто…

— Ну, с этим не поспоришь. Я бы предпочла здесь не останавливаться, но выбора нет…

— Т-Ты уверена? Думаешь, нам стоит остаться?.. — испуганно, но аккуратно спросил Михаил.

— Выбора нет. Ливень слишком сильный, а болеть в пути, как ты понимаешь, опасно. К слову, это одна из самы частых причин смерти у авантюристов — заболеть во время путешествия.

— Погода застала нас врасплох… — тихо проговорил темноволосый.

— Да, иначе и не скажешь. Этот шторм буквально обрекает нас на остановку в этой пустой таверне, — без лишнего напряжения подтвердила Маледикта, а затем с насмешкой пожала плечами. — Наверное, сама судьба пожелала, чтобы мы здесь задержались, ха-ха-ха!

Каждое слово Кирсы всё больше вгоняло Мичурина в стресс. Их остановка в столь странном месте — явно чей-то промысел. Судьбы? Или всё же…

— Ах, к слову, Морок… — вновь заговорила девушка, повернувшись к Михаилу спиной. — Извини, я заблуждалась.

— Ты о чём?

— Ты не смотрел на меня. Должно быть, на меня просто накатила мнительность… Даже на втором этаже я чувствовала, будто на меня кто-то смотрит, а ведь тебя рядом не было! В общем… Извини!

***

Ужин был на удивление приятным, несмотря на гнетущую атмосферу загадочной таверны. Кирса и Михаил отведали еду, которая бесхозно стояла на столах: жареное мясо, рыба, варенный картофель и ячменная каша.

Маледикта была в восторге от вкуса, а для Мичурина главным было насыщение и пищевая ценность, ведь уже несколько дней он довольствовался лишь хлебом, яблоками и небольшим количеством вяленого мяса.

Закончив трапезу, Кирса бросила на прилавок несколько серебряных монет и наказала отправляться спать. Поднявшись на второй этаж, Михаил увидел неприятного вида темный коридор, в конце которого было окно, освещающее помещение периодическими вспышками молнии снаружи.

— Самая последняя дверь справа, — немногословно скомандовала появившаяся из-за спины Кирсы. — Там не койки, а полноценные кровати, и их всего две. Мы ведь имеем право на нормальный отдых, да?

— Дорого, наверное, выйдет нам такая комната… — сказал Мичурин, медленно отворив дверь.

Это помещение не назвать роскошным, но интерьер выглядел вполне сносно, а кровати, расположенные у противоположных стен, одним лишь видом внушали уют.

Пускай и думать об уюте было сложно, ведь комната была погружена во тьму, а молния за окном придавала ей куда более пугающий вид, но Кирса быстренько активировала световые кристаллы, висящие на стене.

— А за это мы Хольму платить не будем, — с раздражением объяснила авантюристка. — Нечего свою таверну бросать!

Пурпурноволосая уверенным движением сбросила рюкзак на одну из кроватей, а её лицо расплылось в улыбке. Мичурин тоже испытал определённое удовлетворение при виде нормальных кроватей.

— Я, пожалуй, сразу лягу… — заявил Михаил и, сбросив свой длинный плащ, аккуратно разместился на свободной кровати.

— Мудрое решение! Я пока не буду выключать свет — нужно разобрать рюкзак. Не переживай, много времени это не займет!

Мичурин, не утрудив себя ответом, повернулся к стене и закрыл гетерохромные глаза.

Кирса, в свою очередь, начала с воодушевлением перебирать вещи. Проверяла, не промокли ли книги, суха ли сменная одежда, сколько осталось провизии и каково её качество, цела ли карта и так далее.

Для опытной авантюристки всё это — задача весьма обыденная, поэтому уже через десять минут девушка отставила рюкзак к стене, погасила свет, и с великим удовольствием прыгнула на кровать… Да, прямо в плаще.

— Как хорошо! — сказала она. — Как же… хорошо…

Несколько раз Кирса тихонько озвучила своё наслаждение… Хотя легкая дрожь в её голосе показалась «спящему» Мичурину странной. Словно она пыталась убедить себя в этих словах…

— Я так устала… И теперь, наконец… Отлично…

Нет. Что-то было не так.

Разум Кирсы считал окружающее её пространство безопасным и удобным: кровать была невероятно мягкой, простынь однозначно свежей, а шум дождя воспринимался как нежная колыбельная.

Однако её тело изнывало. Сердцебиение постепенно учащалось, и Маледикта, пытающаяся убедить себя в собственном комфорте, отчетливо слышала каждый удар. Интервал между ними почему-то становился всё меньше и меньше.

К горлу подступила навязчивая тошнота, вынуждая Кирсу дышать чаще и глубже, однако легкие этой девушки затруднялись с задачей. Казалось, словно что-то внутри мешает ей вздохнуть полной грудью.

От стресса Кирса невольно сжимала руки и напрягала ноги, истощая и без того изможденные мышцы. Они начали болеть и трястись, и Маледикта искренне не понимала, что самолично ответственна за этот процесс. Дрожь и боль ей казались чем-то, находящимся далеко за гранью её контроля.

Паника. Тело, которое выдержало столько испытаний, безнадежно разрушалось, лежа на обычной кровати. Внутри неё всё сжималось, сворачивалось, а конечности перестали подчиняться её воле. Сердечная дробь и тошнота стали совсем уж невыносимыми, ознаменовывая конец.

Это был конец. От этого нельзя убежать. С этим нельзя бороться. Эти ощущения превыше всяких возможностей. Они абсолютны. Ни сила воли, ни твердость разума, ни боевое мастерство — ничего не имеет значения. Великая Кирса Маледикта оказалась бессильной против этих чувств.

— Чёрт! — громко выругалась девушка, отважившись отбросить одеяло в сторону и вскочить с кровати.

Нестерпимые ощущения стали отступать. Стоя перед кроватью, Кирса испуганно смотрела в пол и тяжело дышала, прикрывая рукой рот.

— Морок? Я тебя разбудила?.. Знаешь, я… Морок? Ты здесь?

Приглядевшись в темноту, Маледикта заметила, что кровать Мичурина была пуста.

— Куда это он ушёл?.. — недоумевала она, но быстро сменила предмет раздумий. — Так, ладно…

Кирса ненадолго присела на кровать, с которой так резво вскочила пару минуту назад, и старалась объяснить себе, что только что произошло.

Никогда в жизни она не сжималась от страха настолько сильно. Даже в тот момент, когда она жертвовала своей жизнью в Кормунде, ей было не так страшно.

Помучив себя раздумьями ещё несколько минут и не придя ни к каким выводам, Кирса всё же озаботилась пропажей своего товарища. Не будь эта таверна настолько жуткой, Маледикта бы не переживала за Мичурина, но оставаться одной ей не хотелось, ровно, как и оставлять Михаила.

Девушка на всякий случай взяла со стены световой кристалл и нерешительно провернула ручку двери.

— Морок? — на удивление тихо произнесла, оказавшись в коридоре.

Как и ожидалось, непроглядная тьма не позволяла разглядеть даже очертания пола. К тому же шторм, видимо, закончился, и молния больше не освещала коридор, а без ливня за окном стало до тошноты тихо…

Кирса поспешила активировать небольшой световой кристалл, и уже через несколько секунд его легкое мерцание стремительно усиливалось. Коридор был успешно освещён. Только вот…

— Какого чёрта… — выругалась Маледикта, с ужасом округлив глаза.

Свет распространился лишь на пятнадцать метров вперёд, но даже так Кирса всё поняла. Коридор простирался на километры.