Хотя в Лишане этого не было, в большинстве случаев лорды не могли противостоять гражданским беспорядкам. Раньше они низко кланялись перед жителями, искренне извинялись и возвращались к своей распутной жизни после того, как бросали людей, перед которыми они когда-то извинялись.

Однако Аполлония не склонила головы. Она не отказалась от своего достоинства лорда. Вместо этого она устанавливала зрительный контакт с каждым человеком и открыто признавала свои ошибки.

Аполлония продолжила:

— Я… я не хочу оправдывать все то обращение, которое вы получили до сих пор. Ни к одному из моих жителей нельзя было так относиться.

Где-то раздался плач. Удивительно, но оно исходило от мускулистого Бена. Тогда старуха тоже плакала. Казалось, что слова Аполлонии высвободили много сдерживаемого гнева и горя.

— Кроме того, я обещаю, что никогда не откажусь от вас.

Каждое сказанное ею слово проникало глубоко в сердце Беллы. Их лица выражали благосклонность к ней.

— Я знаю, что вы были вынуждены сводить концы с концами опасным способом, потому что вы не были защищены законом. Отныне я обещаю править землей, основываясь на принципах и доверии, — сказала она.

Многие горожане, в том числе семья Тани, несут большую ответственность за нападение на посланника Императорской принцессы, что было серьезным преступлением, заслуживающим казни.

— Начиная с сегодняшнего дня те, кто придерживается принципов и доверия, будут вознаграждены, а те, кто их нарушает, будут наказаны.

Сообщение Аполлонии было ясным. Она не собиралась привлекать кого-либо к ответственности за все их предыдущие преступления. Она даже пообещала, что они смогут избежать преступной жизни.

Когда она кивнула, кто-то рядом наполнил бокал Аполлонии красным фруктовым вином.

— Вместе с этим напитком я хочу похоронить здесь ваше прошлое. Если вы примете мои извинения, то и я приму ваши.

Каждый из них поднял свой бокал.

— Для вашего процветания, для вашей чести.

Это был быстрый тост, но раньше это было немыслимо для Беллов. Мечта. Аполлония выпила сладкую красную жидкость за один раз, и вскоре все там подражали ей.

Стыдно было называть праздник, который не войдет в учебники истории, церемонией. Но именно в этом месте, впервые в жизни, Аполлония напрямую завоевала доверие своего народа.

* * *

Уриэль был озадачен.

— Почему ты не отвечаешь?

Таня подняла на него блестящие глаза. В ее маленьких ручках было что-то похожее на букет цветов.

Это были ипомеи?* А может, просто сорняки? Было темно, но когда он присмотрелся, цветок… нет, эта травянистая штука была покрыта грязью. Ее сообщение было ясным, хотя он неоднократно сомневался в своих ушах

Признание. Признание в любви.

13-летняя маленькая девочка призналась, что полюбила Уриэля за считанные дни.

— Я тебе не нравлюсь?

Ее голос дрожал, а ресницы трепетали. Казалось, она узнала об этом от кого-то.

— Я думаю, ты неправильно поняла, но я спас тебя от виконта из-за приказа Ее Высочества…

— Я знаю это!

Девочка вскрикнул и покраснела при мысли о том, что ее отвергнут, привлекая взгляды и аплодисменты окружающих людей.

— Я знаю, но ты был таким крутым, когда спас меня! Это серьезное признание! И я никогда не видела никого более красивого, чем мои братья!

Как можно быть такой прямолинейной? Разве она не знала понятия стыда?

Растущее число зрителей заставило Уриэля съежиться.

— Прости… — Он тщательно подбирал слова. Он не хотел причинять боль ребенку, который казался невинным. — Я не думаю, что готов кого-то полюбить.

Из его уст вырывались нелепые, бессмысленные диалоги. Ему хотелось ударить себя за то, что он сказал такие слова маленькому ребенку, но сдержал желание и посмотрел на Таню с самым искренним выражением, на какое только был способен.

— Ни за что! Значит, тебе раньше никто не нравился?

Таня посмотрела на него с большим удивлением, а потом пожалела о его неопытности.

— Я встречалась с пятью людьми! — произнесла она с гордостью.

Уриэль становился все более и более смущенным.

— Это не годится. Я подожду еще немного, так что иди наберись опыта.

Она вздохнула, как будто сдалась прежде, чем Уриэль успел сказать что-нибудь еще.

Окружающие тоже цокали языком, как будто это было абсурдно. Это был момент, когда гордость волка Сапфиро, самого талантливого фехтовальщика века, полностью рухнула.

Прим. переводчицы: нашего волка забуллили🥺🥺 но ничего пусть не беспокоится он не один такой! К тому же, подходящая пара у него уже есть

(ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*.✧ ипомеи!