Произнеся эти слова, Белль смутилась из-за своей столь не обоснованной просьбы, поскольку была в курсе о положении ее семьи. Ей хотелось, чтобы леди Оливия вместо Лукаса выбрала другого дворецкого, но злосчастная вампирша не сводила с него глаз.

Она не задавалась вопросом почему именно он, потому что знала, насколько красивым и искусным был этот дворецкий.

– Это то, чего вы хотите? - услышала она вопрос дворецкого.

Белль, которая уже была ошеломлена жестом с прядью, отвернулась от Лукаса. Она сделала глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок. И вместо ответа на его вопрос сказала:

– Вы уезжаете через два дня.

Казалось, время подобно песку, будет сыпаться сквозь пальцы, а она по прежнему будет стоять здесь, не в силах помешать ему уйти, так как сделка уже заключена.

Белль чувствовала себя бессильной, но она была переполнена решимости, однажды вернуть его в особняк:

– Разве можно позволять людям закладывать чужие жизни? Разве это правильно? - пыталась она рассуждать логически.

– Мисс Белль, рабы тоже живые существа. Их жизнь зависит от их хозяина или госпожи. Как я уже говорил, здесь я лишь слуга.

– Но мы не покупали тебя, ты ничей. - но еще он сам согласился работать на Стлинксонов.

Словно считав ее мысли, Лукас не ответил на ее заявление и сказал:

– Мы должны вернуться в гостиную. Ваши родители должно быть ждут вас, - после его слов, Белль почувствовала, как ее ноги неохотно несут ее к выходу из комнаты.

Лукас ничего не мог сделать с просьбой, которую она озвучила ранее. Она презирала леди Оливию, ее статус и то, как она говорила, и все то, чем она была. Она не думала, что настанет время, когда она будет столь сильно ненавидеть чье-то присутствие. Казалось, ее раздражает даже то, что эта женщина дышит.

Достигнув гостиной, леди Оливия, которая уже собиралась уходить, посмотрела на Белль с легкой улыбкой на губах:

– Я надеюсь, что со сменой одежды, ваш ход мыслей также изменился. Как бы свободолюбивы вы ни были, вы должны научится разговаривать с людьми, если только не хотите, чтобы ваша фамилия попала впросак.

Белль, которая не смогла смолчать, ответила:

– В следующий раз когда мы встретимся, я буду вести себя наилучшим образом. Я не подведу вас, - она поклонилась ей, чем удивила и женщину и своих родителей, но леди Оливия могла сказать, что молодая вампирша саркастична по этому поводу.

– Надеюсь, так и будет, - и, как будто того, что она сегодня уже сделала было недостаточно, она протянула руку с ослабленным запястьем Лукасу. Дворецкий наклонился, чтобы взять ее руку и поцеловать ее тыльную сторону, – До скорой встречи, Лукас. Я не могу дождаться, когда ты начнешь работать в особняке, - Белль могла с уверенностью сказать, что работы по особняку будет гораздо меньше, чем работы с самой Оливией.

Как только чистокровная вампирша покинула особняк на своей причудливой карете, сделанной из комбинации тика и розового дерева, мисс Адамс повернулась, чтобы посмотреть на свою дочь, в то время мистер Адамс вошел внутрь особняка вместе с Лукасом.

– Ты в порядке, дорогая? - спросила ее мать, кладя руку ей на плечо.

– Да, мама.

– Иди сюда Белль, - мать взяла ее за руку и осторожно увлекла за собой, чтобы они могли спокойно прогуляться по саду перед особняком, там стояло много высоких деревьев и растений с цветами. Белль не сопротивлялась и последовала за матерью, – Я рассказывала тебе, как мы с твоим отцом встретили друг друга? - мать повернулась к дочери при вопросе.

– Это был брак по расчету.

– Да, но не только это, знаешь ли ты, что мы оба не хотели этого брака, но были вынуждены жениться из-за социальных норм? Мы должны были следовать им, потому что этого от нас ожидали. Бывают моменты, когда тебе нужно следить за событиями, дорогая. Твой гнев может быть оправдан, но ты должна уметь держать язык за зубами, и говорить лишь тогда, когда будешь уверена, что сможешь победить своего противника, не ставя при этом ничего на кон.

Я знаю это, но мне не поможет это разобраться в ситуации, подумала Белль:

– Хоть в некоторых вещах я согласна, я не могу бездействовать, когда такие люди как Оливия, собираются клеветать на наше имя, мама.

– Ты еще молодая девушка. Посмотри на дворецкого. Ему может многое не нравиться, но он знает, что хорошо, а что плохо. Тебе следует у него поучиться.

– Его здесь не будет, чтобы чему нибудь у него поучиться.

У мисс Адамс была слабая склонность, и она могла сказать, что ее дочь была раздосадована тем фактом, что дворецкий не будет работать на их семью. Так же она где-то чувствовала, что ее красавица дочь привязалась к дворецкому, чего она совершенно не ожидала, но возможно и хорошо, что они будут держать дистанцию. Она считала, что дворецкий не сделает ничего предосудительного, но нельзя было сказать тоже самое по поводу Белль. Она часто следовала за своим сердцем, и в последнее время она заметила, как Белль смотрит на него.

– Следующий дворецкий будет не хуже, - попыталась подбодрить дочь, – Точно не такой как миссис Уитакер. Кстати, я слышала, что мистер Эсмонд вернулся обратно в Бонлейк вместе с женой и сыном, помнишь их? Ты играла с их сыном, когда была маленькой.

– Не думаю, что слышала о них.

– Ты тогда была маленькой. Мистер Эсмонд переехал из-за своей работы с семьей, но теперь, когда они в городе, они разослали приглашения присоединиться к ним на ужин, который они устраивают в своем особняке… - говорила ее мать. Но Белль слушала разговор словно сквозь пелену, время от времени она согласно кивала, чтобы мать думала, что она ее слушает.

Белль, вернувшись обратно в особняк, увидела, как горничная Мари кашляет, подошла к девушке, которая чуть не потеряла сознание, но Белль схватила ее:

– Мари?! - Белль звала горничную, чьи глаза закатывались и закрылись, лоб покрылся потом, – Бернард! - позвала она мальчика-слугу, который был неподалеку, – Помоги мне отнести ее в комнату.

Как только девушку положили на кровать, Белль положила свою холодную ладонь на горячий лоб горничной. У нее была высокая температура.

– Она была нездорова? - спросила она одну из служанок, которая последовала за ними.

– Вчера вечером, когда ложилась спать, она казалась нормальной, миледи. Должно быть, она что-то подхватила на ветру, - ответила служанка.

Хоть девушка и ослабла, она все еще была в сознании и закашляла, – Иди за доктором из деревни, - сказала Белль слуге, он поклонился и вышел из комнаты. Она не знала, как она так быстро смогла заболеть, будто с течением времени ее состояние становилось все хуже и хуже. Лицо горничной было бледным а губы сухими и потрескавшимися. Вокруг глаз появились темные круги, которых еще утром не было.

Белль была сострадательной девушкой, для нее не имело значения, что человек находился ниже нее по статусу.

– Леди Белль, мне нужно закончить уборку, - произнесла Мари.

– Молчи, - сказала Белль сидевшая рядом с кроватью прислуги, – Бернар ушел за доктором еда готовиться. Сегодня ты можешь отдохнуть, а когда поправишься, можешь продолжить свою работу. - но Белль сомневалась, что горничная поправиться.

Она так думала потому, что вокруг горничной увидела черный дымок. Он окружал девушку, и двигался как пламя. В последний раз она видела такое на невменяемом вампире, и это вызвало у нее плохое предчувствие.

Лукас появившийся в дверях, услышал, как Белль сказала:

– Мари плохо себя чувствует. Ей нужно отдохнуть, - он кивнул ей. Она не будет долго жить, поскольку ее время подходит к концу.

Приехал доктор, он не пытался помешать даме помогать горничной. Врач сказал ей, что она поправиться, но знал, что этого не произойдет. Хотя он заметил, что у Белль есть подозрения, она поддерживала и помогала горничной, сидела рядом с ней и разговаривала, чтобы та не осталась одна.

Когда наступил вечер, Лукас пошел в свою комнату, чтобы забрать пальто, так как ему нужно было выйти, чтобы закончить работу.

– ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА!

Это был жнец, Бэррон был привязан к мягкой игрушке, не мог двигать ни ногами, ни руками, мог лишь говорить, но его все ровно слышал лишь дворецкий:

– Ты знаешь кто я такой?! Я могу щелкнуть пальцами и превратить тебя в прах!

Лукас не стал слушать жнеца и, словно того вовсе и не существовало, закрыл дверь в свою комнату.