Утром, горничная Мария проснулась от боли в горле. Она кашляла каждые несколько минут, в попытке прочистить горло, затем в затылке начала формироваться легкая головная боль.

Мари протирала окна, когда другая горничная заметила, с каким трудом Марии получается удерживаться на ногах:

– Ты должна отдохнуть, я сообщу о состоянии твоего здоровья.

– Нет, я в порядке. Вероятно, это простая простуда, - сказала девушка. Существа, жившие на озере Бонлейк, особенно люди, были восприимчивы к холоду и часто подхватывали болезни, которые через три-четыре дня обычно проходили.

Служанка кивнула на ее слова:

– Смотри не промокни под дождем, - и служанка ушла, оставив Марию домывать окна.

Мария продолжала тереть окно, пока ей не начало казаться, что оно исчезло. Если бы кто-то провел рукой вдоль оконной рамы, то смог бы почувствовать дуновение ветра.

Прошлой ночью, когда она ложилась спать, все было в порядке, что наводило на вопрос, как она смогла простудиться? Может ее тело ослабло, подумала про себя Мари и пошла к следующему окну с ведром воды в руке.

Белль, шедшая по коридору, увидела Мари, которая ей улыбнулась, та улыбнулась ей в ответ и спустилась по лестнице. Заметив дворецкого, который о чем-то инструктировал кучеров, она подождала когда он закончит, когда он договорил обернулся и их глаза встретились.

– Доброе утро, мисс Белль, - он склонил голову, – Вы хорошо выспались?

– Да отлично. Что случилось? - спросила она глядя на кучеров и перевела взгляд на него.

– Прошлой ночью, лошади освободились от пут и сбежали из конюшни, потоптали сад и его окрестности. Кучера сказали, что они позаботились о том, чтобы их привязать, и не знают, как они освободились.

– У них будут проблемы из-за этого? - смотрела Белль на дворецкого.

– Нет, миледи, - Лукас уверенно улыбнулся ей, затем заметил, как Белль с облегчением вздохнула и ее глаза обратились к яблочному саду, – Все в порядке?

– В последнее время, я много мечтаю, - тихо усмехнулась она себе под нос.

– О чем мечтаете? - спросил он ее, она покачала головой.

– Иногда, я вижу вещи, но когда присматриваюсь ближе, оказывается, что там ничего нет. - ответила Белль, задумчиво сдвинув брови.

Лукас знал, что то, что Белль видела, является стороной мира, в которую люди не верят или которой не подверглись, поэтому она сомневается в том, что именно она видит. Земля живых и мертвых движутся вместе, но существует некая тонкая граница, которая разделяет их таким образом, что только мертвые могли видеть живых и знать, что такое жизнь.

– Иногда на вещи нужно смотреть издалека, а не вблизи, - сказал ей Лукас, не желая опровергать или игнорировать то, что она сказала, выдавая это за ее воображение.

Это побудило интерес Белль. Ее красные глаза смотрели в его. Белль была рада услышать это от него. Не каждый раз все верили тому, что она рассказывала с детства. Были времена, когда она была еще ребенком, она шла к родителям, чтобы рассказать об привидениях, которых она видела или возможно обрывок из ее сна, но если и был хоть один человек, который ей верил и мог выслушать, то это был Лукас.

Лукас всегда был человеком, которому она могла довериться. Ее страхи, ночные кошмары, поэтому дворецкий часто присутствовал в ее комнате пока она не заснет и лишь после того шел в свою комнату.

– Думаете, то, что я видела было правдой? - есть один человек, который не считает ее сумасшедшей, и ее сердце согревала та мысль, что Лукас позволяет ей об этом говорить, не затыкая ее и не говоря, что ей пора перестать выдумывать и мечтать.

– Мы живем в мире, где волк, воющий на луну вдалеке, считается плохим предзнаменованием. В мире, где люди, вампиры и ведьмы живут вместе. Этот мир полон возможностей, мисс Белль… У некоторых есть возможности у некоторых их нет, если они закроют глаза и спрячут все это глубоко, чтобы никто о них не узнал.

– Расскажите больше, - сказала Белль, заинтересованная тем, что говорил Лукас.

Глаза Лукаса осмотрелись вокруг, чтобы проверить нет ли никого поблизости затем сказал:

– Давным-давно, жил мальчик. Маленький, лет семь-восемь? Он рассказывал родителям и брату, что видел тени, которые ночью двигаются. Он жаловался им, но никто его не слушал. Его родители говорили ему вырасти и сказали, что он должен вести себя согласно своему возрасту и быть храбрым.

– Что было потом?

– А потом он перестал их видеть и больше никогда они не приходили к нему. Вопрос заключается в том, что он видел их в действительности или это играло с ним его воображение. Некоторые пришли к выводу, что он видел те вещи, которые не должен был видеть собственными глазами, а некоторые называли его сумасшедшим, но это еще не конец, - сказал Лукас и повернулся в сторону сада, Белль последовала за ним, – Когда он находился в конце подросткового возраста, люди говорили, что он сошел с ума еще больше. Он шел по улице и бормотал себе что-то под нос и через некоторое время он умер.

Белль не знала, как ей реагировать на эту историю. Раньше она ее никогда не слышала. Она тоже приходила, что увидеть тень, преследующую ее, и было это более двух раз:

– Как он умер?

– Жители деревни убили его, - невозмутимо ответил Лукас.

Должно быть, жители деревни думали, что он одержим, подумала про себя Белль. Про убийство жителями деревни она слышала не впервые. Причиной тому, были ведьмы, которых они убивали без сожаления. Люди, да и вампиры верили в дурные предзнаменование. Они считали, что от таких людей нужно избавляться и бросать в огонь прежде, чем они принесут чуму в свою жизнь, их действия выглядели как защита, но самом деле, это был верх жестокости.

Немного подумав она спросила:

– Вы рассказали мне это для того, чтобы я ни с кем это не обсуждала? - иногда, она не понимала, что Лукас пытается до нее донести. Он мог сказать одно, а потом перевернуть все с ног на голову.

Она остановилась, чтобы увидеть как Лукас тянется к ветке яблони, срывает яблоко и протягивает ей:

– Я только повторил историю, мисс Белль. Вам решать, что это значит, и хотите ли вы что-то из этого использовать или просто выбросить. Я знаю, что вы видели тени.

Живот Белль скрутило: – Это из-за той ночи?

Лукас посмотрел на не, и его спокойное умиротворенное лицо заставило ее нервы встревожиться.

– Нет. Я знаю, что что-то преследует вас. У вас был этот беспокойный взгляд, которым вы продолжаете оглядываться по сторонам.

«– Это было так очевидно?» - спросила Белль у себя.

– Кажется, вы знаете больше, чем должен знать дворецкий, - указала она на слабую улыбку на его губах.

– Я старше вас, мисс Белль. Вполне вероятно, что я буду знать то, о чем не знаете вы.

Когда она видела движение теней, она знала, что ей это не кажется, а теперь, когда это подтвердилось Белль спросила:

– Что это такое?

– Этого я не знаю, - Лукас знал, что это, но сегодня не тот день, когда ей следует об этом узнать, – Молитесь Богу и надейтесь, что все будет хорошо. Как давно вы посещали церковь?

– Три недели, - ответила Белль, затем ее глаза начали блуждать по саду и деревьям в поиске каких-нибудь странных вещей, когда она ничего не увидела, сказала:

– Теперь яблоки выглядят лучше.

– Пришлось избавиться от бурундука, который грыз яблоки.

Когда между ними воцарилась тишина, Лукас посмотрел на особняк, а Белль смотрела на него, ее глаза пытались уловить каждое его движение. В те редкие моменты, когда он предлагал ей улыбку, которая предназначалась для того, чтобы она его выслушала, Белль чувствовала, что тянется к нему.

Прежде чем она все осознала, и признала, что чувствует к нему, ее сердце уже было достаточно влюбленным. Белль не могла отвести от него взгляда, не могла не следовать за ними или не искать его когда он не рядом.

От головокружения, которое она сейчас чувствовала, Белль не смогла сдержать улыбки, мягкий румянец посетил ее щеки.

Лукас, заметивший это, спросил пассивным голосом:

– Чему вы улыбаетесь? - его глаза сузились, заметив, что ее щеки стали розовыми. Она продолжала улыбаться, пока он не сказал: – Леди Оливия приедет через два часа, - эти слова ощущались будто кто-то плеснул на нее ведро холодной воды, и ее улыбка истекла вместе с той водой.

Белль пробормотала себе под нос:

– Надеюсь, ее карета сломается.