Пока окна и двери закрыты, Лукасу можно было не беспокоиться о жнеце, ищущим Белль. Покинув комнату Белль, Лукас последовал и в остальные помещения, которые находились неподалеку от ее комнаты, чтобы посыпать солью у дверей и окон и закрыть их. Затем продолжил свою работу.

Он сомневался, что жнец пойдет сначала к горничной, скорее всего захочет навестить сначала Белль.

Когда наступила ночь и все уложились спать, Лукас с фонарем в руке обошел особняк. Подошел к каждому окну и двери которые были заперты и подсыпал под них соль. Соль была инструментом удержания жнецов снаружи, это случилось потому, что сам жнец ее выбрал, когда собирался забрать душу женщины, которая была достаточно глупой, чтобы настаивать на том, что она не станет умирать. Но в конце концов, он раздул соль, попал внутрь и забрал ее душу. А из закрытых окон ветер не дует.

Хоть Белль и не входит в списки душ, которые нужно забрать, четвертая карта Грим любил нарушать правила, но его никогда не ловили, потому что у него была способность заразить человека такой болезнью, которой нельзя было нигде заразиться. Но так как инкубационный период длился от нескольких часов до нескольких дней, нельзя было доказать, что это его рук дело.

Лукас не знал, где сейчас находится жнец, но сомневался, что он сегодня войдет в какую-либо из комнат, если только кто-то не откроет окно специально, чтобы кого-то впустить.

И, будто в подтверждение его мыслям, он услышал как окно по инерции ударилось в стену, давая ему понять, что оно действительно осталось открытым, Лукас улыбнулся, потому что окно было в десяти шагах от него.

Обернувшись, он последовал к окну с фонарем в руке.

Окно продолжало биться об стену, пока Лукас не взялся и закрыл его на защелку. Странно, подумал про себя Лукас, он был уверен, что закрывал его. Тонкая полоска соли, что была насыпана возле окна унесена ветром.

– Глупый человечишка, - раздался шепот позади Лукаса. Четвертый жнец стоял прямо за ним, – Ты думал, я не смогу войти сюда? Интересно, сколько душ остались нетронутыми? Сегодня я смогу забрать многих из них. - его голос звучал не четко.

Лукас выглянул в окно и не отреагировал на слова жнеца. Четвертая карта была печально известной и Лукас собирался вдоволь наиграться с ним сегодня ночью. Давно он не имел компании ночью.

На дальнем конце коридора часы пробили двенадцать часов. Мягко звенящий звук эхом разносился по коридорам.

– Первый человек, которого я забираю за то, что он обозвал меня бурундуком! - сказал жнец, следуя за Лукасом, который начал уходить с фонарем в руке.

Невольно Лукас хотел напомнить жнецу, что он еще называл его и мусором, который должен находится в мусорном баке, оставленного в темном переулке, но стоически выдержав этот порыв, он продолжил идти.

– Это место странно пахнет, - сказал жнец, и продолжил не дожидаясь ответа Лукаса, – Знакомый и в тоже время незнакомый запах. Ты знал, что твоя госпожа видела меня? Я думал, что живое существо не может меня видеть, но она смогла. Ее душа должна быть восхитительной. Они всегда такие. Когда я делаю исключение, одна душа которая не в списке отличается среди тех, что в нем.

Лукас продолжал идти, а существо следовало за ним, как призрак за призраком.

– Хм, - прошептал жнец, – Не похоже, чтобы здесь не было мрачного. Позволь я сначала заберу горничную. С тобой разберусь позже. - тихо посмеиваясь, жнец покинул Лукаса, а Лукас продолжил свой путь по многочисленным коридорам, словно ничего не слышал.

Душа Белль восхитительна? Он не понимал, почему существа его мира считают ее душу восхитительной. Даже мусорщики пожирали ее душу, будто она была чем-то ценным.

Он сомневался, что причиной может быть то, что она одна из ряда звезд. Выравнивание звезд происходит только после того, как возникает катастрофа, чтобы с помощью их силы все исправить, а их способности уже невозможно скрыть.

Лукас ничего не мог сделать для горничной. Если бы он спас одну душу, ему пришлось бы спасать каждую, а у него не настолько развилась привязанность к горничной, чтобы спасать ее от жнеца.

Четвертая карта проплыл по коридорам и достиг комнат где спали слуги.

Рука скелета с костлявыми пальцами потянулись к ручке двери, он повернул ее и вошел в комнату где крепко спала горничная. Существо подошло ближе, положило руку ей на лоб, появился скрытый свет, который двигался вокруг ее лба, показывая нервы и кровь, текущие по ее телу. Как только он достаточно ее инфицировал, закрыл дверь, но не стал ее запирать.

– Теперь, настало время поглотить душу девушки, - подумал жнец и добравшись к ее комнате, увидел дворецкого, который сидел рядом с ее комнатой, прислонившись спиной к стене и с вытянутыми ногами. Дворецкий закрыл глаза, будто собирался вздремнуть.

Существо присело, чтобы смотреть на дворецкого.

– Дворецкий, который отдыхает, никогда не стареет. Сколько они тебе платят? Уверен, что они оценивают тебя в пятаках или пенни, позволь мне помочь тебе освободится от твоей работы. Как только ты умрешь, станешь свободным, таким же свободным как и я, - прошептал жнец, кладя руку на плечо как он думал, крепко спящему дворецкому, – Бедный ты.

– Ты много болтаешь.

Глаза дворецкого внезапно открылись и посмотрели в глаза жнецу, жнец внезапно отпустил плечо дворецкого.

– Ты меня видишь, - в замешательстве прошептал жнец.

– Если бы я промолчал, ты бы заболтал меня до смерти, - ответил Лукас жнецу, который пытался уместить в свой череп то, что этот человек может его видеть.

Лукас встал со стула и спросил:

– В чем дело Бэррон? Выглядишь так, будто с призраком встретился, - он произнес слово «призрак» шепотом, улыбка растянулась по его губам, а глаза лениво смотрели на жнеца.

Бэррон не изобразил шокированного выражения лишь из-за того, что не имел плоти, но челюсть у него изрядно отвисла. Он быстро вытащил косу:

– А ты?, - спросил жнец.

– Я? - Лукас наклонил голову набок, положил руку ему на грудь и улыбнулся жнецу, – Я никто.

Но жнец на это не купился. Этот дворецкий не выглядел нормальным, ни один живой человек не может стать жнецом, если только его время еще не пришло. «Может я должен его пожать?» - подумал Бэррон.

– Похоже, твое время близиться к концу…

– Действительно?

– Конечно, но откуда ты знаешь мое имя? - неужели врата и высшие круги решили, что эти низкие животные будут знать имена своих жнецов? Бэррон вытащил свои карманные часы, такие же как и у Лукаса, открыв их он усмехнулся, – Посмотри, твое время вышло, - он поднял голову и сказал, – Есть последнее желание?

– Я хочу пожать жнеца.

Бэррон посмотрел на дворецкого и засмеялся. Смех эхом разносился по коридору:

– Ты черт возьми не можешь пожать жнеца, ты, жалкий кусок дерьма. Думаю, тебе больше нечего сказать, - сказав это, он подошел к Лукасу и поставил руку ему на плече, – Готов уйти…

Когда то, чего ожидал Бэррон не произошло, жнец схватил дворецкого за плечо, надеясь заразить душу, но ничего не увидел.

– Не думаю, что я готов. Останусь здесь еще немного. Ты не возражаешь? - Лукас положил свою руку в перчатке на руку жнеца.