Вернувшись в свою комнату, Белль села на край кровати. Когда она услышала разговор ее матери и Оливии, то разозлилась. Несколько месяцев назад, ей исполнилось семнадцать, и она хотела, чтобы родители вовлекали ее в дела, которые связанные с домом, но те все еще смотрели на нее как на ребенка.

Она чувствовала злость и разочарование, потому-что думала, что ее мать не прислушалась к словам ее сестры, но это оказалось неправдой. Белль пришла к такому выводу потому, что у ее семьи не было иного выхода. Если посмотреть абстрактно, то дом, значил больше, чем дворецкий, потому-что на его строительство уходит много времени и денег, точно больше, чем на найм дворецкого.

Дело состояло не в том, что ее родители не верили окружающим, в конце концов, в тех связях, которые они взрастили, было несколько человек, которым можно было довериться. Например мистер Руфус, мистер Куинн, леди Сентенсия и еще несколько человек. А потом появились такие люди как ее тетя Ирен, леди Оливия, миссис Харриет, а человеком, которому нужно было вернуть деньги был мистер Веллингтон. Отец не был в этом виноват, это черные ведьмы спланировали резню в деревне, которая стояла денег, а ответственность за это возлагал мистер Веллингтон.

Прямо сейчас у ее семьи были проблемы, и послать дворецкого было самым верным решением этих проблем, Белль знала об этом, но ей было тяжело это принять.

Обняв себя обеими руками, она вздохнула, затем подтянула к себе ноги и поставила подбородок на коленки. Знал ли об этом Лукас?

– Ах, - она уткнула лицо между коленями и грудью.

Она зашла так далеко, что говорила с дворецким как ревнивая девушка, просила не оставлять ее одну и не развлекать других женщин, как Оливия. Хоть и каждое слово которое она сказала было и взаправду, теперь она чувствовала себя подавленной. Должно быть, он знал обо всем, потому и согласился.

Но в тоже время Белль не знала, как чистокровная вампирша уловила подходящий момент, чтобы заключить сделку с ее родителями. Должно быть она заплатила мистеру Веллингтону и взяла на себя финансовый вопрос, затем попросила себе Лукаса.

При мысли о том, что через несколько дней Лукаса здесь не будет, она попыталась понять, что ей нужно сделать, чтобы все предотвратить. Очевидно, что, чтобы спасти Лукаса денег у нее нет, но она должна это сделать! Верно. Леди Оливия была похожа на демона, который выжидает нужного момента, чтобы схватить человека, но Белль не позволит ей этому случиться.

Затем Белль спросила у себя, а сам Лукас хочет, чтобы его спасали? Похоже, он прекрасно будет работать в любом особняке. И тут, при мысли о дьяволе тот стучит в дверь.

Лукас толкнул в дверь, в руке у него был поднос, на нем стояла чашка с кровяным чаем, он протянул ей чашку.

– Первая семья на которую вы работали, кто это был? - с любопытством спросила Белль.

– Это моя первая. Почему вы спрашиваете? - он слабо улыбался, иногда с такой улыбкой он задавал ей вопросы, интересно, он улыбался потому, чтобы не выглядеть грубым, а внутренне наслаждался окружающими его вещами со злой ухмылкой, которая скрывалась за этой, вежливой. Увидев, что Белль на него уставилась, он наклонил голову, – Что-то случилось, мисс Белль?

Белль покачала головой, чтобы странные мысли ее покинули:

– Нет. Мне было интересно, не упустите ли вы работу здесь, если пойдете работать на Стлинксонов.

Дворецкий улыбнулся ей:

– Упущу.

– Вы улыбаетесь, - сказала Белль, а затем сглотнула. Лукас стоял рядом с подносом в руке.

Легкая улыбка на его лице стала шире, тогда казалось его глаза содержат в себе что-то очень темное, а тень, падавшая на половину его тела, была поистине зловещая, эта мысль заставила ее содрогнуться. Она не знала было ли это потому, что единственным источником света в комнате был камин, поленья в котором уже догорали.

В этой темноте, ее сердце забилось в бешеном ритме, который, как она надеялась, дворецкий не услышит, но он слышал. Он слышал и видел все, но не реагировал, если не хотел, из-за этого его тяжело было понять.

Когда он поставил поднос на кровать и наклонившись отобрал у нее чашку, глаза Белль расширились от этого небольшого действия, потому-что он не сдвинулся с места.

– Разве мисс Белль не хочет чтобы я улыбнулся? - его слова были не громкими, но этого хватило, чтобы достичь ее ушей, и возможно, так он говорил много лет, но боль в груди усилилась при мысли, что он уйдет. Эти насмешливые слова, теперь казались слезливыми, она пыталась успокоить свои эмоции. Одна ее нога, которая была на полу, потянулась назад и оказалась под кроватью.

– Я никогда не говорила, что вы не можете улыбаться, - сказала она не моргая.

– Тогда, что вы имели в виду?

Были времена, когда ее дворецкий, словами загонял ее в угол, как сейчас:

– У вас всегда одна и та же улыбка. - сказала она.

– Что? - терпеливо спросил ее он. Лукас наклонился ближе к ней, Белль не смела дышать, ее разум закручивался в узел, и она не могла думать. Ее глаза скользнули, чтобы посмотреть на его лицо, прежде чем вернулись к глазам.

– То, как вы улыбаетесь, - выдохнула Белль.

– Гувернантка, должно быть, была ненадежной и неспособной научить вас вещам, которые следовало бы. Не так ли? - улыбка с его лица исчезла, и теперь, Белль могла с точностью сказать, что ему лучше улыбаться, потому-что без улыбки этот человек выглядел более чем зловеще.

Прямо сейчас, Белль была пленена его глазами.