Весь путь до самой деревни Наруто, Саске, Какаши и Хорёк провели в раздумьях, никто ничего не говорил, из-за чего воздух вокруг них будто превратился в кисель. Даже привратники Котецу и Изумо не стали ничего спрашивать, увидев какие мрачные лица были у каждого из них.

— Неужели что-то случилось? — не удержался спросить Изумо.

— Лучше не спрашивать, — тяжело вздыхая, ответил ему Котецу.

Тем временем ребята дошли до резиденции и, поднявшись на нужный этаж, постучали в дверь. На стук тут же ответили, после чего вся четвёрка вошла в кабинет.

— Наруто! — набросился на блондинку парень в маске тигра.

— Да, давно не виделись, Менма, — натянуто улыбнулась девушка.

— Ты чего, не рада меня видеть? — тут же заметил странное поведение своей имото парень.

— Не в этом дело, — помотала головой она.

— Какаши, — позвал мужчину Минато.

— Докладываю: После получения указания о возвращении в деревню в тот же день мы отправились в путь, на второй день после привала в двух тысячах километров от деревни мы обнаружили тело девушки, по предварительному осмотру было обнаружено неизвестные штыки по всем её телу, причина смерти — неизвестна, — сразу после доклада мужчина посмотрел на Наруто, которая, вытянув свиток, призвала из него тело девушки.

Девушка была лет двадцати-двадцати пяти с рыжими волосами, бледно-розовыми губами и белой, словно снег, кожей. На её лице и руках были странные черные штыки, которые симметрично были погружены в тело трупа. Длину штырей было невозможно определить без изъятия железок, но никто не рисковал прикасаться к непонятно чему голыми руками и без знаний анатомии.

Выйдя из-за стола, Намикадзе осмотрел труп, после чего обдумал что-то, посмотрел на Хорька, тот без лишних слов просто кивнул и исчез в дыму шуншина, а спустя буквально несколько минут в кабинет без стука ворвалась блондинистая женщина.

Вошедшая женщина имела приличные размеры, лицо цвело молодостью, да и вообще, она была очень красивой, но обманываться её внешним видом не стоило. Вошедшей была Цунаде, лучший медик, одна из Троицы Саннинов и принцесса клана Сенджу. Не мало так званий, правда? Но главное — это то, что она была лучшей не на словах, а по факту. Стоило ей посмотреть на труп, блондинка сразу приступила к внешнему осмотру, более детальный осмотр будет проводиться в морге больницы. Ну правда, не в кабинете же Хокаге этим заниматься?

— Судя по тому, что я вижу, — нарушила тишина женщина, — эта девушка мертва давно, месяца три, не меньше.

— Три месяца?! — вскрикнула Наруто. — Но мы нашли её в лесу, за это время она бы…

— И это странно, — прервала слова своей крестной Цунаде.

— Сможете сказать причину смерти? — отозвался Менма.

— Да, но только после полного осмотра, — кивнула Сенджу. После этого женщина закинула труп в свиток и, кивнув Минато, удалилась.

После урегулирования проблемы с трупом, Наруто, Саске и Какаши ушли. Минато остался в кабинете, снова погрузившись в работу, предварительно передав Команде Семь документы с полным и подробным отчётом, в котором описывалась база Акацуки. Конечно, Нару не осталась в долгу, передав свиток с информацией, в которой она и Гаара нашли причину, зачем их врагам Биджу.

Как оказалось, ещё в начале пути этого Мира, когда Мудрец Шести Путей только родился и девственно чистая чакра протекала в каждом теле родившегося этого Мира, огромных монстров Хвостатых не существовало. Мать Мудреца, имя которой не указывалось в документах, но которая владела огромной силой, так же имела в своих руках другого, более опасного и сильного монстра.

Этого монстра называли «Божественным Древом», Амэ но Хьтоцу но Ками или просто Десятихвостый. Огромный Демон, у которого был один глаз с Ринне Шаринганом. Он владел всеми стихиями, и он был первым Демоном, который получил свою оболочку. Он мог уничтожить весь Мир, мог его создать и переделать на любой лад, который пожелает его хозяин. Что по сравнению с девятью Демонами? У него не было своего сознания, это была просто машина для убийств. Ни больше, ни меньше.

Со временем, когда Мудрец Шести Путей вырос, он посчитал Десятихвостого опасным, а свою мать сумасшедшей. Для защиты человечества он запечатал свою мать в Луне, после чего поглотил всю силу Демона. Он стал Богом, который принёс в Мир Шиноби мир и чакру, которая была распространена и дана в использование обычным на то время людям. Прожив долгие годы, Хагоромо, так звали Мудреца, постарел и в последние свои дни он разделил силу демона на девять частей. Этими частями и были Биджу, которых мы знаем. Перед смертью Мудрец дал каждому из них имя:

Однохвостый Демон — Шукаку;

Двухвостый Демон — Мататаби;

Треххвостый Демон — Исобу;

Четыреххвостый Демон — Сон Гоку;

Пятихвостый Демон — Кокуоу;

Шестихвостый Демон — Сайкен;

Семихвостый Демон — Чоумей;

Восьмихвостый Демон — Гьюки;

Девятихвостый Демон — Курама.

Каждый из Демонов имел свои способности, свою личность, свой облики и свои нравы. Каждый из них был непомерно силён, но самым сильным считался Девятихвостый. Начиная от первого и заканчивая последним, чем больше было хвостов, тем больше силы и тем больше ответственности, но маленькие хвостатые тогда не знали, что люди, которых так любил их отец, вскоре запечатают их и будут воспринимать не больше, чем орудие друг против друга. Из-за этого со временем каждый из них озлобился, и стоило им освободиться, они мстили, уничтожая всё вокруг. Но это позже, во времена только их появления, они были добрыми и милыми детьми, которые как все дети любили порезвиться.<tab>В записях, которые нашла Наруто и Гаара, они обнаружили бредовое предположение. Если запечатать всех Биджу в статую Дакара, тело Десятихвостого, и подчинить себе, можно получить силу мироздания и стать новым Мудрецом Шести Путей.

Прямо сейчас, смотря на ситуацию в целом и зная эту информацию, можно было предположить только одно: Акацуки хотят воскресить Десятихвостого и уничтожить Мир с последующим восстановлением его на свой вкус. Этого допустить было нельзя. Если Акацуки добьются своего, то Мир превратится в песочницу, в которой никто не имеет права голоса и права на личность. А самое страшное, что никто толком и не знает, какие могут быть последствия всего этого. Слишком не ясно, слишком размыто, слишком страшно.

Узнав эту информацию, Минато ещё долго сидел в тишине и обдумывал варианты победы над таким страшным врагом и осознал, что если эта информация дойдёт до Уширони, и они будут такими же нечистыми на душу, как Акацуки, то этому Миру грозит уничтожение. Ведь как уже было известно, Уширони были сильнее нынешних врагов, да и мотивы этой Организации были не ясны. Тем более, что все Биджу сейчас находятся именно в руках этой скрытой организации.

— Надежда умирает последней, — тихо сказал Хокаге.

POV Наруто

Как только я передала найденную информацию отцу, мне показалось, что с меня упала огромная скала. Знание о том, что нас может ждать в будущем, очень пугало. Единственный плюс во всей этой ситуации то, что все Биджу у меня. «Уширони» — организация пусть и нелегальная, но управляет ею вполне адекватный человек, то бишь я. Хотя об этом не знает никто из Каге. Да и не спешу я, если честно, говорить, кто глава этой группировки. А зачем? Пусть эта информация станет тем невидимым барьером, что будет держать в узде всех правителей скрытых деревень. Как ни как, а стоит им объединиться, и даже моя маленькая компания с сильными мира сего не сможет выжить под их натиском, что уж говорить об победе, которой нам не видать, как собственных ушей. В общем, это будет только мне на руку. Может быть, когда-нибудь я всё же расскажу о том, что «Уширони» — моя, но это явно будет не в ближайшие годы.

Во время раздумий я и не заметила, как оказалась дома. Что-что, а за ка-чан и другими я скучала, всё же это семья.

— Мы дома! — крикнул Менма, снимая обувь.

— С возвращением! — послышался ответ с кухни.

— Мам, угадай кто?! — с хитринкой спросил брат, отступать на несколько шагов в сторону.

Со стороны кухни больше не слышались звуки готовки, из-за чего я занервничала. Мало ли, что могло случиться. Но я зря волновалась: стоило пройти только половине минуты, как из комнаты выбежало красное торнадо, которое все мы величаем ка-чан.

— Наруто! — прозвенело у меня около уха, когда меня крепко обняли.

— Мам, я сейчас оглохну, — криво усмехнулась я, ощутив крепкие объятия, — и задохнусь.

— Прости, доча, — отпустив меня и проверяя на возможные ранения, извинилась Кушина. — Как ты? Ничего не болит? Ты же вовремя ела? Не безобразничала? Всем плохим парням давала в лицо?

— Ха-ха-ха! Ка-чан, не волнуйся ты так. Я в порядке, ничего не болит, спала, сколько нужно, не безобразничала, только проказничала, — тихо добавила я. — Все плохие парни ещё долго будут есть через трубочку.

— Вот умничка, мамина доченька, — радостно сказала она. — Так, а чего это мы в прихожей-то? Быстро руки мыть и за стол, я приготовила твои любимые блюда.

— Желе и жаренный тофу?! — воскликнула я.

— Точно, — подмигнула мама.

— Ура!

После радостного крика я тут же слиняла в ванную умываться. Не знаю, какое любимое блюдо было у второй меня, но я очень люблю желе и тофу, особенно жаренное. Когда хрустящая корочка хрустит, как чипсы, а сразу после этого во рту распекается нежный тофу с кусочками курицы или рыбы, это просто объедение.

***

На отдых после возвращения из Суны нам дали три дня, ровно столько времени я могла беззаботно поедать вкусняшки и узнавать много нового. К примеру, Шикамару теперь имеет младшую сестру. Я ещё перед уходом мельком слышала о том, что Йошино беременна, но возможности наведаться к ней не было. Сейчас же я сделала это, и маленькая Нара, которой не исполнилось и года, была невероятно смекалистой. Когда я впервые пришла в гости в клан Нара, меня встретили очень дружелюбно. Сам по себе этот клан хоть и не большой, но люди в нём очень умные, и никто из них никогда не смотрел на меня, как на монстра, потому я и подружилась с Шикой. Правда, уже позже, когда я выпустилась из Академии… Но ведь никогда не поздно стать друзьями, да? В общем, прибыв в клан друга, я сразу поздравила Шикаку и Йошино с пополнением, подарив им новую печать подавления звука, особенно это было актуально для главы, когда он приходил с работы, ему нужен здоровый сон, его жена это понимала, потому временно он обосновался в своём кабинете, но печать подавления звука была у них, мягко говоря, не очень, из-за чего Шикаку всегда был, как на иголках. Но после полученного от меня подарка, думаю, он сможет выспаться. Самой же малышке я подарила игрушку из Суны, маленький Тануки из дерева с печатью прочности. Девочка сначала насторожилась, но, видя отношение других ко мне, сразу приняла игрушку.

Так же я встретилась с Сакурой, она рассказала много сплетней о том, кто с кем теперь встречается и другую бесполезную ерунду, но мне было весело, хоть меня и мало это интересовало. Также после возвращения я узнала, что Какаши таки сделал предложение моей сокоманднице. Ну, как сделал? Когда они были на свидании, Сакура недвусмысленно так намекнула мужчине, что ждать долго не умеет, а рука, как всем известно, у неё тяжёлая, вот и не осталось у нашего Сенсея выбора, кроме как принять свою судьбинушку и сделать предложение. Хотя, если бы он и правда не хотел, думаю, даже угрозы нашей розоволосой не прошибли бы его.

Позже я также встретила и других знакомых: Ино, Кибу, Хинату, Ли, Тен-Тен, Чоджи, да и других мельком видела. Даже перекинулась несколькими фразами. Да, за три дня я хорошо так пообщалась с друзьями, я бы сказала, будто в последний раз… Тьфу на меня, о чём я думаю? Не в последний, а первый. Да-да, именно как в первый раз после долгой разлуки и никак иначе.

Но чутьё не обманешь. Что-то назревает, и мне совсем это не нравится.

— Добе, — прервал мои мысленные метания голос.

— Это ты, Теме, — не оборачиваясь ответила я.

— Хм.

— Смотрю на Коноху, думаю, отдыхаю.

— И как?

— Ммм. Я не знаю, — повернув голову и посмотрев в глаза Учихи, сказала я.

— Тебя что-то беспокоит?

— А тебя нет? Моё чутье просто кричит, что что-то случится, и я не знаю, куда себя от этого деть, — прижав колени к себе и обняв их, рассказала свои тревоги.

— Ты не одна такая. Все тоже чувствую неладное, — сев около меня, ответил парень.

— Ага, я заметила, будто спешат куда-то… Это пугает.

— Хн.

— Слушай, — вдруг воспряла я, посмотрев на Учиху, — А что там с трупом? Слышала, ты был в больнице.

— Был, — кивнул он. — А почему ты не пришла?

— Я… Я не очень люблю больницы.

Воспоминания из прошлого резко накатили на меня, но, отмахнув их, я быстро пришла в себя. С того дня, как я уволилась из больницы, меня там больше не было, а после смерти и вовсе появилось желание убежать, стоит только приблизиться к этому зданию. Хреновое чувство беспомощности накатывает каждый раз, как только вижу больницу, а войти в неё… Духу не хватает. Страхи или может фобия, не уверена, но, чтобы это ни было, оно побеждает.

— Ясно, — просто кивнув на мои слова, сказал черноволосый. — А труп опознали, разузнали о месте и причине смерти.

— Правда? — удивилась я.

— Угу. Девушка и правда умерла более месяца назад, да и она даже не из страны Огня.

— Вот как? Тогда как труп так хорошо сохранился? — обдумывая новую информацию, спросила я.

— Те штыки.

— Мм?

— Они оказались чакроприёмниками.

— И? Не томи и говори сразу.

— Хех, — хмыкнул Саске, от чего меня дрожь прошибла. Не скажет, падла, просто так не скажет. — А мне что от этого?

— Ты… Ты же знаешь, что я могу и сама узнать.

— Можешь, но тебе лень идти к Хокаге и просить о докладе, — ехидно улыбаясь, посмотрел на меня он.

— Ах, ты… Всё-то ты знаешь, — буркнула я.

А ведь он прав. Частично, но прав. Я не только из-за лени не хочу идти к отцу, но и из-за того, что в последнее время он чертовски занят. Настолько устаёт, что прям вот там, в кабинете за столом, вырубается, из-за чего я, Менма и Норима караулим его по очереди. Бедный отец, я даже осознать всю тяжесть его роботы не могу, а кто-то говорил, что в детстве я, в смысле другая я, хотела стать Хокаге. Э не, это слишком тяжёлая работа для такой как я. Да и политика… Не моё это, просто не моё.

Продолжая смотреть на меня с ехидством, Саске молчал, и я тоже. Признавать его правоту — это как проиграть в битве, а я не люблю проигрывать, так что молчала и в упор смотрела в чёрные, как ночь, глаза.

Если честно, то не всегда выходит вот так разглядеть его лицо. Парень он скрытный и красивый, чего уж тут таить. Глаза, как чёрный жемчуг, волосы, как воронье крыло, по моим воспоминаниям они очень мягкие и прикасаться к ним одно удовольствие. Улыбается он редко, обычно только ухмылки давит да покерфейс строит, но иногда и такое бывает. Как оказалось, он становится ещё красивее, когда улыбается. Чёртовы Учихи! Из воспоминаний и досье, которые сохранились в библиотеке, я узнала, что красота и беспристрастность — это у них наследственное. Да и кое-кто, имя я пока утаю, рассказал мне немного о клане Учих, когда я только основала Уширони. Да, деньки тогда были, вся в работе и ни секунды покоя.

Задумавшись, я не заметила, как Саске придвинулся ко мне и прикоснулся к лицу. Только после самого прикосновения я встрепенулась и отпрянула, но не далеко, парень удержал меня, схватив за руку и придвинул к себя, обнимая.

— Что тебя гложет.

— Ха? Ты о чем? — не поняла я.

— С самого дня распределения ты вела себя не как обычно, — начал он.

— О чём ты? Как «обычно»? Я всегда такой была, — в попытках вырваться, ответила я.

— Ты или Наруто?

— Что?..

Услышав эти слова, я тут же прекратила борьбу и замерла. Нет, не может быть, как он узнал? Стоп, нет, он не говорил, что знает, кто я, но как же тогда… Это проверка? Он что-то заподозрил? Нет-нет, я ведь медленно изменяла мнение о себе, когда только попала сюда, тогда как? Неужели…

— Одна ошибка — смерть, — озвучила я старую поговорку.

Когда-то я часто её использовала, а точнее перед каждой миссией. В том мире это было напутствие самой себе, чтобы я не теряла бдительность и всегда была на чеку. Но после попадания сюда… Почему я забыла об этом? Этот мир ещё опасней. Здесь убийство — это обычное дело, тогда почему?! Почему я забыла об этом? Одна ошибка — смерть! Одна ошибка!!!

Мысленно крича и ругая себя, я не заметила, как меня пробила дрожь. Трясло меня так, будто я зимой вышла полностью голой. Было холодно и жарко, меня знобило, будто в болезни. Я не знаю, что делать. Человек, что держал меня, очень опасен, особенно его шаринган. Стоит только ему попытаться использовать его на мне, как я тут же стану куклой, которая будет готова рассказать ему всё, о чём он только не попросит. Страх был столь сильным, что я не могла даже глаза закрыть, только и могла молчать, дрожать и дышать.

— Наруто…

Сквозь безмолвную панику я услышала голос. Он был спокоен и мягок, будто шёлк. Я невольно повернула голову к этому голосу, видя затуманенным взглядом лицо Учихи. Он ничего не делал, совсем ничего. Никакого шарингана или других техник, он просто держал меня в своих объятиях и нежно гладил по спине, из-за чего я каждый раз вздрагивала. Рана от битвы с Шукаку оставила шрам, который отдавал фантомной болью, пусть я и старалась подавить её.

— Наруто, успокойся, — продолжил говорить парень. — Я ничего с тобой не сделаю и никому не скажу, — он на секунду замолк, после чего продолжил: — Просто ответь на пару вопросов. Если сможешь.

Слова о том, что Саске ничего не сделает и никому ничего не расскажет, были для меня как точка остановки карусели, в которой сейчас пребывало моё сознание. Я медленно начала приходить в себя, дрожь прекратилась, а оцепенение спало, из-за чего тело обмякло. Слишком уж напряглось от волнений.

Лежа без сил в руках парня, я тяжело дышала, и прикрыв глаза, начала говорить. Хрипло, будто неделю промолчала, с усталым голосом.

— Ты прав, я не Наруто… Но в то же время я — это она…

Сделав ещё один глубокий вдох, приходя в себя, я попыталась встать. На удивление, Саске не удерживал меня, а наоборот помог сесть, и, отстранившись, посмотрел на меня.

— Эта история… Она будет очень длинной.

— Угу, — просто кивнул он, продолжая смотреть.

Переводя взгляд на заходящее солнце и смотря на деревню с каменной головы Хокаге, я слабо улыбнулась после чего начала говорить.

— Я не из вашего Мира. Точнее, моя Душа не отсюда. Родилась я в мире, где убийство преследуется законом, дома растут вверх, к небу, а люди уничтожают себя своими же руками. Там я была никем, без родителей, без друзей, сама по себе, сирота, что выросла в приюте и на улице города. Тогда я и поняла, что мир — не сказка, а люди — хуже зверей, готовы порвать глотки друг другу за деньги или еду. Когда я выросла, я пошла учиться на медика, мне нравилось это. Я хорошо понимала строение человека, даже не изучая это, но после выпуска я и мои ''друзья'', — сделала я кавычки, — Пошли в бар выпить… К конце попойки я переспала с парнем, который согласился со мной встречаться, а по утру сказал что всё это ошибка. Хах, не смешно ли? Я сама же себе внушила наши отношения, сама же на этом и прокололась.

Я хмыкнула, горько вспоминая тот день, когда по возвращении домой увидела разбитые об осколки кружки колени, а в зеркале отражались красные глаза, что сдерживали водопад слез. Тогда мне так сильно хотелось напиться, что одна только боль и удерживала меня, хотя я её и не чувствовала почти, но где-то на подкорке сознания осознавала, что, если я продолжу разгуливать в таком виде по городу, меня могут и в дурку засадить.

— Позже я оборвала все связи с прошлым и уехала в другой город, где у меня не было никого и ничего, кроме новой работы в больнице. Там же я и узнала о мире, что ещё страшнее городских улиц. Мир убийц. Один старик, попав в аварию, был оперирован мной и другим хирургом, а после лечения за стариком пришли его родственники. Тогда я не осознавала ни себя, ни что может произойти, меня начала бесить вся ситуация, и я просто засадила в горло мужчины, что угрожал мне смертью, карандаш в горло. Это было слишком легко, но тогда я была на взводе, начала угрожать старику и киллеру, пришедшим за ним, а дальше… — тут я замерла, переводя взгляд из севшего солнца на Учиху, что сидел, не двигаясь, около меня. — Дальше было много чего. Я ушла из больницы, стала убийцей, довольно хорошей в своём деле, влюбилась в парня, что был внуком того старика, а в конце… В конце он предал меня и напоил наркотиком. Когда пришла полиция, я получила пулю прямиком в висок, — показывая место ранения, хмыкнула я, — А потом проснулась здесь в незнакомом мне мире и в непонятно каком теле. Только позже я узнала, что Наруто и я — это одна и та же душа, которая при рождении почему-то была разделена на две половинки.

Закончив рассказ, я промолчала, снова вздыхая, и, прикрыв глаза, дополнила:

— Вот такая моя жизнь, полная предателей и убийств. Там было ещё много чего, но если начать рассказывать, то это затянется на не один час, — не услышав ответа, я уронила голову на руки, что положила на прижатые к себе ноги.

Впервые я вот так выговорилась. Даже как-то полегчало. Но угнетающая тишина все равно давила мёртвым грузом, дышать от чего становилось больно. Не любила я вот такие паузы, они обычно предвещали беду.

Но даже ни через минуту, ни через пять, я не услышала ответа, из-за чего стала раздражаться. Чего он медлит? Почему не начнёт обвинять меня в захвате тела? Почему не говорит об обмане? Он ведь влюбился в Наруто? Так ведь? Или я что-то упускаю? От незнания ситуации и напряжения я резко посмотрела на парня, что продолжал молчать. А увидела я вполне ожидаемую картину.

Злой взгляд, красные глаза из-за появившегося шарингана, даже не так — Мангекьё Шарингана, последняя форма этих глаз. Аура убийства начала сгущаться вокруг красноглазого, и я печально хмыкнула. Да, теперь нет возможности подколоть парня на счёт красных глазок или причёски в виде утиной задницы. Это сделает только хуже, если есть что-то ещё хуже.

— Не злись так. Как только всё это дело с Акацуки уляжется, я исчезну из вашей жизни. Ни Минато, ни Кушина, ни Менма, ни Норима, никто не будет помнить обо мне, и ты тоже лучше забудь. Когда я уйду, ты единственный, кто будет помнить…

Но продолжить мне не дали. Крепкие руки схватили меня и подняли, как пушинку, закинули на плечо. Парень в дикой ярости, будто не ведая, что творит, рванул куда-то вниз, в деревню. Тогда-то я и запаниковала снова. Если он хочет рассказать обо мне отцу, то я не смогу ничего сделать. Хотя вся история и звучит как сюжет для какого-то фанфика, но именно эта история и может заполнить множество мелких дыр в моём поведении, которые, я уверена, были.

Перепрыгнув из крыши на крышу, парень приземлился около какой-то двери, присмотревшись, я поняла, что это был его дом. Похоже, он не собирался сразу все докладывать. Начнёт с пыток? Или, может, промоет мне мозги и выведает все, что я утаила?

Войдя в дом, парень закрыл дверь на замок, и пройдя в гостевую, положил меня на диван. Именно положил, а не кинул, что показалось мне странным, но парень всё не уходил, и, смотря на меня, даже придвинулся.

— Я…

— Усоратонкачи, что ты за идиотка? — прервала он меня.

— Ч-чего?! Кто это тут идиот, уткоголовый теме?! — по привычке сорвалась я, но тут же остепенилась. Не та роль, не те декорации.

— Ками, — вздохнул Учиха. — Я злился не на тебя и, уж тем более, не на то, что ты заменила изначальную Наруто. Ты же сама сказала, что вы — одна душа, что была разделена.

— Это, конечно, да, но…

— Тем более, что я влюбился в тебя, а не в ту Наруто. Её ведь нет уже несколько лет.

— Это…

— Нару, я злился не на тебя, — сев около меня, повторил Саске. — Я злился на тех козлов, что сделали тебя несчастной. Тебе пришлось многое пережить.

Обняв меня, парень поцеловал мои глаза. А я ведь и не заметила, что начала плакать. Хах, смешно. Когда же я в последний раз плакала? Десять? Или, может, двадцать лет назад? Не помню. Но помню, как слёзы горьким водопадом начали скатывается по щекам, а попытки остановить это с треском провалились. От слов Саске и от своей же беспомощности в этой ситуации я сжала рукав парня в руках и начала горько и громко рыдать. Крик был из самой души, разрывая горло, не дающий нормально дышать, из-за чего я задыхалась от собственных слёз. Тихие слова утешения и частые поцелуи в глаза, щеки, губы, шею заставляли меня осознавать происходящее, но от этого слёзы всё равно не прекращались. В горле стоял ком, я задыхалась, и на последних крохах сознания я помню только тихий шёпот о любви и заботе, и мой хриплый ответ: «Спасибо».