Глава 92: Незавершённые

Из Первого Пламени явились трое божеств — три Бога, рождённые как полубоги, что изначально обладали врождённой божественной природой и с самого начала были сопричастны законам и началам власти, определяющим устройство Мира Пламени.

Под побуждением и постоянным надзором Белого Света и Чёрной Бездны, эти три божества в скором времени завершили свои пути и начали исполнять возложенные на них обязанности.

Они начали ковать этот мир.

Великан — подлинное существо колоссального могущества — полностью склонился перед Славой двух Великих Сущностей. Он добровольно выбрал самопожертвование. Его плоть разрушилась и разложилась, превратившись в истоки многочисленных форм жизни.

Его путь и его душа, вслед за его смертью, вернулись в Белый Свет — и были перекованы в нечто нецельное, не завершённое до конца.

Можно сказать, что Великан стал началом, прародителем большинства форм жизни в Мире Пламени.

Он создал подавляющее множество существ, после чего его тело истощилось, и он встретил смерть. Последний отблеск жизни, оставшийся в его плоти, преобразовался в Источник Жизни.

Однако семьсот лет назад, когда пламя окончательно угасло, а законы Мира Пламени начали перерождаться и изменяться, первым, кто подвергся сокрушительному воздействию этих преобразований, стал именно Источник Жизни.

Источник Жизни раскололся. Небольшая его часть была сохранена, однако большая — намного большая — в ходе этого великого изменения обратилась в последнее творение Великана, в некий незавершённый, не доведённый до конца артефакт — в Незавершённый Продукт.

Жизни этих Незавершённых Продуктов были крайне нестабильны — они постоянно пребывали в состоянии плавления, их тела непрерывно теряли целостность. Они были обречены на существование лишь в пределах одной-единственной области — за её пределами, где законы стали упорядоченными и устоявшимися, они сразу начинали разрушаться и, после краткой агонии, умирали.

Только в этой зоне — зоне начала великого изменения, самом первом, самом хаотичном участке мутации законов — они могли с трудом продолжать своё существование. Однако даже здесь им не нравилось жить.

В Обрушившейся Священной Долине, кроме камней, не осталось абсолютно ничего. Столкновение и наложение новых и старых законов уничтожило всякую иную жизнь на поверхности мира в этом регионе, кроме этих существ.

Даже те объекты, что, существуя в другом углу бытия, пребывали в состоянии оживления, — даже у них была подавлена активность почти до нуля.

Любое живое существо, вошедшее в эту область, сразу становилось чрезмерно заметным, и именно поэтому эти чудовищные создания могли столь быстро обнаруживать непрошеных гостей.

Если живое существо будет долго пребывать в Обрушившейся Священной Долине, его тело также подвергнется воздействию этой среды, и в нём начнутся патологические изменения.

Однако атакованный солдат не впал в панику. Он сорвал с пояса флакон с лекарственным раствором и бросил его.

Хрупкий флакон, ударившись о чудовище, тут же разбился, выпустив наружу жидкость. Существо, напоминавшее содранное, плавящееся тело, издало несколько неразборчивых звуков, похожих на бессвязные слоги, после чего его тело, как ком грязи, стало стекать вниз.

Эта серая масса, что текла, как понос, стекала в каменные щели. Согласно словам Транснеллы, препарат, приготовленный ею, может ускорять процесс распада этих чудовищ. Однако даже с этим их крайне трудно убить окончательно.

Пока их плоть, даже в виде распадающегося месива, остаётся в пределах Обрушившейся Священной Долины, она снова собирается в тела.

Поскольку они — незавершённые творения, даже их смерть пребывает в незавершённом состоянии.

Они могут быть доведены лишь до состояния предсмертной агонии. Пока их не вынесут за пределы Обрушившейся Священной Долины, они вряд ли познают истинную смерть.

— Больше чудовищ приближается! — кто-то выкрикнул предупреждение.

А тем временем вне мира, взгляд Негари словно бы проникал в глубины, где находились эти существа.

— Вот как, — пробормотал Негари, и его внимание окончательно сосредоточилось на Вечном Свете.

— Значит, у тебя с самого начала было гораздо больше преимуществ, чем я предполагал.

Теперь стало ясно, почему в момент, когда Вечный Свет снизошёл в этот мир через тело Лорин, он сказал, что не ожидал оказаться здесь таким способом.

— Ты и впрямь — существо, рождённое в этом мире. Или, если точнее, часть тебя происходит именно отсюда.

— Меквик... или же Великан... Он отдал всё ради своей веры, пожертвовал всем, чтобы создать жизнь этого мира. Но в конце концов сам же стал объектом эксперимента.

Вечный Свет спокойно наблюдал за всем происходящим. Он больше не был Меквик. После объединения Вечно Пылающего и Несущей Жизнь осталась лишь одна сущность — Вечный Свет.

Кроме того, и сам Меквик уже не был Великаном.

Великан умер — умер окончательно — после того, как завершил Вдохновение Жизни.

Существо, появившееся в результате перерождения, хоть и было похоже, но на самом деле было чем-то иным, несоответствующим исходному.

По крайней мере, нынешний Вечный Свет не был тем, кто, как Великан, безоговорочно склонился бы перед Величием Белого Света и Чёрной Бездны.

Негари понимал: у Вечного Света есть свои, присущие только ему, амбиции.

Даже если его путь пронизан Истоком, извлечённым из Белого Света, он всё равно сохраняет мечту, превосходящую контроль этих двух сущностей.

И он не боится, что те узнают об этом.

Ведь если экспериментальный образец полностью действует в рамках их ожиданий, то такой образец — провальный.

Слик был именно таким. Все его действия полностью контролировались. Поэтому он не имел никакой ценности.

После того, как он с трудом вырвался из рук Короля Злых Духов, он сразу попал в ловушку Негари, Лорин и Бастанфайя.

Этот не имеющий ценности для Белого Света и Чёрной Бездны эксперимент был немедленно разобран ими тремя на части. Проводимые над ним эксперименты уже могли бы заполнить зарубками обе ноги по всей длине.

Битва в Пустоте постепенно становилась всё более ожесточённой. Материя, наполнявшая Пустоту вокруг, начала менять свою форму под влиянием этих сущностей. Если бы эта форма стабилизировалась и соединилась воедино, могла бы возникнуть новая реальность — Новый Мир.

Однако, скорее всего, у этого мира никогда не будет шанса обрести зарождение.

Бесчисленные массы материи, движимые этими сущностями, сталкивались, переплетались, вступали в резонанс. Новые явления непрерывно рождались между ними — и тут же уничтожались.

Все миры, находящиеся на относительно близком расстоянии, могли наблюдать эти перемены.

А в более отдалённых мирах — бесчисленные астрономы и наблюдатели за звёздами с ужасом взирали на эти аномалии в небесных телах.

Да, звёздные явления располагались далеко от миров, однако нельзя отрицать, что их существование оказывает влияние на мир.

С изменениями в звёздных предзнаменованиях судьбы огромного числа людей были изменены. И это было лишь косвенное воздействие.

На более глубоком уровне множество жизней рассыпались, словно пыль, развеянная взрывной волной этой битвы.

В Пустоте, недалеко от Мира Пламени, существовал один мир. В нём жил художник и поэт по имени Хелохсэтин. Его душевная чувствительность и предрасположенность к восприятию были ненормально высокими, и он неизбежно оказался под влиянием происходящего.

Его мозг, ранее обладавший лишь склонностью к художественному мышлению, полностью сошёл с ума.

Он написал масляную картину, в которой исчерпал все возможные цвета, назвав ее «В глубине звёздного неба» — и после этого окончательно обезумел. С тех пор он вечно бормотал последние строки собственного стихотворения:

«Глубокая ночь. Мириады светил.

Я уснул. Навсегда. Больше нет моих сил.

В том сне я увидел сиянье огня,

И в нём растворился навеки — как тень бытия.

То сиянье — чужое, неведомый свет,

Что сжигал понимание... понимания нет.

И потому я уснул — не проснуться вовек,

Поглощён, упокоен, как забытый человек.

Они — не как мы. Они всё поглотят.

Они в нас проникнут, и нас же же сожгут без возврат.

И весь мир в их сиянии сгладится в прах,

Без различий, без воли, в огненно-звёздных цветах.

Вечный сон поджидает любого из нас.

Тот, кто видел тот свет — не спасётся сейчас.

Слишком яркий, безумный, чуждый рассудку огонь...

Он зовёт нас уснуть — отрешённо, без боль.

И в звёздах, что смертью теперь залиты,

Мы уснём, все до одного... навсегда... навсегда...»[1]

Именно из-за последней картины Хелохсэтина, созданной перед окончательным безумием, картина приобрела немалую ценность. Однако вскоре после этого несколько богачей, приобретших её, начали умирать один за другим при странных и зловещих обстоятельствах.

Слава «Проклятого полотна» утвердилась окончательно. Впоследствии она даже вызвала кошмарный инцидент — на одном аукционе, посвящённом этой картине, погибло более сотни людей, а ещё двести полностью обезумели.

После этого картина была запечатана.

Стихотворение, которое непрерывно повторял Хелохсэтин, было объявлено государственным запретом. Но всё уже изменилось — некоторые вещи больше нельзя было удержать.

Странные, безумные, трудно описуемые чудовища начали проявляться в этом мире.

Среди них наибольшую известность получили Пылающие Души, поклоняющиеся Золотому Пламени из Глубин Звёздного Неба — или же просто Золотому Звёздному Пламени.

Они, казалось, обладали бесконечной энергией, неутомимо собирая топливо, чтобы воспламенить самих себя.

В то время как в других мирах образы этих существ начинали развиваться, вырастая из обрывков информации, битва всё ещё продолжалась.

[1] Перевод стиха без стилизации на русский манер:

«Глубокой ночью, под сводом сияющих звёзд,

Я уснул… навечно уснул.

Во сне я узрел ослепительное сияние.

И потому я уснул навсегда.

Это было великолепие, недоступное пониманию.

И потому я уснул навсегда.

Они ассимилировали меня… ассимилируют всё… и, в конечном итоге, ассимилируют и вас.

Вечный Сон грядёт для всех,

Ведь это ослепительное сияние не может быть постигнуто.

И в этом уничтоженном звёздном небе

Мы все уснём навечно…»