За два года до описываемых в предыдущих главах событий...

12-й день рождения Сергея Кушнера

- Мам, Пап, Систер! Я дома! - прозвучал полный радости звонкий мальчишеский голос. В квартире тотчас сделалось шумно.

На кухне хозяйничала юная девушка, у её братишки сегодня был день рождения и она собиралась устроить тому сюрприз. Мальчишке не терпелось и даже не сменив паттерн конфигурации на домашний, сразу после автоматической очистки смартшелла в санитарном блоке на входе в жилой блок, Сергей проскакал на кухню, где по-хозяйски уселся за праздничный стол, заботливо накрытый старшей сестрой.

- Эй! А руки помыть? - недовольно упрекнула последняя, - Серёжа!

В голосе её была нежность, которую едва найдёшь в наружной суровости тона. Впрочем, братик проигнорировал все оттенки голоса своей сестры. Ему было важно другое.

- Евочка, предки где? - с уже набитым ртом прочавкал Серёжа.

"Систер" у него была строгая и слишком для своих лет взрослая. И поскольку родители не были безработными, что в любом секторе автохонов было, да и покуда есть, и вероятно будет, скорее исключением, нежели правилом, а приличная няня-синтетик обходилась в ещё более приличные деньги, сестрёнке с младых ногтей приходилось утирать братишкины сопли.

- Не вернулись ещё. Притормози, а! Серёжа!

- У меня днюха, вообще-то! - каким-то неведомым образом внятно возразил братишка. Это был его талант - разговаривать с набитым ртом. При том разборчиво и не выпуская еду изо рта.

- Технически - ещё нет, - парировала Ева.

- Ладно, - сдался Кушнер-младший и отправился мыть руки.

Ева улыбнулась, мясо сегодня было не синтезированное, как в другой день, а синтетическое, котлеты из него выходили неотличимые по вкусу от настоящих[1].

Сама Ева настоящих котлет не пробовала. Но так вещала реклама популярного производителя, а популярность критерий истины, не так ли?

Родители Сергея были обычными людьми без генетических модификаций и естественных мутаций. Так называемыми автохонами, которые покуда составляли подавляющую часть населения планеты.

Отсутствие работы и внятных жизненных перспектив обошли стороной чету Кушнеров. Были у них и двое замечательных детей. Окружающие, в своём большинстве, влачили жалкое существование на безусловный доход гражданина. А наличие работы у обоих супругов автоматически включало семью в ранг обеспеченных. По невысоким меркам сектора автохонов, конечно.

Когда родители вернулись, их дети весело болтали на кухне. Не каждое родительское сердце, способно остаться равнодушным к подобной картине.

- Милый, мне кажется, что Серёжечка достоин такого подарка, - попыталась утешить жена своего мужа, каковой муж был в некоторой степени расстроен предстоящими расходами. Поскольку подарок был взят в кредит.

- Вас трое, а я один, - философски рассудил Кушнер-Старший, - мне оставалось только уступить жене, дочке и сыну. Или полгода ночевать на кухне.

- Возможно и год. И у себя на работе, - поддержала жена трезвый взгляд на положение дел своего благоверного.

Вернувшись, родители вручили своему сыну тот самый подарок. Подарок на двенадцатилетие.

- Спасибо, мам, ты - лучшая! - Сергей обнял мать и расцеловал, чего не делал уже года два как. С тех пор как почувствовал себя взрослым. Таковую жизненную веху преодолевает всякий ребёнок и Сергей исключением не являлся.

Коробка с новеньким смартшеллом в его руках!

С той самой моделью, к выклянчиванию которой Сергей приложил все мыслимые и немыслимые усилия!

И вот он - результат!

«Завтра, ах, скорей бы уже завтра!» - мечтал Сергей. Нетерпение жгло, то было сладкое предвкушение, невыносимое почти до болезненности, но сулящее сладкое разрешение.

- Подаришь мне ЭТО, тогда и буду твоей девушкой, - сказала она.

ОНА!

По тогдашней мысли Сергея, её красота была способна спровоцировать войну и привести к падению государства.

Где бы она не появлялась - расцветали цветы и щебетали птицы. Даже если дело происходило в местах, в каковых птицам и цветам не место.

Средоточие всех мыслимых добродетелей.

Килограмм сорок или около того совершенства.

И это самое "совершенство" необходимо было самую малость украсить.

Всего-то на пятилетний кредит с ежемесячным платежом в четверть такового дохода отца. Ради любви приходится идти на жертвы.

И будущий экстр 14 ранга с талантом вариации "Y" на них пошёл.

Нет, он не возложил на алтарь первого своего воздыхания все карманные деньги за указанный период. Поминая источник принадлежащих ему скромных доходов, Сергей посчитал такую компенсацию родительскому карману форменным издевательством.

Отчаянные времена требовали отчаянных мер, а потому Сергей принёс нерушимую клятву на пальчиках:

«Быть хорошим мальчиком, всегда слушаться маму с папой и закончить школу с золотой медалью!»

То есть, как он считал, подписался на страдания не меньшие, нежели претерпел Иисус Христос на Голгофе.

Само "совершенство" происходило из несколько более бедной семьи, но "выкуп" затребовала немалый.

Чрезвычайно популярную модель, флагман доступной для обычных людей, "автохонов" по терминологии экстров, линейки корпорации "WST"и таковой подарок пробил немалую дыру в семейном бюджете.

И в общем-то был семейству Кушнеров не по карману.

Но к удивлению родителей, их обычно спокойный и рассудительный сын, канючил с упорством, каковому позавидовала бы и самая избалованнная девчонка. Идя на любые уступки и соглашаясь на все выдвигаемые матерью и отцом условия, Кушнер-младший, в конечном итоге, сумел таки сподвигнуть родителей на недешёвое приобретение.

- А меня поблагодарить не хочешь? - отец попытался сделать вид, что расстроился, но не сдержался и комнату наполнил его довольный смех.

- Спасибо, пап! И ты - лучший!

- А поцеловать?

- Мама поцелует! - не оборачиваясь крикнул уже бегущий в свою комнатёнку сын.

Его ждало счастье и даже, быть может, первый поцелуй.

На следующий день в школе:

В школу Сергей прибыл во всеоружии.

Накануне вечером он тщательно подготовился к предстоящему событию. Немало времени у него ушло на придание подарку сердечного вида. Скрупулёзный в любовном вопросе, Сергей приобрёл подарочную упаковку заранее. Загодя знал он и о вкусах своей избранницы, а потому озаботился тем, чтобы упаковка их в какой-то степени отражала. Основательно помылся сам и даже тайно надушился отцовским парфюмом. Провёл ежемесячную профилактику собственного смартшелла на неделю прежде срока, хотя обыкновенно не успевал на тот же период.

И всё это в вечер собственного двенадцатилетия. С накрытым праздничным столом и ждущими его за столом любящими родителями и старшей сестрой.

Все думали, что Серёжа играется с новым смартом и вскоре выйдет, чтобы продефилировать. Но этого так и не случилось.

Пахнущий отцовским парфюмом, с пакетом в правой руке, в смарте снаряжённом самым модным среди двенадцатилетних парней паттерном-конфигурации, Сергей отважно шагал навстречу своему счастью.

В автохонных секторах единственным обязательным требованием к обучающимся в учебных заведениях всех уровней было соблюдение законности. Само посещение школы носило добровольный характер. Как и выбор предметов обучения.

А потому школьники секторов выглядели по-разному.

Сергей числился в одной из лучших муниципальных школ сектора. Здесь у любого обучака, а именно обучаками звались в автохонных секторах ученики, а учителя, в свою очередь, обучателями[2], имелся хотя бы один работающий родитель.

У Сергея таковых было два.

И именно поэтому на него нацелилась та девушка. Она была на год старше и неизмеримо опытнее.

Забрав у двенадцатилетнего поклонника пакет с долгожданным подарком и с улыбкой выслушав сбивчивые серёгины признания, девушка в голос издевательски захохотала:

- Ты и вправду решил, что я стану с тобой встречаться? Ха-ха-ха!!!

Она протянула новенький смарт в аккуратной и красивой подарочной упаковке, выраженной в девчачьих тонах, розовый параллепепид с цветочками и рюшечками, высокому и атлетично сложенному парню лет четырнадцати или пятнадцати, каковой безо всякого смущения его взял.

В школе разница в год - уже непреодолимая пропасть.

Парень повертел розовый параллелепипед в руках и не спрашивая сорвал с него подарочную упаковку.

У смартшеллов нет половой принадлежности, это универсальные устройства, у них есть паттерны конфигурации.

Сергей беспомощно наблюдал как символ и доказательство его чувств, с таким трудом добытый и предоставленный ЕЙ, переходит в чужие руки. Безо всяких от НЕЁ возражений.

Серёгина гордость пала, растоптанная маленькими ножками его первой любви.

В этом не было даже безжалостности, всего лишь пренебрежение.

И Сергею оставалось только смотреть.

Но на том дело не кончилось. Немного погодя, "высокий и атлетично сложенный парень", конечно, не забыв прихватить двух своих подпевал, подстерёг своего уже поверженного в любви соперника в школьном туалете.

Упомянутый туалет состоял из двух помещений: умывальной с раковинами и, собственно, туалетной, с кабинками по одну сторону и писсуарами по другую.

Бульк, бульк, бульк...

Смартшелл у Кушнера был полная дрянь, выдержал только несколько выстрелов из СВЧ-шокера и уже находился в базовом форм-факторе, утратив возможность не только к трансформации, но и защитные функции. И выглядел теперь - как обтягивающий всё тело комбинезон. Открытой оставалась одна голова.

В туалетную кабинку, помимо самого Кушнера, втиснулись двое: один, стоя сзади, удерживал Сергея за запястья, оттягивая серёгины руки на себя и вверх, а второй, ухватившись за серёгины вихры и загривок и раскорячившись сбоку у перегородки, окунал его голову в унитаз, периодически нажимая ногой на смыв. Третий "стоял на стрёме" у входа в школьный туалет.

Унитаз был прямоточный, а потому важно было следить за тем, чтобы жертва не захлебнулась. Но в действиях хулиганов прослеживался немалый опыт, ответственный за "водные процедуры" вовремя давал Сергею возможность отдышаться, чтобы затем повторить описанный метод "воспитания".

К счастью для Кушнера, в школе недавно меняли сантехнику и она пока ещё оставалась относительно чистой.

Сергей пытался вырываться, но слишком не равны оказались силы.

- Будешь знать, ссучёныш, как лезть к моей чике! - главный хулиган вытер руки о серёгин смарт и плюнул ему в лицо, после чего ушёл к умывальнику.

- Пидор ёбанный! Держи, шлюха, - второй хулиган вытолкал Кушнера из туалетной кабинки и уложив на пол, принялся наносить удары ногами. Почти сразу же к нему присоединился третий, что стоял на "стрёме" и до того не успел поучаствовать в веселье. Сергей сжался в позу эмбриона скорее инстинктивно, воля его была сломлена, а разум опустошён.

Некоторое время подпевалы лениво пинали свернувшегося на полу калачиком Кушнера. Наконец, они нашли свою задачу выполненной и попрощались вослед за "высоким и атлетично сложенным парнем".

Нет. Ему не было больно.

Больно, страшно и унизительно было только в самом начале.

При первых ударах, когда перед глазами сверкали звёзды.

Потом звёзды сокрыла кровавая пелена.

Когда отчаянно рвался из лап истязателей и надсаживал лёгкие в пустых попытках позвать на помощь, но только нахватался унитазной воды.

Когда швырнули о холодный и грязный пол и принялись пинать с двух сторон.

Свернувшись калачиком, Сергей уже просто ждал, когда это кончится.

Наконец-то им надоело и они ушли.

Некоторое время Сергей лежал неподвижно. Казалось, он умер. Или скорее что-то в нём умерло.

Затем он встал и просто пошёл домой. По дороге его окликали, но не пытались остановить.

Школа жестокое место.

Дети жестоки.

Всем было наплевать.

Никто не хотел встревать, для большинства серёгино избиение было поводом порадоваться чужому несчастью или в лучшем случае посплетничать.

Кто-то предпочёл закрыть глаза.

Тот парень всей школе исчерпывающе доказал свою крутость.

Как-то Сергей доковылял до дома. Никому не нужный и никем не остановленный.

Должно быть помогла мышечная память.

Или что-то другое.

- Боже! Серёжа! Что случилось?! - шокированная Ева бросилась обнимать и гладить по волосам брата. Она прижала его к себе, проводила руками по его лицу, шептала ласковые и успокаивающие слова. Пыталась привести в чувство.

Сергей ничего не слышал и никак не откликался. Он застыл неподвижно и вперился перед собой невидящим взглядом.

Кушнер так и не издал ни единого звука. Он беззвучно стоял, пока его утешала сестра.

А потом Сергей пробудился.

Разве что он сам знает, что именно послужило катализатором - попранная любовь или произошедшее после.

Из Кушнера вырвался импульс ментальной силы на пике возможностей 14 ранга или, из-за пережитого, превысивший указанный ранг и Ева оказалась чересчур близко к высвобождению пси-энергии.

Пси-энергия воздействует на физические объекты даже до конденсации ментальной нити.

Вырвавшийся из Сергея ментальный импульс выключил смартшелл Евы и устройство исчезло из сети, не успев отправить тревожный сигнал о физическом состоянии носителя, на который могли бы отреагировать соответствующие службы и уведомить родителей о случившемся.

Вечером чета Кушнеров вернулась с работы и застала своих детей застывших в объятиях.

Сестра сползла на пол после стирания разума, так и не расцепив руки. Казалось, будто умоляя о чём-то, она обхватила ноги брата, но Сергей даже не пошевелился. Он замер без движения, будто окаменев и ни на что не реагировал. В не сомкнутых глазах Евы появилась пустота, они выглядели неживыми, а во взоре Сергея пылал мрачный огонь.

Спустя несколько дней родители навестили Сергея в больнице. Тот был подавлен, но вовсе не произошедшим с Евой, будто бы он совсем ничего не помнил, а скорее предшествующими событиями.

- Мам, пап! Как там Ева? А то врачи совсем ничего не говорят, - набросился он с расспросами на родителей.

Мать заплакала и отвернулась. Она разом постарела на годы, на лице появились морщинки, в волосах проступила седина. В тот визит мать не произнесла ни слова. Только стояла в сторонке, неслышно плача. Она отвернулась от своих мужчин, чтобы никто из них не заметил непересыхающие дорожки слёз на её осунувшемся лице.

Отец тяжело вздохнул и подошёл к кровати, на которой лежал его сын. Этот факт невозможно было изменить или игнорировать. И отцу приходилось быть сильным. Или хотя бы делать вид.

Вчера к нему подходил представительного вида человек, поговорить о будущем Сергея. И сделал предложение, от которого Кушнеры не могли отказаться.

- Сергей теперь экстрочеловек, - сказал тот представительного вида мужчина, - и с обычными детьми Сергею не место. Мы готовы принять вашего сына в лучшее учебное заведение в стране, а быть может и в мире. Сергей ни в чём не будет нуждаться. Вы сможете навещать его время от времени, а он вас. Перед вашим сыном откроются безграничные перспективы.

- Конечно, вы вправе отказаться, - продолжил мужчина, так и не посчитавший необходимым представиться, - но согласно Федеральному Закону: "О детях с естественными и приобретёнными мутациями", федеральным органам опеки предписано лишь уведомить родителей, их согласие на изъятие ребёнка из семьи не требуется. И ребёнка у вас всё равно заберут и передадут нам. Но мы бы хотели избежать лишних конфликтов и эмоциональных травм у ребёнка. Более того, в случае вашего добровольного согласия, мы готовы оплатить перевод вашей дочери в..., кхм, в нормальную больницу, а также её последующее лечение, уход за телом и работу систем жизнеобеспечения.

Родителям ничего не оставалось, кроме как подписать необходимые документы.

Врачи выразили в отношении Сергея сдержанный оптимизм. Его амнезия была вызвана ПТСР и в отсутствие потрясений должна пройти...

- Ева впала в кому, - ответил Кушнер-Старший и горько вздохнул. На него свалилось нежданное горе и предстоял нелёгкий разговор с сыном.

На самом деле это было не так. Ева не впадала в кому. Глаза её были открыты, а тело полностью здорово. Вот только разум Евы исчез и теперь девочка ничем не отличалась от овоща.

Но Сергей об этом не знал, а родители, по настоянию врачей, не стали ему ничего говорить.

После выписки Сергей отправился в Школу№1.