Купеческий сын

Кушнер возвращается, против моих ожиданий, не материализовавшись из воздуха, а через дверь. До того он выглядел купцом средней руки, теперь скорее сыном своего прежнего аватара.

- Зареспаунился в своей лавке. Система выдала мне на выбор несколько предысторий, - приземлившись, с кислой физиономией рассказывает он, - одна другой хреновей.

- И что же ты выбрал, Айкуэн? - с милой улыбкой интересуется Пуся.

Прим. автора: "Айкуэн" - эльф. любой.

- Стал собственным сыном, - отвечает тот, чем невольно вызывает новый приступ пусиного веселья.

Три подростка, находящиеся в трактире и ведущие непринуждённую беседу, двое юношей и девушка, не вызывают ни у кого вопросов.

В Империи Людей порог совершеннолетия - шестнадцать лет. Нам по четырнадцать, если не брать в расчёт Пусю, чей фактический возраст, равно и лета её безвременно усопшего прототипа - мне неизвестны. Впрочем, из-за меня, на что я эгоистически рассчитываю, Пуся выглядит нашей ровесницей.

В мире игры мы вполне можем сойти и за семнадцатилетних.

Пуся хихикает, я жду продолжения и Кушнер без удовольствия продолжает:

- Мой предыдущий аватар - купец в Энвиносе. Теперь я его "наследник". "Отец" в отъезде и должен сегодня вернуться.

- То есть... ты больше года играл... в купца? Заходил в игру, открывал лавку и торговал?! - в некотором недоумении уточняю я.

Три часа каждый день в течение года и трёх полных месяцев...

С моей точки зрения - это впустую потраченное время.

Но Пуся, внезапно, считает иначе:

- Неплохо, Айкуэн. Стартовый капитал ты заработал. А лошади у твоего "отца" есть? Или, может, рунные звери?

Даже для слабого мага, в том числе пикового подмастерья, любые обычные монеты - малоценный ресурс.

А миллион сестерциев - чуть менее бесполезный мусор.

За монеты из смертных металлов невозможно купить магические материалы.

Разве только для ученической сферы, да и то не все.

Но для нубов, каковым де факто остаётся и Рокуэн, миллион немалая сумма.

- А на чём он по-твоему уехал? На своих двоих? - впервые огрызается Кушнер, - и насчёт "капитала", загляни в кольцо.

Пуся следует серёгиной рекомендации и тотчас удивлённо взвизгивает:

- Где деньги?!

- Что там? - мои брови поневоле сдвигаются на переносице, по ней пролегает вертикальная складка. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, пусин взвизг не сулит ничего хорошего.

- Всякая хрень... ткани в основном. Какая-то ерунда беспонтовая... - отзывается Пуся в растерянности.

- С деньгами-то что? - меня заботит главное. Если средств окажется недостаточно, планы придётся корректировать.

- Сотня лауреусов. И кое-какая мелочь в сестерциях и динариях. В сумме - тысчонка сестерциев... - подсчитывает Пуся.

- У меня изначально была только пара тысяч лауреусов... - подаёт голос Рокуэн.

- Ты ведь хвастал, что десять тысяч? И сотня тысяч сестерциев! - припоминаю я.

- Ну это... как бы... я... все свои активы в сумме посчитал... - сбивчиво оправдывается Серёга и виновато разводит руками, - я ведь купец! Был. Большая часть денег в обороте...

- Так и куда подевался твой "не оборот"?

- Когда менял аватара, мне сообщили, прежний аватар - теперь мой отец, а моя собственность - это теперь его собственность. Что отец в торговой поездке в Фортэирине, а я здесь за главного с небольшой суммой денег и остатками товара... в общем, как-то вот так вот.

- Ты знала, что так будет? - я мало что зубами не скрежещу.

Пуся, надувшись, напоминает:

- Кто? Я? А кольцо у балласта кто конфисковал?

Действительно.

Кольцо у Кушнера конфисковала Пуся.

Беру со стола кувшин и наливаю, чтобы смочить пересохшее горло, немного эля в кружку. Пробую.

Тьфу!

Кислятина!

Насилу не выплюнув достижения местного пивовара, перехожу к заключительной части "планёрки":

- Во что обойдётся "определение души"?

Несмотря на мои обширные знания о мире WLD, подобные "бытовые" мелочи мне неизвестны.

Наставник оные не посчитал нужными или скорее важными.

- Не знаю. Да вроде как никто её и не "определял" никогда. Во всяком случае, я о таком не слышал. Все гамают в WLD - как в обычную вээлпэгэшку(прим. автора: от "virtual liberty-playing game"), кроме хардкорщиков, наверное, - делится опытом, а вернее его отсутствием, Кушнер.

- Пуся?

- Копейки. По идее. Так-то, в каждом Доме и Гильдии имеется специальный маг-определятор, да ты и сам знаешь, но Энвинос - пограничная крепость. Здесь гарнизон, охотники и купцы. Детей мало и их по большей части отправляют в "семью" по достижении "возраста" для обучения. Крепости только недавно придали значение, но пока ещё и одной каменной башни не возвели, только полк усилили. В любом случае нам на форум. Там рынок, на единственной площади в городе. Можем что-нибудь и тебе, Байтик, присмотреть, если деньги останутся.

И что, например?

Более одиннадцати тысяч сестерциев немалая сумма для обычного человека.

Вот только на неё нельзя приобрести ничего по-настоящему полезного для мага.

Даже плохенькие микстуры ученических рангов оцениваются в сотни тысяч. О сносной боевой амуниции или рунных зверях и думать нечего. Всё что нам по карману - смертные оружие и броня, на болотах по большей части бесполезные.

Стальная кольчуга не убережёт от сильной нечисти, а стальной клинок вряд ли поможет её убить.

- Итого: у нас сотня лауреусов и около тысячи четырёхсот сестерциев... - приблизительно оцениваю наши сильно похудевшие финансовые возможности.

- Может... для начала коней купим? - вносит предложение Пуся.

- Зачем? - спрашиваю, про себя заключая - обзавестись транспортом не помешает, пешком не находишься, но мне интересно услышать пусину аргументацию.

- Почта напротив трактира, - аргументирует Пуся, - только улицу перейти. Колдунские магазы на площади. Несколько штук. Есть и подходящий для балласта. Лучше последовательно двигаться.

Прим. автора: "почта" в изначальном смысле. Т.е. система ямских станций с конюшнями и свежими лошадьми.

- Подходящий? - теряется Серёга, - для определения души?

- Тебе требуется "писец", минимум. А в Энвиносе "книжник" - максимум, на который можно рассчитывать! - измывается Пуся над бывшим купцом.

Или настоящим купеческим сыном?

Маг Книги, или согласно издевательской пусиной терминологии - "писец", почти на две Великие Сферы, Ученическую и Подмастерья, превосходит Рокуэна, едва приступившего к развитию, да и то только ментальному.

- "Писец", "книжник"? - плутает Кушнер в двух соснах.

Маг Книги - последняя Малая Сфера Подмастерья.

- Писец книжки пишет, - перенаправляю Серёгу из "двух сосен" в полноценный сосновый бор и уже Пусе, - на почте можно купить лошадей? Или только взять в аренду?

- Можно бронь оформить, если лошадей нет. И узнать насчёт покупки или аренды... А! Узнать можно и у трактирщика - перечисляет варианты Пуся.

- Уверена? Нам точно потребуются плоскодонка, болотоступы и высокие сапоги. Неплохо было б каких-нибудь средств отпугивающих купить, низкоранговых амулетов, хотя бы какое-нибудь оружие... А до Пади можно и пешком дойти, - высказываю я сомнения, в уме прикидывая.

Лошадь стоит восемь или десять лауресов, при том беспородная. Толку от неё - только до болот доскакать. А бюджет ограничен. Да и не славятся лошади болотопроходимостью, во всяком случае беспородные.

Прим. автора: вообще-то любые, но у меня здесь фэнтезя и существуют даже лошади-скалолазы. Да, да, не хуже скайримских.

- Рядом с Падью есть станция, там можно будет оставить лошадей, - предвосхищает мои опасения Пуся, - да и в любом случае они понадобятся, когда отправимся в более козырное место.

- Поступим по-твоему, всё равно по пути, - ставлю точку в обсуждении и мы поднимаемся из-за стола.

Едва мы засобирались, нас окликает трактирщик:

- Судари, сударыня, прошу простить, но краем уха я услышал, Вам требуются верховые?

- Да, - подтверждаю.

- Мне есть, что Вам предложить! - заискивающе улыбаясь начинает трактирщик, - три превосходных формиринских рысака, десятилетки, прямо здесь, на конюшне.

- Твои или долговые? - деловито принимается выяснять Пуся.

- Мои, мои! Поиздержались тут одни, оставили залог. Охотники. Заложили, да срок вышел. Ушли на болота и уж год нету и весточки. Сгинули, поди, - верит в благоприятный исход трактирщик, - коли нужда есть и охота Ваша, то и заводных предложить могу. Немногим хуже будут, но...

- Ты мне зубы не заговаривай, - осаживает разошедшегося трактирщика Пуся, - документы показывай.

- Это формиринские рысаки? Ты кого облапошить пытаешься? - свирепствует Пуся.

Мы находимся в трактирной пристройке, в каковой располагается небольшая двухрядная с внутренним коридором конюшня. Состоит она из двух отделений; первого, по левую руку со стойлами, для лошадей постояльцев и второго, по руку правую с денниками, для нужд самого трактирщика.

Прим. автора: стойло - место для содержания, в котором животное содержится на привязи и без возможности развернуться. Денник - помещение для беспривязного содержания.

Пуся, подбоченившись, сверлит бывшего стражника своими аметистовыми глазами, в каковых, кажется, сверкают пурпурные молнии.

- Э-э-э... порода не до конца чистая, но формиринская кровь всё же имеется... - пребывая в ошеломлении из-за пусиного напора, предпринимает попытку объясниться трактирщик, но хрупкая на вид девчонка не желает слушать.

- Двадцать четыре лауреуса - за всех. Дон Кихот, проверь им копыта и зубы, - командует она и Сергей, сперва не понявший, что Пуся обращается к нему, но ощутив на себе наши с ней взгляды, понуро бредёт выполнять поручение.

Кушнер уходит, а трактирщик напутствует вслед:

- Третьего дня подковывал, извольте удостовериться! - и уже Пусе, и не желая уступать, - но, сударыня, по восемь лауреусов?! Пощадите! Как же... Куда?! Сорок пять за всех и не динарием меньше!

- За год по монете?! Ты точно стражником был, а не разбойником? Да за твоих пятнадцатилетних кляч никто и по семи лауреусов не даст, а я тебе целых восемь предлагаю! - не сдаётся Пуся.

- Восемь? Это ж грабёж средь белого дня! Четырнадцать! - продолжает стоять на своём трактирщик.

- Только за враньё своё пятёрку уступи! А за возраст и мутное происхождение - ещё по два лауреуса! - торгуется Пуся.

- Лауреус уступлю, правда ваша, ошибочка вышла, - признает трактирщик, почёсывая правой лапищей затылок, - но более ни сестерция.

Мне надоедает бескомпромиссный торг и попросив у трактирщика немного моркови, я отправляюсь помогать Дон Кихоту. Тот стоит перед входом в денник, уставившись на непарнокопытное, как баран на новые ворота.

Серёга с опаской глядит на лошадь, лошадь с любопытством глядит на Серёгу, просунув голову над калиткой.

Патовая ситуация.

- Меня ждёшь?

Серёга вздрагивает от неожиданности и обиженно восклицает:

- Чего так подкрадываться-то?!

- Собираешься осматривать лошадей ментальной силой?

- Я... это... не знаю как...

- Понятно, - резюмирую я и обращаясь к савраске, песочного цвета и черногривой, - держи, Росинант.

У меня в руках морковка, взятая у трактирщика, протягиваю лакомство лошади. Пока четвероногое наслаждается угощением, поглаживаю морду и подношу другую руку к ноздрям, чтобы животное привыкло к моему запаху. Покончив с любезностями, открываю калитку и захожу в денник. Затем приступаю к осмотру копыт и зубов. Лошадь, оказывается мерином и не сопротивляется.

- Трактирщик не врал, недавно подкована, - поочерёдно разглядывая лошадиные копыта, заключаю я и уже осматривая зубы, канавки Гельвейна которых достигают их середины, подытоживаю, - и Пуся права, действительно пятнадцатилетка.

Прим. автора: "канавка Гельвейна" - вертикальная складка эмали на лошадином резце, которая начинает формироваться от десны к 10-ти годам, к 15-ти доходит до середины зуба, к 20-ти занимает весь зуб, к 25-ти стирается от десны до середины и полностью исчезает к 30-ти. Савраска или саврасая масть - рыжего или песочного окраса лошадь, с чёрной гривой и чёрным хвостом.

- Это плохо или хорошо? - с некоторым беспокойством осведомляется Кушнер.

- Как посмотреть. Нам ведь не в бой на них отправляться, надеюсь, - отвечаю я, после чего принимаюсь за осуществление такой же процедуры с оставшимися двумя лошадьми.

Все три - мерины-пятнадцатилетки, саврасовой масти и недавно подкованы.

Закончив с осмотром, мы возвращаемся.

- Ну как? - сверкая глазами и ещё не остыв после ожесточённого торга, справляется Пуся. В итоге ей удалось сбить цену до десяти лауреусов за лошадь в комплекте с амуницией. Против изначальной цены в пятнадцать лауреусов - вполне удовлетворительный результат.

- Оформляй купчую. И про сбрую не забудь, - принимаю решение и вкратце ввожу Пусю в курс дела, - как ты и говорила, пятнадцатилетки. Подковы - свежие.

Трактирщик, вздыхая, протягивает нам три типовых контракта, примитивных одноразовых амулета, составленных посредством элементарной рунной магии на специальным способом выделанной коже низкоуровневого келкерта(прим. автора: рунного зверя). Текстуальная часть подобного контракта состоит из "тела договора", которое, собственно, является моделью заклинания и при использовании образует "печать", ментальную или духовную. В упомянутое "тело" требуется внести имена договаривающихся сторон, кровью, ментальной силой или иным связанным с душой или разумом "договаривающейся стороны" способом и, при необходимости, дополнительные опции. После чего пергамент необходимо прижать ко лбу будущего носителя, чью душу или же разум, в зависимости от типа контракта, планируется заклеймить, и последний, "сгорая" согласно модели заклинания, сформирует контрактную печать.

Я вписываю в "тело договора" своё имя, Пуся и Кушнер поступают аналогичным образом. Трактирщик предоставил наиболее простой и дешёвый вариант контракта, в каковом опции и функционал прописаны изначально. Состоят они из безусловного подчинения и ментальной связи.

Заключив контракты, оформляем купчую.

- Мы отлучимся до площади. Думаю, быстро обернёмся. Лошадям задай овса, как покормишь, седлай, - разобравшись с бумагами, распоряжается Пуся и предусмотрительно добавляет, - если задержимся, выведи, как готовы будут, оставь у коновязи.

- Сделаю, - ответствует трактирщик, не слишком довольный результатом торговли, но и не слишком разочарованный.

Прим. автора: пятнадцать лет для лошади ещё не совсем старость, но уже близко. Старость - от 18-20 лет, примерно, но к 15 годам уже начинают вылезать многочисленные болячки. Ну а для "спортсменов" 15-ть лет - средняя продолжительность жизни.

Используемые в новелле названия денежных единиц не следует отождествлять с их реальными прототипами. Ауреус, динарий и сестерций - древнеримские монеты. Ауреус - золотая монета, стоила она 25 динариев или 100 сестерциев. Лауреус от эльф. "лаурея" - золотой, золотистый.