Решение признаться Эстору в своей одержимости по его возвращении в гостиницу было несколько импульсивным.

Слова Ха Рён ударили по больному и оказались абсолютно верными. Сам Юри, пусть и не до конца, но всё же осознавал свою проблему.

«Но называть меня жалким — это уже слишком…»

По правде говоря, до переселения Ли Су Хёк — а не Юри — и впрямь был не лишён некоторой ничтожности.

Сидеть на зарубежном форуме с полной анонимностью, без малейшего риска получить иск или нарваться на драку в реале, и безнаказанно сыпать грязными оскорблениями под ником «Невосприимчивый к оскорблениям» — разве это не жалкое поведение?

Разумеется, Ли Су Хёк прекрасно понимал: гордиться таким прошлым не стоит.

Однако в одном он был уверен твёрдо.

Он никогда никого не поливал грязью просто так. Доставалось лишь тем, кто этого заслуживал. Тем, кто из себя ничего не представлял, но при этом заносчиво выпендривался.

Взять, к примеру, пользователя под ником THOR123. Пусть он и вкладывал всю душу в прокачку мага молний, за что форумчане прозвали его «отцом» этого класса. Пусть он и писал подробнейшие гайды. Но его изначальный билд был полон дыр.

Упор делался на мгновенный урон, из-за чего окно перезарядки выходило слишком долгим. При этом бонусов к точности катастрофически не хватало.

И с этим мусором он заявлялся на форум, нагло заявляя, что его билд — единственно верный. Разве можно было удержаться от оскорблений? Вот Су Хёк его и материл.

Поначалу Тор отвечал интеллигентно. Но спустя пару дней он втихаря переработал билд и выкатил новый гайд под названием «ver.2», обставив всё так, будто сам нашел и исправил ошибки.

Разумеется, эта вторая версия была доведена до ума исключительно благодаря советам Ли Су Хёка, густо приправленным матом. И не только она. Большинство последующих обновлений стали результатом его безвозмездной помощи.

Однако Тор ни разу не упомянул «Невосприимчивого к оскорблениям» в своих гайдах. Он не оставил ни единого комментария с благодарностью.

Словом, он всецело заслуживал хейта. «Невосприимчивый к оскорблениям» поливал грязью только таких персонажей.

Так сказать, был благородным троллем. Тёмным рыцарем, блуждающим во мраке ради очищения форума…

«…»

Его нельзя было ставить в один ряд с Чуксинду и ему подобными, которые творили дичь исключительно из чистой злобы.

«Если подумать, Тор оказался не отцом магов молний, а матерью».

С огромной долей вероятности Лэйси и была тем самым Тором. USAUSAMI₍ᐢ.ˬ.ᐢ₎. тоже оказалась девушкой, так что пол Тора Юри не особо удивил.

— О чём ты так задумался, жалкий господин Юри?

За всё время Ха Рён наградила его множеством прозвищ, но нынешнее резало слух больнее всего.

— Я не жалкий.

И, к тому же, ужасно несправедливым. Внезапно оказавшись в чужом мире в чужом теле, он был вынужден осторожничать и подавлять свой настоящий характер. Из-за этого всё внутри попросту перемешалось.

— Эстор, похоже, сегодня не вернётся.

Вернувшись в гостиницу, они уже успели поужинать.

Юри выслушал подробнейшую лекцию об алхимических артефактах, которые в изобилии накупила Ха Рён: о Взрывных Пилюлях и прочем скрытом оружии. Пролистал каталог магического павильона выставки, до которого они сегодня так и не дошли.

Незаметно опустилась ночь, а Эстор всё не появлялся. Впрочем, он сам предупреждал, что вряд ли вернётся до утра, и просил его не ждать.

— Какие планы на завтра?

— Ну, сегодня толком посмотреть выставку не удалось. Завтра снова туда пойду.

— Если пойдёшь, можешь снова столкнуться с Лэйси Юдзухой.

— Я не совершал никаких преступлений. С чего бы мне от неё прятаться?

Разве грешки водятся не за самой Лэйси? Если подумать, её сегодняшние попытки наладить контакт выглядели крайне неуклюже.

Конечно, она действовала в полной уверенности, что Юри — одержимый. Однако загнать его в угол, как ей того хотелось, не вышло.

«Ливень, Застилающий Небеса!»

Более того, в какой-то момент Лэйси будто наполовину лишилась рассудка и принялась задавать Юри топорные наводящие вопросы. Была ли у неё веская психологическая причина для подобного срыва?

«Наверное, всё дело в Невосприимчивом к оскорблениям».

Еретики-культисты считают Невосприимчивого к оскорблениям апостолом Злого бога.

На самом деле, так думают не только они. Большинство одержимых, попавших сюда на средних и поздних этапах, достигли первого места в Зале славы именно благодаря гайдам и личным советам Невосприимчивого к оскорблениям. Вполне вероятно, что и обычные одержимые неправильно поняли «добряка» Су Хёка и затаили на него вражду.

Взять хотя бы Указывающего Ублюдка, погибшего в Акхяне. До вступления в Орден он тоже винил во всём Невосприимчивого к оскорблениям.

В какой именно момент переселилась Лэйси — неизвестно. Но она достигла 4-го ранга в двадцать лет, как и Елена. Значит, трансмиграция произошла ещё раньше.

Из-за этого Юри и считал её Тором. Тор занял первое место в рейтинге и пропал примерно в то же время.

В таком случае, Лэйси зациклилась на нём вовсе не из-за подозрений в связи со Злым богом.

«Тогда почему Тор так зациклилась на Невосприимчивом к оскорблениям? К чему было нести всю эту хрень про „Хоу“, пытаясь выведать правду?»

«…»

Неужели она затаила обиду за тонны оскорблений на форуме? Злиться из-за того, что тебя справедливо обматерили за дело — верх бесстыдства.

К тому же, для Лэйси Юдзухи с тех пор прошло больше десяти лет.

Она живёт счастливой жизнью. Изучает магию молний башни Дересия, которую так обожала. Пользуется благосклонностью самого Небесного Грома. И при всём этом не может забыть насмешки и оскорбления с Земли, прочитанные с экрана монитора?

«Да она сумасшедшая сука, ничем не уступающая Чуксинду».

Юри не собирался прятаться от Лэйси на выставке — всё-таки он ни в чём не виноват. Но поразмыслив над её мотивами, пришёл к выводу: лучше держаться от неё подальше.

Говорят, в дерьмо не наступают не из страха, а из брезгливости. И Лэйси была именно таким дерьмом — не столько страшным, сколько безумным.

— Ты купишь мне завтра кинжал?

— Если найдётся что-то стоящее.

— За сегодняшний день мы с тобой сильно сблизились, господин Юри. Так что обычный кинжал не подойдёт.

«Кинжал, значит.» — Юри снова задумался. В памяти тут же всплыли игровые предметы. У каждого билда была своя конечная, самая мощная экипировка. Для мечников таким считался Атрия — меч Императора Меча. У других классов имелись свои аналоги.

«Невосприимчивому к оскорблениям», лишённому возможности носить оружие и броню, это было без надобности. Однако Юри — Ли Су Хёк — прокачивал в игре не только его.

Бесстыдный и наглый Тор принижал чужие сборки, даже не опробовав в деле навыки, из которых они состояли, и упрямо гнул свою линию. Но Су Хёк был из другого теста.

Просто он искал идеальную концепцию и в итоге остановился на рукопашнике в одних трусах — абсолютном символе прожжённого задрота.

У Су Хёка было полно свободного времени, поэтому он лично перепробовал большинство навыков и предметов в «Серонисе».

«Мугин».

Кинжал, с которым постоянно бегал Кошачьи трусики. Лучшее оружие этого класса в игре. Были, конечно, и другие превосходные клинки — например, Коготь паука с человеческим лицом или Хвостовое жало шестиголовой змеи, — но Мугину они и в подмётки не годились.

Проблема заключалась в том, что Мугин являлся реликвией клана Тан.

Ха Рён не вдавалась в подробности, но упоминала, что клан от неё отрёкся.

Подарить ей Мугин было бы очень символично… Вот только попытка заполучить реликвию клана Тан означала прямой вызов семье главы Врат Убийств — одной из фракций Шести Зол Союза Чёрного Дракона.

Открытая война с кланом Тан — затея гиблая. На данный момент это попросту невозможно.

Каким бы сильным ни стал Юри, до Непревзойдëнного мастера ему было далеко. Поединок с Королем Кулаков позволил прочувствовать эту пропасть на собственной шкуре.

А Тёмный Король Тан Ю Син — нынешний глава клана Тан и Врат Убийств — являлся именно Непревзойдëнным мастером.

«Похоже, отец Ха Рён и есть Тёмный Король…»

Юри не знал всех деталей, но услышанных обрывков хватило, чтобы в голове сама собой выстроилась слезливая мыльная опера.

Вполне возможно, что Ха Рён — незаконнорождённая дочь Тёмного Короля. Поначалу её привели в клан и растили как свою. Но её талант оказался слишком выдающимся для бастарда, и внутри семьи начались раздоры.

Ведь у Тёмного Короля наверняка имелись наследники от законной жены. В итоге, чтобы защитить их интересы, он изгнал незаконнорождённую Ха Рён из клана и из Врат Убийств…

«Настоящая мыльная опера».

Впрочем, при таком раскладе у Ха Рён не было причин отрицать жажду мести. Она утверждала, что ей движет нечто иное. Но Юри было куда сложнее поверить именно в это «иное», чем в банальную месть.

Какими бы ни были её истинные чувства и мотивы, Ха Рён хотела смерти своего отца.

Что, если однажды она попросит Юри помочь в этом «не-мстительном» убийстве?

— Если завтра мы ничего не найдём, прошу, не расстраивайся.

Не успел он это произнести, как в коридоре послышались шаги. Юри ощутил знакомое присутствие. Это был Эстор, который якобы собирался заночевать в другом месте.

— Тук-тук, — прошептала Ха Рён, изображая стук сердца.

Её сердце правда учащённо забилось в предвкушении, а в глазах заблестели озорные искорки. Лицо Юри, напротив, слегка напряглось.

Как бы человек ни готовился, в решающий момент сердце всё равно сжимается от волнения — такова уж человеческая природа.

Откладывать этот разговор было нельзя. Уж лучше раскрыть все карты сейчас, до того как они станут настоящими друзьями. Иначе потом правда всё равно всплывёт и разрушит их отношения.

Он не хотел снова переживать то, что случилось два года назад.

Юри вытянул руку. Внутренняя энергия мягко распахнула дверь, и собиравшийся постучать Эстор широко усмехнулся.

— Что такое? Неужели вы меня ждали?

— Ждали. Ты ведь говорил, что сегодня можешь не вернуться?

— Глава клана Мейвелд предложил мне остаться на ночь, но у меня тут, вообще-то, оплачена комната. Да и как-то неудобно напрягать хозяев.

Эстор откровенно заворчал и широким шагом вошёл в комнату.

— Начались все эти нудные разговоры о знакомстве с дочерью клана. Не спорю, девушка она хорошая. Но мы ведь договорились отправиться на Восточный континент, не могу же я прохлаждаться тут на свиданиях.

— Хм…

— Что такое? Почему у тебя такое лицо? А, кажется, понял. Ха Рён опять успела над тобой поиздеваться?

— Нам нужно серьёзно поговорить. Возьми стул и присядь.

— Серьёзно поговорить?

— Мне нужно перед тобой извиниться.

Юри произнёс это с каменным лицом. Эстор округлил глаза и перевёл непонимающий взгляд с Юри на Ха Рён.

— Хм.

Лицо Эстора тоже слегка напряглось. Помедлив секунду, он коротко вздохнул и почесал затылок.

— Юри.

Эстор придвинул стул, плюхнулся на него и заговорил:

— Ничего страшного, что ты потерял кошель. Деньги всё равно мои. Клан Орсия от такой мелочи не обеднеет.

— Что?

— Да, мы остались без денег на дорогу, но я могу одолжить у клана Мейвелд. Так что это не проблема. Если тебе неудобно, можем пока использовать ваши с Ха Рён сбережения.

— Эй, подожди-ка…

— Хм, а если подумать, Мейвелдов можно и не беспокоить. В любом банке мне выдадут приличную сумму под моё имя. В общем, я к тому, что тебе не из-за чего так убиваться.

Из-за тяжёлой атмосферы и слов об извинениях Эстор сделал совершенно неправильные выводы.

Ха Рён изо всех сил сдерживала смех, слушая этот нелепый монолог. Юри смущённо откашлялся, достал из-за пазухи увесистый кошель и положил его на стол.

— Я ничего не терял.

— Тогда в чём дело? Потратил слишком много? Так это тоже не повод для извинений.

— Я — одержимый.

Он выдал это прямо в лоб. Слова сорвались с губ гораздо легче, чем он ожидал, но на сердце всё равно было тяжело. Как и говорила Ха Рён, лучше признаться самому, чем прятаться.

И всё же Юри до жути боялся реакции Эстора.

— …?

Услышав совершенно неожиданное признание, Эстор вытаращил глаза. В его приоткрытом рте и ошарашенном взгляде пока не читалось ничего, кроме искреннего изумления.

— Я трансмигрировал два года назад. В тот день, когда настоящему владельцу этого тела исполнилось двадцать.

Юри вкратце рассказал о своей жизни в этом мире. Опустил подробности встречи с Еленой и разрушенной дружбы, но честно упомянул о «таланте» одержимого.

Он счёл своим долгом это прояснить. В конце концов, Эстор заинтересовался им именно из-за невероят боевых навыков, которые Юри обрёл благодаря этому самому таланту.

— С чего вдруг ты решил мне об этом рассказать? — нахмурившись, спросил Эстор.

Эстор внимательно выслушал его от начала до конца, не перебивая.

— В этом же не было никакой необходимости. Я в тебе не сомневался. Если бы ты промолчал, мне бы и в голову не пришло, что ты одержимый.

— Рано или поздно правда всё равно бы всплыла.

Юри напустил на себя равнодушный вид. Внутри всё сжималось от тревоги, но он твёрдо решил не подавать виду.

— Разойдись наши пути в Пантерионе, я бы промолчал. Но теперь ты отправляешься с нами. На дирижабле, на далёкий Восточный континент.

— Логично.

Во взгляде Эстора по-прежнему не было ни капли враждебности или отвращения, которых так боялся Юри. От этого читать его истинные мысли становилось ещё сложнее.

— Поэтому я и признался. Если бы правда вылезла наружу вдали от дома…

— Я понял.

Не дав Юри договорить, Эстор повернул голову. Он перевёл взгляд на Ха Рён, которая стояла поодаль и с блестящими глазами наблюдала за происходящим, словно зритель на захватывающем представлении.

— А ты, Ха Рён, знала обо всём с самого начала?

— Да, — кивнула она.

— Спасибо.

Этот ответ застал Юри врасплох. Эстор широко улыбнулся и кивнул:

— Я не знаю, каково живётся одержимым, но прекрасно понимаю, как сложно в таком признаться. То, что ты сам решился мне всё рассказать — дорогого стоит. Я это ценю.

— Что?..

— Раз ты доверил мне такую тайну, значит, между нами появилось доверие, верно? Хм, неловко вышло. А у меня-то никаких секретов и нет…

Эстор скрестил руки на груди и задумчиво перевёл взгляд с Юри на Ха Рён.

— Хочешь, расскажу о какой-нибудь постыдной ошибке из детства? Или, скажем, о своей неудачной первой любви?

— Про первую любовь послушать интересно, — мгновенно отозвалась Ха Рён, не дав Юри вставить и слова.

— Но, господин Эстор, пусть мне и любопытно узнать твои тайны, своими я делиться не собираюсь. И дело вовсе не в недоверии. Просто мой секрет носит слишком личный характер.

— Моя первая любовь — тоже дело личное…

— Так почему она закончилась неудачей?

Юри с таким трудом решился на признание, а тема разговора мгновенно свернула на какую-то первую любовь. Он растерянно моргнул, а затем заикаясь выдавил:

— Э-это всё?

— А? В смысле?

Эстор недоумённо склонил голову.

— Я должен был сказать что-то ещё?

— Я ведь сказал, что я одержимый.

— Я услышал это с первого раза.

— И… ты не чувствуешь себя преданным? Не злишься?

— А я когда-нибудь спрашивал, не одержимый ли ты?

— Нет.

— Значит, ты мне не лгал. Просто не рассказывал того, о чём я не спрашивал.

Эстор посмотрел на Юри так, будто тот сморозил несусветную глупость.

— Будь я знаком с Юри до твоей одержимости — другое дело. Но я-то знаю только нынешнего Юри. Из-за чего мне злиться?

— Какое совпадение. У меня была точно такая же реакция, — закивала Ха Рён, поддакивая Эстору.

— Н-но разве это не повод? Я ведь победил тебя в поединке.

— И что с того?

— Я серьёзно занимаюсь боевыми искусствами всего два года. Я победил тебя благодаря удачным случайностям и… таланту одержимого…

— Ты говоришь странные вещи.

Эстор нахмурился и покачал головой:

— Я тоже родился с огромным талантом. Я из клана Орсия — одной из величайших семей Западного континента. Мой дед — Император Меча Альбатор Орсия, лучший мечник нашей эпохи.

«…»

— Юри. Ты сам захотел переместиться в этот мир?

— Нет, конечно.

— Ты мог выбрать тело?

— Нет.

— Если сравнить наши стартовые условия, то у меня они были на порядок лучше. Моя жизнь — сплошная череда удач. В этом мире по пальцам можно пересчитать тех, кто родился с таким же талантом, в такой же семье и получал такую же поддержку, как я. Злиться на тебя за то, что тебе помог талант — это всё равно что мазать собственное лицо дерьмом.

Эстор не знал настоящего Юри. Как и Ха Рён. Поэтому его реакция кардинально отличалась от реакции Елены. И всё же, такое отношение не было нормой для этого мира.

Большинство местных жителей относились к одержимым с отвращением. Бывшие родственники и друзья могли воспылать ненавистью и жаждой убийства, а обычные прохожие предпочитали держаться подальше от переселенцев.

— Так что там с первой любовью? — настойчиво перебила его мысли Ха Рён.

Эстор неловко кашлянул и поспешно перевёл тему. А Юри так и сидел, не в силах вымолвить ни слова, и лишь глупо открывал рот.

«Он вообще нормальный?»

Юри с таким трудом заставил себя раскрыть правду, а Эстору было абсолютно плевать.

— Но послушай, ты ведь не собираешься и дальше трубить на каждом углу, что ты одержимый?

— Это вряд ли.

Он рассказал всё Эстору только потому, что им предстояло провести вместе несколько месяцев. Ну и потому, что на крайний случай у него был способ заставить того замолчать.

— Хм. Значит, я тоже должен хранить твою тайну. Не переживай, я умею держать язык за зубами.

Эстор ухмыльнулся и поднялся с места. Кто знает, какие мысли крутились у него в голове, но внешне он казался абсолютно искренним.

Стоит ли ему доверять? Может, надёжнее будет надавить на «обещание» и заставить его поклясться?

«…»

Юри промолчал. Сейчас им как никогда было необходимо доверие. В конце концов, он признался именно для того, чтобы это доверие сохранить.

Вместо того чтобы затыкать Эстору рот уговором, выигранным в поединке, Юри решил просто ему поверить.

— Завтра мне нужно нанести визит вежливости в башню Хаберт. А у вас с Ха Рён какие планы?

— А мы планировали снова пойти на выставку.

Юри взял себя в руки и спокойно ответил. Как только он это произнёс, Ха Рён плавно подошла к Эстору и зашептала:

— Ты, господин Эстор, наверное, не в курсе, но сегодня господин Юри извёл себя жалкими сомнениями и так ничего и не посмотрел. Хочешь знать, какими именно жалкими сомнениями?

— Заткнись.

Юри поспешно оборвал её на полуслове.