Елена больше не задавала вопросов и просто слушала рассказ Юри.

«Этот мужчина» вселился в тело Юри до их воссоединения с Еленой.

В то время, когда Юри жил в Ольдоре. Когда был шестеркой в третьесортной шайке под названием «Чёрная банда».

В тот самый день, когда на «Чёрную банду» напали и вырезали всех до единого, что и заставило Гордона отправить письмо.

Один из ворвавшихся нападавших пырнул Юри ножом в живот, и друг детства Елены Хайндерих в тот день умер.

Трансмиграция произошла сразу после этого. Вселившийся мужчина отправился в лавку Гордона, сообщил об уничтожении «Чёрной банды» и обработал мелкие раны. А затем целый месяц жил в доме Юри.

А потом встретил Елену, которая приехала, получив письмо от Гордона.

— Юри... умер? — Елена едва выдавила из себя эти слова. Она тоже знала, что из себя представляют «одержимые».

Существа из другого мира, попавшие в ловушку Злого бога. Они вселяются в тела людей этого мира, убивают изначальную душу и забирают физическую оболочку.

В обычной ситуации мужчина перед ней был бы именно таким. Монстром, убившим «настоящего» Юри, которого она знала с детства, укравшим его тело и... притворяющимся им.

Тот факт, что настоящий Юри умер *до* того, как в него вселились, приводил Елену в замешательство. Сначала она подумала, возможно ли это вообще, а затем закралась мысль: вдруг этот мужчина просто лжëт, чтобы избежать ее сиюминутного гнева?

Но что, если это не ложь? Что, если, как он говорит, настоящий Юри действительно был мёртв ещё до вселения? Если, если всё было именно так...

— ...

Елена прикусила губу. Но это не отменяло того, что всё сказанное этим мужчиной до сих пор было ложью.

Этот одержимый лгал ей с самого начала. Он не был Юри, но притворялся им — и это само по себе было чудовищной ложью.

В конце концов, Елена забрала этого одержимого в свой особняк только потому, что считала его Юри.

Другом детства, с которым она росла со времен Приюта Ольдор.

Это Юри защищал её, когда другие сироты издевались над ней; это Юри подарил ей куклу, которая до сих пор стояла у неё в комнате; и это Юри в слезах провожал её в тот день, когда она уезжала в башню Дересия.

Это с Юри она обменивалась письмами последующие 10 лет, и именно о Юри она думала с тревогой каждый раз, когда писала ответ.

Надев белое платье и шляпку, она ехала на встречу с другом детства Юри, чтобы увидеться с ним спустя десять долгих лет.

Это Юри жил в убогой комнатушке, каждый день был мальчиком на побегушках в мерзкой банде, а возвращаясь, листал бесполезные книги и мечтал. Елена просто не могла оставить его там. Она решила забрать его в свой особняк именно потому, что это был её друг детства Юри!

— А ты...

Мужчина, которого она каждое утро встречала в гостиной, спрашивая, как ему спалось, с которым сидела за одним столом, обедала и говорила «С возвращением»...

Мужчина, с которым она смеялась над всякой чепухой, с которым ходила в аукционный дом, иногда ужинала в городе, читала книги в гостиной; который изо дня в день без пропусков тренировал боевые искусства в саду; который, если она засиживалась в библиотеке, тихо стучал, заходил и приносил чай, а когда она засыпала прямо на столе от усталости — укрывал её пледом; мужчина, чьи слова о том, что он покинет особняк, заставили её сердце тревожно сжаться...

Тот, с кем она полмесяца ехала в карете, любуясь разными деревнями; тот, кто подарил ей красивую синюю заколку, которую она даже не решалась нацепить, боясь испачкать; тот, кто проигнорировал её крик «Беги!», шагнул вперёд и убил того уродливого старого демона...

— ...

Ты — не Юри.

Елена никак не могла выдавить из себя слова, вертевшиеся на языке.

Этот мужчина мог бы врать до самого конца. Но он не выбрал ложь. Он не сбежал, когда ему кричали бежать.

Потому что думал, что сбежать не выйдет? Потому что решил, что шансы выше, если они будут сражаться втроём?

[Беги.]

Когда он выбился из сил и больше не мог сражаться. Она не услышала этого вслух, но его дрожащие губы передали именно этот смысл.

— Почему ты не сбежал? — в итоге Елене пришлось спросить о другом.

— Думал, что пожалею, если сбегу.

Она не знала, какое выражение лица должна сейчас принять. Да и мимика её не слушалась. Казалось, лицевые мышцы полностью окоченели.

— Пожалеешь? О чём пожалеешь?

— Я не хотел, чтобы ты или Ха Рён погибли.

От этого ответа Елена неосознанно скомкала подол мантии.

— То, что Юри, которого я знала, уже мëртв... это правда?

— Да.

Эхо в груди, прокатившееся в момент этого ответа, было ужасающим. Этот разговор заставил Елену почувствовать жуткое отвращение к себе. Это отвращение было продолжением того самого чувства бессилия, которое она испытала в горах.

Если бы Елена была сильнее... Если бы она смогла убить Кровавого демона сама, и Юри не пришлось бы вмешиваться.

Тогда правда о том, что он одержимый, не всплыла бы наружу.

И Елена могла бы продолжать наивно верить, что этот мужчина и есть «Юри», как это было всё это время.

Друг детства Юри уже мертв.

И в его смерти этот мужчина не виноват.

А тот, кто жил с Еленой в особняке, — это нынешний Юри.

— ...

Всё это началось со лжи. Если бы он не был её другом детства, она бы с ним не встретилась, не привела бы его в особняк и не заботилась бы о нем.

Но Елене нравилась эта повседневность. Она засыпала, предвкушая следующее утро, и, открывая глаза по утрам, чувствовала себя счастливой.

— Я... честно говоря... не знаю, — эмоции никак не утихали. Елена попыталась успокоить сбивчивое дыхание и запинаясь продолжила. — Я даже не знаю, всё ли, что ты сказал... правда. Но одно я знаю точно. Ты... всё это время лгал мне.

— ...

— Я понимаю, что у тебя... не было выбора. Но это тяжело принять. Ты... ты ведь не Юри.

— Да.

— Тогда зачем ты нас спас? Зачем сказал мне бежать?

— Потому что мы друзья.

От этого ответа плечи Елены мелко задрожали.

— Да, друзья... друзья, ага... только не друзья детства.

Повисло короткое молчание. Елена подняла голову и посмотрела в потолок. Казалось, стоит ей хоть немного отпустить контроль над эмоциями, как тут же хлынут слёзы.

— Лжец.

Тихий шёпот нарушил тишину.

— В конце концов, ты просто лжец. Лжец, который залез в тело Юри и всех обманул, притворяясь им.

С этим невозможно было поспорить. Большинство одержимых были именно такими.

— Что, что вообще ты чувствовал?! — её голос, смешанный со сбивчивым дыханием, становился всё резче. Она опустила голову, до этого смотрящую в потолок. Елена уставилась на Юри полными слёз глазами. — Всё, всё это...! Всё было ложью! Когда я, когда я рассказывала тебе о прошлом. О нашем детстве, о приюте, о том, какой я была и как ты ко мне относился...! Когда мы, когда мы говорили об этом... С какими чувствами ты мне отвечал?!

На этот вопрос у него не нашлось бы оправданий, будь у него хоть десять ртов.

— Ты смеялся надо мной, да? — её дрожащие губы скривились. Елена с готовым расплакаться лицом через силу улыбнулась, и эта улыбка выглядела как уродливый шрам. — Ты, должно быть, смеялся над тем, как я даже не сомневалась в твоей лжи, как я полностью попалась на удочку и отдавала тебе всю себя. Верно?

— Нет, — Юри не мог больше это слушать и выпалил. — Клянусь, я никогда не смеялся над тобой. Да, я тебе врал, это правда, но я не насмехался над тобой.

— Не ври мне!

*Треск!*

В момент, когда вырвался её разъяренный крик, вокруг Елены вспыхнули электрические разряды.

— Ты смеялся! Ты, ты просто использовал меня...! Не будучи Юри, притворяясь Юри...!

— Прошу, Елена...!

— Не называй меня так! — закричала Елена словно в истерике, схватившись за голову.

Треск, бззз!

Бушующие эмоции продолжали порождать потоки молний. Ха Рён отступила назад, скрестив руки на груди, и с бесстрастным лицом не спешила вмешиваться.

— Ты... ты не смеешь называть меня по имени. Ты не Юри... ты не Юри...

В итоге слёзы, которые она так сдерживала, хлынули наружу. Капли текли по её щекам и испарялись от электрических разрядов.

— Что... что это вообще такое...? Почему, почему всё так обернулось? Я... я, я ведь тебя...

Разряды тока становились всё агрессивнее. Казалось, нельзя пускать это на самотёк. Юри поспешно протянул к ней руку. Елена вздрогнула и отмахнулась от него.

— Не трогай меня!

Бззз!

От взмаха руки вырвался сноп искр и обрушился на руку Юри. Юри подавил стон и прикусил губу.

Едкий запах горелой плоти резко привёл Елену в чувства. Она зажала рот рукой и попятилась назад.

— П-прости.

Трещащие разряды исчезли. Елена посмотрела на дрожащую от удара током руку Юри, а затем крепко зажмурилась.

— Я... не знаю, — пробормотала она после недолгой паузы. — Я знаю, что ты спас нас. Ты мог бы... продолжать лгать, но не стал. Но... даже так, ложь, которой ты меня кормил... мне тяжело это принять.

— ...

— Юри.

Это было ужасающим противоречием. Настоящий Юри был мёртв, но Елена не могла называть стоящего перед ней мужчину никаким другим именем, кроме «Юри». Хоть она и клеймила этого одержимого лжецом, она всё равно была вынуждена называть его так.

Она не хотела его так называть. Настолько дорогими, настолько значимыми в её сердце были это имя и эта связь.

И именно поэтому чувство предательства было ещё сильнее.

— Ты продолжишь называть меня Юри? — криво усмехнулся Юри, сжимая обожжëнную руку.

Услышав это, Елена замялась, а затем коротко выдохнула:

— Я... я не знаю другого имени и знать не хочу. У тебя, как у одержимого, наверное, есть настоящее имя, но для меня... для меня ты — Юри. Лжец, одержимый, фальшивый... Юри.

Слёзы потекли снова. Были ли это слёзы по умершему другу детства, или же... от грусти, что нынешний Юри оказался фальшивкой? Елена боялась дать точный ответ своим нынешним чувствам.

— На этом и закончим.

Поэтому она сбежала.

— Между нами всё кончено. Я... не вернусь с тобой в Рутран.

— ...

— Я не собираюсь трепаться на каждом углу о том, что ты одержимый. Я перестану о тебе думать и письма... тоже больше не буду писать. Так что... я хочу, чтобы и ты поступил так же.

Ей о многом ещё следовало расспросить. Боевое искусство, использованное для убийства Кровавого демона. Даже магу, такому как Елена, это боевое искусство показалось особенным, и это явно было не то, что Юри изучал до сих пор.

Но она не стала об этом спрашивать. Вряд ли он ответил бы честно, да и всё это тоже наверняка было частью той лжи, которой Юри пичкал её всё это время.

— Я... — Юри тяжело вздохнул. — Как ты и сказала, я лжец. Это правда. Я не Юри, не твой друг детства, но я притворялся им и использовал тебя.

— ...

— Я жил в комнате, которую ты мне дала, носил одежду, которую ты мне купила, и тренировал боевые искусства, за которые ты заплатила.

— Что ты хочешь этим сказать...?

— Прости меня.

Елена смотрела на Юри, даже не пытаясь вытереть льющиеся слёзы.

— Прости за ложь и прости за то, что украл тело твоего друга детства.

— ...

— Не знаю, как ты воспримешь эти слова, но мне... нравилось жить в твоём особняке. И наши отношения мне тоже нравились. Поэтому... именно поэтому я так не хотел, чтобы кто-то узнал, что я одержимый.

В итоге всё открылось вот так, но эмоции Юри были искренними.

— Я тоже...

«Не хотела знать, что ты одержимый.»

Эти слова, которые она так и не решилась произнести вслух, она проглотила. Елена вытерла капающие слёзы.

Её взгляд то и дело цеплялся за обожжëнную током руку Юри. Но когда она с усилием отводила глаза от его руки, то видела его лицо.

Побоявшись слишком долго смотреть на это лицо и в эти глаза, Елена в конце концов отвернулась.

— Прощай.

Это было последнее слово. Большую часть того, что она хотела сказать, она похоронила в своём сердце. Уже умерший друг детства Юри и нынешний Юри. Всё это приводило Елену лишь в замешательство.

Юри тупо уставился на закрывшуюся дверь. Надо ли было её остановить? Молить о прощении ещё сильнее? Или же вывалить кучу жалких оправданий? Он не знал. Какой ответ правильный, и существует ли он вообще.

Честно говоря, реакция Елены была куда мягче, чем представлял себе Юри. Она не осыпала его полными ненависти проклятиями и не рыдала, требуя вернуть ей друга детства.

«Она сдержалась?»

Он видел, как Елена несколько раз проглатывала слова. Было ли то, что она проглотила, той самой обидой, которую он себе и представлял?

— Кхм...

Пока он тупо тонул в мрачных мыслях, сбоку раздалось нарочитое покашливание. Юри запоздало пришел в себя и повернул голову.

Ха Рён, сидевшая в той же позе, что и в самом начале, пристально смотрела на него.

— Выглядит больно, вы в порядке? — взгляд Ха Рён был направлен на его обожжëнную правую руку. Рана, конечно, саднила, но в текущей ситуации он не особо чувствовал боль.

— Ч-что? — присутствие Ха Рён, её выражение лица и взгляд были настолько неожиданными, что он невольно запнулся. — Почему вы не вышли и до сих пор здесь?

— Я наëмная убийца, умеющая читать атмосферу, — ответила Ха Рён. Она бросила быстрый взгляд на закрытую дверь со своим привычным бесстрастным лицом. — Я, конечно, телохранитель госпожи Елены, но сейчас ей нужно время, чтобы справиться с эмоциями. Если я пойду с ней, она не сможет поплакать вдоволь.

— ...

— Что ж, раз ситуация обернулась так, можно сказать, что как телохранитель я провалилась. Если бы я была сильнее, госпожа Елена не оказалась бы в опасности, а правда о том, что вы одержимый, господин Юри, не выплыла бы наружу.

— Мне бы тоже вообще-то не помешало время побыть одному, чтобы собраться с мыслями.

— К сожалению, вы, господин Юри, не мой работодатель, поэтому я не чувствую особой нужды проявлять к вам тактичность.

«Что это вообще за женщина такая?..» — Юри в полном недоумении уставился на Ха Рён.

— Не сверлите меня так взглядом. Госпожа Елена-то выговорилась вдоволь, а вот я ещё не всё сказала. Поэтому я и осталась.

— И что же вы хотите сказать? Тоже назовёте меня лжецом?

— То, что вы лжец, — это правда, но мне на это наплевать, — пожимая плечами, продолжила Ха Рён. — Мы же с вами не друзья детства, так ведь? Я не знаю, каким вы были десять лет назад. Первый образ господина Юри, который я помню, — это как вы спускаетесь по скрипучей лестнице старого многоквартирного дома в Ольдоре. Поэтому мне абсолютно всё равно, одержимый вы или кто-то ещё.

— ...

— Хм, хотя нет, не абсолютно всё равно. Я была сильно удивлена. Но, в общем-то, на этом всё, — сказала Ха Рён, нащупывая что-то на поясе. — Причина, по которой я всё ещё торчу в вашей комнате, хотя вы хотите побыть один, заключается в том, что я хочу вас поблагодарить.

— Поблагодарить?

— Да. Благодаря вам я тоже спасла свою жизнь. Если бы не ваш храбрый шаг вперёд, я бы сдохла от рук Кровавого демона ещё раньше госпожи Елены.

— ...

— Раз уж я в долгу перед вами, поблагодарить — это дело принципа. Вот такая я высокоморальная наëмная убийца.

То, что она достала с пояса, оказалось кинжалом, и даже на первый взгляд это была необычная вещица. Ха Рён демонстративно подняла кинжал размером с ладонь и произнесла:

— Его называют Чёрный Клык. Это мой самый любимый кинжал, который я никогда не использую для метания. Хотя, если честно, бросать его можно, так как он возвращается сам.

— ...

— Но не использую я его для метания именно потому, что так сильно им дорожу. Чёрный Клык не нужно затачивать, и даже если метнуть его наобум, он сам полетит и поразит цель. Очень удобный кинжал.

— И вы хотите отдать его мне?

— А вы думаете, я достала его просто похвастаться?

Чёрный Клык в руке Ха Рён прокрутился. Она протянула кинжал Юри рукоятью вперед, гордо задрав подбородок.

— Я не протягиваю оружие лезвием вперёд — вот такая я добрая наëмная убийца.

— Вы уверены, что я могу его взять? Вы же говорили, что дорожите им.

— У меня есть ещё один, так что всё в порядке.

С этими словами Ха Рён подняла левую руку, в которой держала белоснежный кинжал, отличающийся от Чёрного Клыка.

— Случаем, этот кинжал не Белый Клык называется?

— Откуда вы узнали? Аж мурашки по коже.

— Да просто слишком очевидно...

— Как вы и сказали, имя этому кинжалу — Белый Клык. А вместе они называются «Два Клыка: Чёрный и Белый» (Парные Клыки). Это артефакт, о котором мечтает любой мастер, практикующий техники скрытого оружия, так что берегите его.

Юри послушно кивнул и взял Чёрный Клык.

— Ещё раз подчеркну: обращайтесь с ним очень бережно. Без крайней нужды не бросайте. И ни в коем случае не потеряйте.

— Понял.

— По возможности вообще не используйте его как оружие, а просто всегда носите при себе.

— Вы сколько раз ещё это повторите?

— Столько, сколько нужно, потому что он мне очень дорог. Господин Юри, обязательно считайте Чёрный Клык частью меня и берегите его. Я могу когда-нибудь потребовать его назад, так что всегда носите его с собой.

— Потребовать назад?

— Госпожа Елена, может, и вела себя так, будто больше вас в жизни не увидит, но у меня-то таких причин нет, верно? Пути господни неисповедимы. Однажды мы можем случайно столкнуться, и если мне к тому времени понадобится Чёрный Клык, я ведь смогу забрать его обратно?

«В жизни не увидит... как бы не так», — прокрутила Ха Рён в голове собственные слова. Даже на её взгляд, Елена сейчас просто убежала, закрыв глаза на свои чувства, и нет никаких сомнений, что однажды она об этом пожалеет.

— Помимо передачи вам Чёрного Клыка, я также не собираюсь трепаться о том, что вы одержимый.

— И на том спасибо.

— Но даже если госпожа Елена будет держать рот на замке, госпожа Орка наверняка обо всём догадается.

При этих словах лицо Юри мгновенно окаменело. Небесный Гром Орка. Юри тоже не мог не опасаться её.

Если уж на то пошло, вспоминая их прошлый разговор с Оркой, казалось, что подозрения насчет его «одержимости» у неё зародились ещё тогда.

Лэйси Юдзуха — одержимая. Хоть Юри этого и не проверял, он был в этом уверен. То, что Лэйси не одержимая — просто абсурд.

Если в этом уверен даже Юри, то не может быть такого, чтобы Орка этого не знала. Она знала, но оставила её в башне и одаривала своей благосклонностью как кандидата в ученики. Если судить по этому, Орка не из тех, кто относится к одержимым враждебно.

— В общем, не думаю, что вам стоит слишком сильно переживать. Даже если госпожа Орка узнает, что вы одержимый, вряд ли она причинит вам вред.

— С чего вы так решили?

— Всё ведь предельно просто. Вы спасли госпожу Елену. И если вы вдруг погибнете от рук Орки, нынешняя госпожа Елена ни за что не поймёт и не простит этого.

Ха Рён, дождавшись, пока Юри наконец спрячет Чёрный Клык за пазуху, поднялась со стула.

— Что ж, пожалуй, пойду вытру слёзы своей госпоже.

Обдумывая слова Ха Рён, Юри окликнул её, когда она уже собиралась выйти:

— Ха Рён. Я тут что-то плохо помню: когда Кровавый демон умирал... он мне ничего не говорил?

Это была ложь. Юри прекрасно помнил, что именно сказал Кровавый демон перед смертью. Он спросил только потому, что беспокоился: слышала ли это Ха Рён?

— Кровавый демон оставил предсмертное послание? — переспросила Ха Рён со своим обычным невозмутимым лицом.

— Вроде бы, но я почти не помню.

— Прошу прощения, господин Юри. Я тогда была сосредоточена на залечивании внутренних ран, так что никаких предсмертных речей Кровавого демона не слышала.

Сказав это, Ха Рён учтиво поклонилась.

— Что ж, господин Юри, если судьба будет к нам благосклонна — ещё свидимся.

Дверь закрылась, и Юри остался в комнате один.

«Это правда?..» — подумал Юри, поглаживая спрятанный за пазухой Чёрный Клык. Он никак не мог понять, сказала ли Ха Рён правду или соврала.

— ...

Честно говоря, он больше не хотел об этом думать.

В конце концов, всё раскрылось.

Юри с тяжелым вздохом рухнул на кровать.