Прошлой зимой она сказала, что они смогут преодолеть барьер до наступления лета.

Но дела человеческие непредсказуемы. Особенно когда дело касается преодоления барьера и повышения ранга — как бы усердно ты ни тренировался, всё редко идëт по плану.

— Отстающий.

И порой случается непредвиденное.

— Господин Отстающий. Вы и сегодня на 5-м ранге?

Как ни удивительно, но первой 6-го ранга достигла Ха Рён.

Достигнув 6-го ранга в разгар весны, Ха Рён постепенно привыкала к ощущениям открытого верхнего даньтяня и одновременно всерьёз приступила к освоению «Яда Воплощения Воли» — квинтэссенции Канона Обратной Воли Великого Предела.

Кто бы мог подумать, что Ха Рён обгонит Эстора Орсию, внука Императора Меча и лучшего чистокровного бойца Прайда, и первой достигнет 6-го ранга?

Поскольку этого никто не мог себе даже представить, шок Эстора был поистине колоссальным. Услышав на рассвете её заявление о том, что она достигла 6-го ранга, Эстор посмотрел на неё так, словно небеса рухнули на землю.

— П-п-поздравляю.

— А господин Эстор всё еще на 5-м ранге?

— Да... Думаю, скоро я смогу преодолеть барьер...

— Отстающий.

***

Прошло несколько недель, весна подходила к концу, а Эстор всё еще оставался на пике 5-го ранга.

— Господин Отстающий, у нас и у госпожи Лореллии вообще-то есть своё расписание.

— ...

— Из-за отставания господина Отстающего мы так и встретим здесь вторую зиму.

Её подколки при каждом удобном случае были уже перебором. Если так пойдёт и дальше, Эстор, потеряв рассудок, либо выхватит меч, либо, глотая слёзы, просто сбежит.

В конце концов Юри, не в силах больше на это смотреть, встал на сторону Эстора.

— Ха Рён. Каким бы отстающим ни был Эстор, называть его так прямо в лицо — это уже слишком.

— И что вы предлагаете?

— Вместо слова «Отстающий», давай лучше подбадривать и поддерживать его.

— Господин Эстор, вы сможете, вперёд-вперёд.

— Знаешь, Эстор, осенью на горе Ыйчхон такие красивые клёны. Благодаря тебе мы сможем полюбоваться этой красотой ещё раз.

***

Благодаря такой «поддержке» и «ободрению» в начале лета Эстор тоже преодолел барьер и достиг 6-го ранга.

— Я, Лореллия, готова заплакать от радости за ваши успехи!

Сказала Лореллия, хотя на деле не проронила ни слезинки.

— Теперь, когда вы трое достигли 6-го ранга, я, Лореллия, могу со спокойной душой отправиться к Центральному морю!

На пике Гомсан, чей рельеф изменился из-за постоянных лавин, сходивших всю зиму, прошёл своего рода выпускной экзамен.

— А теперь! Нападайте на меня, Лореллию, с намерением убить, не жалея сил!

Конечно, они сражались лучше, чем год назад, но результат был тем же.

Всё время, проведённое во Вратах Небесной Справедливости, они горели желанием нанести Лореллии хотя бы один точный удар, но никто из троих так и не смог этого сделать.

— Великолепно.

Но им удалось задеть её.

Пока Ха Рён отвлекала её, а Эстор принимал удары в лоб, чтобы задержать, кулак Юри, найдя брешь, прошёл в опасной близости от уха Лореллии.

Если бы удар был чуть точнее, смог бы он не просто задеть, а врезать ей по лицу? Неизвестно.

Если бы атака была точнее, Лореллия могла бы среагировать иначе. Возможно, она не стала защищаться именно потому, что это была лишь поверхностная атака, способная только задеть.

В любом случае Лореллия даже не применяла Божественное Преображение Воплощения Воли, так что любые предположения бессмысленны. Если бы она развернула свою Картину Ада Истребления, они бы погибли, даже не успев напасть.

И всё же.

— Всхлип.

Подумаешь, задел. Но от этого слëзы потекли ручьем. Эстор, который терпел избиения, чтобы Юри смог найти брешь, заплакал первым.

Когда Эстор начал плакать, из глаз Юри тоже скатилась одинокая слеза.

— Почему вы плачете...?

Спросила Ха Рён, не понимая, в чëм дело, хотя её глаза тоже были на мокром месте.

Пройдя через адский год, они достигли небывалых высот. Они стали несоизмеримо сильнее, чем до прихода на гору Ыйчхон. Вспомнив всё, что им пришлось пережить, они испытали огромное волнение.

— Вы все просто, просто великолепны.

Лореллия не проронила ни слезинки, и её глаза даже не покраснели. Но она улыбнулась самой искренней улыбкой жрицы за весь год и по очереди обняла всех троих.

***

В тот вечер они устроили пир.

Разожгли большой костёр на тренировочной площадке Павильона Истинного Меча, жарили мясо диких зверей и пили вино.

Гон Сон Мён, который каждую неделю проводил спарринги с Лореллией, тоже присутствовал на пиру, как и Намгун Ён Би, которая на протяжении двух сезонов усердно пыталась сделать Юри своими «крыльями».

— Ён Би, принеси ещë мяса.

— Да, да, старший брат.

— Госпожа Намгун, вино закончилось.

— Да-да... госпожа Тëмный Цветок, сейчас принесу.

Намгун Ён Би, родившаяся и выросшая как любимая младшая дочь клана Намгун, в тот вечер впервые в жизни испытала на себе, каково это — быть прислугой.

— Я приму ваши чаши.

Когда пир был в самом разгаре, а ночь стала глубокой, Лореллия, которая до этого момента не притронулась к алкоголю, неожиданно заговорила.

— Первую чашу я приму от тебя, Гон Сон Мён. И я, Лореллия, тоже налью тебе вина. Ты целый год терпел моё упрямство и достиг больших успехов, превзошедших ожидания, так что ты заслужил выпить со мной, Лореллией.

— Значит, вы всё-таки осознавали, что это было упрямство?

Гон Сон Мён с усмешкой налил вина в чашу Лореллии.

— Когда вы внезапно появились год назад, я, честно говоря, проклинал небеса. Но сейчас я искренне благодарен вам за то, что вы пришли сюда.

Налив вина, Гон Сон Мён сложил руки и поклонился Лореллии.

— Благодаря вам, я почти преодолел барьер, на который так долго смотрел снизу вверх.

— Когда вы преодолеете барьер, пейзаж перед вами изменится.

Лореллия тоже налила вина в чашу Гон Сон Мёна.

— И тогда вы сможете более ясно осознать расстояние между вами и мной, Лореллией. И я надеюсь, что вы не впадëте в отчаяние, вновь осознав эту разницу.

— Я уже давно однажды впал в отчаяние из-за вас.

Они со смехом осушили свои чаши.

— Следующую чашу я приму от вас, господин Эстор. И я, Лореллия, тоже налью вам вина.

— Это честь для меня.

Эстор с чашей в руках сел перед Лореллией.

— Я, Лореллия, никогда не видела Императора Меча лично, но много раз слышала, что его меч — лучший Под Небесами. Ваш меч, унаследовавший техники Императора Меча, однажды тоже достигнет вершины Под Небесами.

— Для меня это пока ещё очень далёкая цель.

— Я, Лореллия, знаю, насколько суровым был этот год. И, честно говоря, я думала, что именно вы, господин Эстор, первым сойдёте с дистанции.

— Почему вы так думали?

Эстор не удивился и не обиделся. Наоборот, он со спокойной улыбкой переспросил, наливая вино в чашу Лореллии.

— Я знаю, что у вас есть воля к действию. Вы любите боевые искусства и наслаждаетесь ими. Но я считала, что у вас нет другой причины для отчаяния и страстного желания стать сильнее.

— Понимаю.

Эстор не стал отрицать и кивнул.

У него не было какой-то трагичной предыстории. Он не был одержимым, как Юри, и не родился дочерью одержимой, которую отвергла семья, выгнала, лишила возможности изучать боевые искусства и вырастила как убийцу, как Ха Рён.

— Я родился в благословенных условиях.

Единственное, что можно было бы назвать предысторией — это то, что его родители отреклись от него и исчезли, но для Эстора, у которого даже не осталось о них воспоминаний, это не было поводом для переживаний.

Даже без родителей у него был дедушка — Император Меча.

— Дедушка исполнял все мои желания и любил меня. Я родился в лучшем клане мечников, с детства держал меч в руках и любил его, так что мало кто вырос в столь же благословенной среде, как я.

— Вам бы не пришлось проходить через мой, Лореллии, ад, чтобы когда-нибудь самому достичь величия.

— Если есть выбор между «поздно» и «рано», я предпочитаю «рано».

Эстор усмехнулся и посмотрел на Юри.

— И на самом деле, у меня тоже есть страстное желание. Всю жизнь меня баловали, я считал себя лучшим и самым выдающимся, но вдруг случайно встретил этого хулигана и проиграл ему. После этого я бросал ему вызов ещё несколько раз, но так ни разу и не победил.

При этих словах Лореллия с улыбкой налила вино в чашу Эстора.

— Я, Лореллия, недооценила ваше страстное желание.

— Да, госпожа Лореллия, вы сильно ошиблись на мой счет. Моё желание — проиграв этому ублюдку десять раз, выиграть хотя бы один. И пока этот ублюдок не сбежит и будет терпеть, я тоже обязательно вытерплю. Я просто обязан.

— Ахаха! Один раз из десяти — это слишком мало. Разве не должны вы стремиться хотя бы к равным результатам?

— Тогда я буду стремиться к этой цели.

Они со смехом осушили свои чаши.

— Следующую чашу я приму от вас, госпожа Ха Рён. И я, Лореллия, тоже налью вам вина.

— Я, Ха Рён, выпила уже довольно много, а вы, госпожа Лореллия, кажется, совсем не пьёте, и мне от этого немного обидно. Как насчет того, чтобы выпить и мою долю?

— Будете болтать, и выпьете не вина, а горькую чашу поражения!

— Ой-ой.

Ха Рён с чашей в руках села перед Лореллией.

— Я, Лореллия, ничего не знаю ни о Короле Ядов, ни о Тёмном Короле клана Тан. И вашего настоящего имени я тоже не знаю.

— И не нужно знать.

— Да, так и есть. Всё, что я, Лореллия, знаю — это то, что вы называете себя Ха Рён и известны под прозвищем Тёмный Цветок.

— Да, это я.

Лицо Ха Рён было таким же, как обычно. Едва заметный изгиб уголков глаз и губ. Для нынешней Ха Рён это и было «обычным».

Её лицо больше не было абсолютно бесстрастным, как в те времена, когда она жила в клане Тан и во Вратах Убийственного Щита.

С таким выражением лица Ха Рён налила вино в чашу Лореллии.

— Я, Лореллия, увидела в вас волю и страстное желание. Словно жаждущий в пустыне ищет оазис, так и вы жаждали боевых искусств. Стала ли я, Лореллия, колодцем, способным утолить вашу жажду?

Лореллия тоже налила вина в чашу Ха Рён.

— Моя жизнь сильно изменилась благодаря господину Юри. Если бы не он, я бы не смогла стать ученицей госпожи Лореллии.

Ха Рён ответила, держа наполненную чашу обеими руками.

— Благодарю вас за нашу встречу и ваши уроки. Я была настолько измучена жаждой, что пила слишком поспешно и едва не заболела, но вы, госпожа Лореллия, наполнили меня с лихвой.

— Я, Лореллия, не буду пытаться понять ваши обстоятельства. Хоть вы и утолили жажду сполна, но останавливаться на достигнутом рано, так что продолжайте усердно тренироваться и добейтесь того, чего желаете.

— Да, я, Ха Рён, буду усердно тренироваться, чтобы стать Королевой Убийц, способной однажды убить вас, госпожа Лореллия.

— Что? Вы собираетесь убить меня, Лореллию?

— Это образное выражение.

Лореллия мягко улыбнулась на этот невозмутимый ответ. Они осушили чаши.

— Последнюю чашу я приму от вас, господин Юри. И я, Лореллия, тоже налью вам вина...

Не успела Лореллия закончить, как Юри вскочил с места.

— Ён Би, дай вина.

— Да, старший брат...

Намгун Ён Би, которая была наготове, протянула Юри две бутылки. Юри, держа по бутылке в каждой руке, подошёл и плюхнулся перед Лореллией.

— Ухо.

Юри с ухмылкой указал пальцем на ухо.

— Мой кулак ведь сегодня слегка задел его, так?

— Совсем чуть-чуть, верно?

— Чуть-чуть или нет, но задел. Так что со мной выпьешь не чашу, а целую бутылку.

— Какая связь между тем, что ты меня задел, и питьём из бутылки?

— Я сегодня был молодцом, так что ты можешь хотя бы подыграть мне?

Чпок. Пробка, выбитая большим пальцем, пролетела мимо уха Лореллии.

— Какой дерзкий.

Сказала Лореллия с лучезарной улыбкой. Но это были лишь слова, она не отступила и протянула руку, чтобы взять бутылку.

— Хорошо. Ты впервые за целый год коснулся меня, Лореллии, поэтому я подыграю твоей скверной выходке. Но я, Лореллия, буду считать эту бутылку за одну чашу.

— Предлагаешь выпить залпом?

— Ты предложил мне выпить из бутылки, не имея уверенности даже в этом?

Вместо ответа Юри усмехнулся.

— Как только эта ночь закончится, я, Лореллия, покину это место и отправлюсь к Центральному морю. Завтра и ты, господин Юри, покинешь гору Ыйчхон и отправишься в путь.

— Да.

— Господин Эстор и госпожа Тёмный Цветок, похоже, отправятся вместе с тобой, это так?

— Госпожа Ха Рён сама нашла меня, а Эстор тоже покинул особняк Орсия, заявив, что последует за мной. Мы втроём вместе пересекли море, так что и дальше будем идти вместе.

— Значит, ты, господин Юри, будешь определять, куда направятся эти трое. Я, Лореллия, желаю, чтобы твой путь был свободен, но, умоляю, не направляй его на Чёрный путь. Ибо если ты это сделаешь...

— К счастью, у меня есть целых два человека, которые отругают меня, если я сверну не туда.

Юри поднял бутылку со слабой улыбкой.

— Они оба строги и беспощадны, так что если я сделаю неверный шаг, они объединятся и даже изобьют меня, чтобы вернуть на правильный путь. Так что очередь отчитывать меня до тебя, госпожа Лореллия, не дойдёт.

— О, как жаль. Господин Эстор сказал, что в будущем постарается достичь с тобой равных результатов, а что думаешь ты, господин Юри?

— Я должен быть сильнее и чаще побеждать, чтобы этот отстающий Эстор тренировался ещё усерднее, так что и впредь я должен превосходить Эстора.

При этих словах Эстор рассмеялся с ошарашенным выражением лица.

— Госпожа Ха Рён сказала, что её жизнь сильно изменилась благодаря тебе. А что думаешь ты, господин Юри?

— Полностью согласен. Для госпожи Ха Рён я — словно ниспосланное небесами чудо. Так что пусть госпожа Ха Рён питает ко мне глубочайшую благодарность и ведёт себя подобающим образом.

На этот раз Ха Рён цокнула языком. Хоть это и была правда, слышать подобное прямо в лицо было довольно неприятно.

— Ты, господин Юри, глубоко вмешался в жизни этих двух людей.

— И не только я. Они тоже глубоко вмешались в мою жизнь.

Сказав это, Юри горько усмехнулся.

В этом мире было несколько человек, которые глубоко вмешались в жизнь Ли Су Хёка, ставшего «Юри». И тем, кто стал для него огромным поворотным моментом, после Лореллии...

Он до сих пор чётко помнил.

Жизнь, которая могла начаться и закончиться в крошечной комнатке в провинциальном Ольдоре.

Жизнь, в которую она ворвалась, бесцеремонно выломав дверь.

Блондинка с голубыми глазами, в белом платье и широкополой шляпе.

— Ты, госпожа Лореллия, тоже глубоко вмешалась в мою жизнь.

С горькой усмешкой сказал Юри.

— Я тоже хочу стать для тебя, госпожа Лореллия, таким человеком.

— Как дерзко. Ты слишком слаб, господин Юри, чтобы вмешиваться в мою жизнь.

— Я буду молиться, чтобы ты достигла желаемого у Центрального моря.

— Если уж собираешься молиться, молись Богине Порядка.

Улыбнувшись друг другу, они поднесли бутылки к губам.

— Только не используй внутреннюю энергию для подавления опьянения, как какой-то новичок.

— Я хорошо пью.

— Я, Лореллия, тоже за всю жизнь ни разу не была пьяна.

Не договариваясь, они одновременно влили вино себе в рот.

Глоток, ещё глоток. Это было вино, крепость которого не шла ни в какое сравнение с соджу или пивом. Он никогда не пил его на Земле, но, наверное, это была китайская водка — гаолян.

«Что за пойло...»

Казалось, пищевод выжигают огнем. Он чувствовал каждую каплю обжигающей жидкости, стекающей изо рта и оседающей в животе. Ему невольно пришла в голову мысль, что он зря выпендривался с предложением выпить из бутылки.

Но он заставил себя стерпеть и продолжал вливать в себя вино. К счастью, это тело оказалось устойчивым к алкоголю. Неужели оно и вправду такое крепкое?

«Угх...»

Когда он выпил чуть больше половины, вино, которое он вливал в себя через силу, начало проситься обратно. Он снова подавил этот порыв алкоголем.

Юри покосился на Лореллию, чтобы посмотреть, как у неё дела, и увидел, что она уже полностью осушила бутылку и с сияющей улыбкой смотрит на него. Слова о том, что она ни разу в жизни не была пьяна, похоже, были правдой.

«Кха...»

Ему с трудом удалось опустошить бутылку. Юри глубоко вздохнул, пытаясь усмирить бушующий огонь в животе. Но неподавленное опьянение тут же ударило в голову.

— Ты собираешься упасть в обморок?

С усмешкой спросила Лореллия. Юри не ответил, а лишь быстро протянул руку, схватил закуску и засунул её в рот.

— Больше не пьём.

Лореллия с хихиканьем поднялась с места. Она смотрела на ярко пылающий костёр. Юри, пошатываясь, тоже встал и вместе с ней уставился на огонь.

[Господин Юри.]

Донëсся тихий голос по звуковой передаче. Юри повернул голову и посмотрел на Лореллию. Она не смотрела на него.

Она смотрела на костер, пылающий так ярко, что освещал всю ночь, на горящие в нём дрова и оседающий пепел.

[Пламя не только сжигает дотла. Оно также освещает ночь и дарит тепло.]

[...]

[Огненная вспышка, Техника Уничтожения Зла, Божественное Искусство Небесного Демона. Так же, как они сами определяют своё название, так и ты, господин Юри, решаешь, каким пламенем тебе стать. Я, Лореллия, хочу сказать тебе только одно.]

Лицо Лореллии, окрашенное оранжевым светом пламени, повернулось к Юри. Даже в её кроваво-красных глазах сейчас отражалось сияние костра.

[Стань пламенем.]

***

Ночь прошла, и на рассвете Юри проснулся и вышел на улицу.

Лореллии уже не было. Он знал, что она ушла. Вчера они вдоволь наговорились и попрощались, поэтому он не сожалел о её уходе.

«Однажды».

Они снова встретятся. Юри посмотрел на свет, разгорающийся вдалеке в небе, а затем перевёл взгляд на центр тренировочной площадки.

Костер, пылавший всю ночь, почти догорел, оставив лишь тлеющие угли. Если оставить всё как есть, он вскоре полностью погаснет.

Но ночь уже прошла. Даже если огонь погаснет, наступит утро, и темнота отступит.

Юри протянул руку к костру.

Вспых...!

Повинуясь воле Юри, костёр ярко вспыхнул в последний раз и окончательно погас.

— Ох... как живот скрутило.

Всё-таки выпить вчера бутылку залпом было перебором. Юри погладил ноющий живот и причмокнул.

Как бы там ни было, перед уходом нужно было опохмелиться.