Лэйси Юдзуха.

Она тяжело вздыхала, стоя перед башней Дересия.

Поездка выдалась богатой на события.

Когда она только отправлялась в Альтеран, она думала, что это будет такая же приятная поездка, как и в прошлом году.

На выставке можно было бы посмотреть на креативную и забавную магию и артефакты, а в городе — вдохновляюще пообщаться с молодыми магами. Для Лэйси прошлогодняя выставка была именно такой.

Но в этом году всё было ужасно. Из-за неожиданной встречи по пути она не смогла нормально насладиться выставкой, а затем оказалась втянута в теракт.

Из-за этого теракта есть вероятность, что магическая выставка не будет проводиться в течение следующих нескольких лет.

Последствия «Хроник Акаши» оказались более долгими и изматывающими, чем предполагала Лэйси, поэтому она целую неделю пролежала в поместье клана Мейвелд.

Тело восстановилось, но обратный путь дался тяжело. Всё потому, что на сердце было тяжело и неспокойно.

Да и сейчас тоже. Причина, по которой она никак не могла войти в башню Дересия, куда обычно входила с радостью и трепетом, крылась в письме, лежавшем во внутреннем кармане мантии.

«Как мне это объяснить?»

Эта встреча была случайной, а не заранее спланированной. Это правда так, но поверит ли она? Лэйси знала, что психологическое состояние Елены нестабильно. А если она всё как-то не так поймет или...

«Что, если она подумает, что я тоже одержимая?»

Именно это тревожило больше всего. Какие бы отговорки она ни придумывала, пока она скрывает, что является одержимой, в итоге её всё равно обвинят во лжи.

«Письмо — тоже проблема».

Она не стала заглядывать в него тайком, поэтому не знала содержания. Оставалось лишь надеяться, что это письмо не разбередит и без того нестабильную психику Елены.

— Не может быть, чтобы не разбередило.

Учитывая их историю и отношения, оно в любом случае станет триггером. Как ни вздыхай перед башней, ничего не изменится. Лэйси тяжелым шагом двинулась вперед.

Но всё же она не могла сразу пойти к Елене. Первым делом она направилась в комнату Орки на самом верхнем этаже башни.

— Говорите, её нет на месте?

— Да.

Её перехватили по пути. Старший маг башни с густой бородой на усталом лице, потягивая чёрный кофе, произнёс:

— В последнее время, видимо, на госпожу Орку снизошло вдохновение, она часто выходит за пределы башни.

— Вдохновение?

— Говорят, она придумала новую магию.

— Это... редкое явление, не так ли?

Орка, которая, как предполагалось, уже давно перешагнула 7-й ранг и достигла 8-го ранга, считала идеалом своей уникальной магии «Хроники Акаши».

Ей предстоял ещё такой долгий путь для завершения этой магии, и вдруг новая магия? К тому же требующая выходов за пределы башни. Лэйси просто не могла себе этого представить и удивлëнно заморгала.

«Чем она опять занимается, пока меня не было?»

Неужели она решила бросить «Хроники Акаши» сейчас? Если так, Лэйси не собиралась молчать и намеревалась высказать свои возражения.

Она добровольно предоставила своё тело ради завершения «Хроник Акаши» и даже перенесла позор, когда её стошнило прямо перед этим несносным мужчиной!

«Если она бросит "Хроники Акаши" на этом этапе, значит, она провела на мне эксперимент и решила, что это неосуществимо!»

Хотя Лэйси сама вызвалась участвовать в этой незавершëнной магии, что можно было приравнять к клиническим испытаниям, высказать своё недовольство она имела полное право.

— Елена тоже выходит вместе с ней?

— Эта девочка... находится в башне.

Услышав этот ответ, сопровождаемый горькой усмешкой, Лэйси тяжело вздохнула.

— И как долго?

— Последние десять дней она не возвращалась домой. А, ну, она не то чтобы совсем заперлась в комнате. До недавнего времени, а точнее три дня назад, она исправно выходила на каждый приём пищи вместе с госпожой Оркой.

— Три дня назад?

— Потому что госпожа Орка ушла три дня назад. И я, и другие маги заходили к ней во время каждого приёма пищи... но даже не видели её лица. Да и силой вломиться мы не можем.

Само собой. Во всей башне Дересия только Орка и Лэйси могли проводить с Еленой время вне магических исследований.

— Ах... верно. Я слышал новости о том, что ты достигла 6-го ранга. Поразительно.

— Это была ситуация, в которой я бы неминуемо погибла, если бы не преодолела предел.

— Не каждый способен преодолеть предел в такой ситуации. 6-й ранг в 29 лет... хо-хо... Елена, конечно, невероятна, но и ты от неё не отстаешь.

— Спасибо.

Хотя это был комплимент, сказанный с улыбкой, слушать его было неприятно. Казалось, он намекал на то, что это она, а не Елена, должна была стать ученицей Главы башни.

Ничего не поделаешь. Маги, как правило, отличаются эксцентричным и замкнутым характером, но при этом ожидают от других великолепных человеческих качеств, которых сами лишены.

Некоторые старшие маги считали, что Лэйси, обходительная со всеми и обладающая выдающимся талантом, куда больше подходит на роль следующего Главы башни, чем Елена, которая не умеет вести за собой младших и не уважает старших.

Лэйси ненавидела подобные оценки. Она переживала, что её существование станет для Елены очередным источником давления.

Ведь это сама Лэйси отказалась от того, чтобы стать ученицей Главы башни.

***

— Елена?

Её комната занимала весь этаж прямо под самым верхним.

Дверь, которую было видно сразу при выходе из лифта, была плотно закрыта. Лэйси бросила взгляд на еду, оставленную у входа. Принесëнный к обеду поднос уже давно остыл.

— Елена? Это я, Лэйси. Ты спишь?

Тук-тук. Она легонько постучала, и вскоре дверь открылась.

— А, старшая.

Взлохмаченные, спутанные светлые волосы. Лицо немного похудело по сравнению с тем, каким было до отъезда. Впалые глаза.

— Когда вы вернулись?

Возможно, из-за того, что Орка следила за её питанием, выглядела она лучше, чем Лэйси себе представляла.

— Сегодня.

— Я слышала, вам пришлось тяжело, и вы сразу пришли в башню?

— По пути я вдоволь отдохнула в карете. Можно войти?

Елена со слабой улыбкой отошла от двери, пропуская её.

Это была просторная комната, в которой можно было просидеть три дня безвылазно и не испытывать особых неудобств. Здесь были и туалет, и ванная.

Однако тут было не очень чисто. Повсюду валялись магические гримуары и диссертации, а около кровати и дивана царил настоящий хаос.

Лэйси переводила взгляд со скомканной, растрëпанной постели, на которой валялись куклы, на диван, где в беспорядке лежали подушка и одеяло.

— В кровати не спится.

Елена произнесла это тоном оправдания.

Каждый день она ворочалась в кровати, обнимая куклу, которую привезла из приюта, и, так и не сумев уснуть, в конце концов сворачивалась калачиком на диване.

Раньше она бы залила в себя алкоголь, но после разговора с Оркой перестала пить. Как ей и советовали, она решила полагаться не на алкоголь, а на магию.

— А еда...

Она не договорила. Потому что увидела на полу вокруг заваленного бумагами стола скомканные обёртки.

Сухие, безвкусные калорийные батончики. Лэйси тяжело вздохнула и покачала головой.

— Если будешь питаться такой гадостью, тебе влетит от госпожи Орки.

— Она скажет, что от этого мозги не работают.

Хихикнув, ответила Елена. Шаркая ногами, она подошла к дивану, села, обняла подушку и пристально посмотрела на Лэйси.

— Вы в порядке, старшая?

— Я?

— В Альтеране же случилось кое-что серьезное. Ах да, поздравляю. Я слышала, что вы достигли 6-го ранга.

— Я нигде об этом не болтала, откуда все уже знают?

— Госпожа Орка рассказала.

Хотя это и не было особым секретом. Лэйси кашлянула и села напротив Елены.

— В Альтеране... ну, я чуть не погибла. Но я в порядке. Даже не поранилась.

«Почему ты не возвращаешься домой? Что это за бардак? Как ты тут была, пока меня не было?» и так далее.

Она хотела о многом спросить, но ответы были слишком очевидны.

***

— Домой? Просто так. Мне здесь удобнее, чем дома.

— Бардак в комнате — ничего не поделаешь. Я никого не пускала убираться. Да и так удобнее. Если убрать, всё равно потом снова будет беспорядок.

— Пока вас не было, всё было нормально. Мои дни всегда проходят одинаково.

— Я рада, что вы благополучно вернулись. Я очень переживала. Кстати, старшая. В Альтеране...

***

— Сильно.

Неожиданно раздался её голос.

— Я слышала, он сильно пострадал.

Лэйси моргнула и посмотрела на Елену.

— Хм... ты обо мне? Я не пострадала физически. Разве что внутренние повреждения, из-за них пришлось немного помучиться...

— Я о Юри.

Она сказала это с улыбкой.

— Я слышала, его раны были очень тяжелыми. Что после того, как всё закончилось, он шатался во время разговора, а в карете и вовсе потерял сознание?

— ...

— Ах, вы, должно быть, не видели. Ведь тогда вашим телом управляла госпожа Орка. Я тоже услышала это от госпожи Орки.

— Хм...

Как ответить? Лэйси немного замялась, а затем кивнула.

— Раны... и правда были серьёзными. Противник был слишком силён. Сбежать было невозможно, а поскольку он сражался, защищая меня, он не мог должным образом уклоняться от атак...

— Ничего не поделаешь, так ведь?

Слова Лэйси оборвались.

— Ведь если бы вы не достигли 6-го ранга, госпожа Орка не смогла бы перенестись. В той ситуации, кем бы ни был противник, ему пришлось бы сражаться, защищая вас.

Что это?

Лэйси замерла от последовавшего ответа. Это были вполне логичные слова, но почему-то... они словно скребли по поверхности эмоций, как ногтями по классной доске.

— А как насчет Ха Рён?

— Она тоже была ранена.

— Казалось ли, что они с Юри хорошо ладят?

— Ну... как сказать? Мы не так много общались, чтобы я могла это почувствовать.

Она солгала.

Хотя это правда, что они не так много разговаривали, но всё же можно было почувствовать, ладят ли они. Особенно та открытая враждебность, которую Ха Рён продемонстрировала при их встрече на выставке...

— Было ли всё так же, как два года назад?

С улыбкой спросила Елена.

— Когда Ха Рён была моим телохранителем, а Юри был моим другом детства, с которым мы вместе жили.

Она не могла ответить сразу. Лэйси на мгновение замешкалась, прежде чем выдавить из себя голос.

— Не знаю. Я ведь не видела, как было два года назад.

— Они не спрашивали обо мне?

— Госпожа Ха Рён... спрашивала, как ты поживаешь.

— А Юри?

Её слабая улыбка казалась треснувшим стеклом, которое вот-вот разобьëтся вдребезги. Что бы Лэйси ни сказала, казалось, её слова падали в чёрную дыру. Ей было тошно и душно.

— Я получила письмо.

В конце концов, Лэйси с коротким вздохом достала письмо из-за пазухи.

Как только она услышала слово «письмо», глаза Елены широко распахнулись.

— Это письмо тебе от господина Юри. Он просил передать...

Елена, едва не скатившись с дивана, протянула руку к письму. Лэйси от неожиданности отшатнулась, но Елена успела схватить её за запястье.

— Ах...

Глаза Елены, с отчаянным выражением вцепившейся в её запястье, задрожали.

— Про... стите.

— Нет... ничего.

Лэйси взяла себя в руки и протянула письмо.

Елена, вздрагивая плечами, положила письмо на колени. Её тусклые золотистые глаза метались между письмом и лицом Лэйси.

Было очевидно, что она хочет вскрыть письмо прямо сейчас, но сдерживается из-за того, что перед ней сидит Лэйси.

— Господин Юри просил передать кое-что на словах.

— Мне...? Лично?

— Да.

Казалось, оставаться здесь дольше было нельзя. Лэйси, чувствуя такой дискомфорт, словно в неё вонзились шипы, поднялась с места.

— Он сказал, что будет ждать.

— ...?

— Не знаю, чего именно он будет ждать. Я пойду. Елена, как ты и сказала... хм... мне, наверное, стоит отдохнуть.

Карета, на которой она ехала сюда, не доставляла никаких неудобств, а вот находиться здесь было очень неуютно.

— Да. Хорошо отдохните, старшая.

Проводив её до двери.

Она остановилась, собираясь тут же разорвать письмо.

Это письмо было написано и отправлено «нынешним» Юри. Письма, которыми они обменивались в прошлом, были от «настоящего» Юри, так что это письмо было первым, полученным от Юри нынешнего.

Подумав об этом, она просто не могла его порвать. Покусывая губы, Елена поспешно подошла к столу и села.

Письмо, запечатанное воском. Если попытаться сорвать печать силой, конверт некрасиво порвëтся. А если порвать с другой стороны, конверт будет некрасиво смотреться, если хранить его целиком.

Поэтому она осторожно надрезала ножом место под печатью. При виде аккуратно вскрытого конверта её сердце затрепетало от давно забытого чувства волнения.

Письмо... было не таким уж и длинным. Но она не чувствовала разочарования. Это было первое письмо. Весточка спустя два года. Должно быть, пока ещё слишком много неловкости, чтобы вывалить всё накопившееся.

[Елене.]

.

.

Прочитав его несколько раз, Елена резко вскочила.

Естественно, оно сильно отличалось от писем, которыми она обменивалась с настоящим Юри. Другой почерк. Другая манера изложения. Другие эмоции.

Иначе и быть не могло. Письмо отправил не тот Юри, который был другом детства Елены.

Это был кто-то другой, а не тот Юри, которого она видела в последний раз десять лет назад, не тот, чьи письма были лишены искренности и эмоций, кто редко отвечал и просил больше не писать ему.

«В конце концов, это другой человек».

Тело то же, но душа в нём другая. В этом и заключается суть одержимости. И это «другое» было для Елены источником сложных чувств, смеси любви и ненависти.

Горечь по умершему другу детства, надежда на то, что одержимый в его теле окажется настоящим другом детства, возникшая к нему симпатия. И чувство вины за это.

— Письма.

Старые письма, которыми она обменивалась с другом детства Юри, всё еще сохранились.

«Юри, что ты... мне писал?»

Не было искренности. Не было эмоций. Ответы приходили редко. Такое впечатление у неё осталось, но что именно там было написано, она почти не помнила.

Юри неохотно рассказывал о себе. Большей частью его ответы были лишь реакцией на то, что Елена писала в своих письмах.

Елена, пошатываясь, поднялась. Последние два года Елену мучил именно Юри, одержимый. И причиной, по которой она решила с головой уйти в магию, тоже был этот самый Юри.

Настоящий Юри... начал стираться из её памяти.

«Нет...»

Она поняла, что должна снова взглянуть на те письма.

Подобная мысль посетила её впервые за два года. Ей было больно и страшно, поэтому она не открывала их все эти два года, но и не выбросила.

Елена накинула мантию и вышла из комнаты. Встречные маги пытались с ней заговорить, но она их игнорировала.

Низко надвинув капюшон, она покинула башню и впервые за неделю вернулась в поместье.

***

— Письма... письма...

Под кроватью. Она открыла запечатанную магией коробку. Письма, которыми они обменивались на протяжении 10 лет. Высыпав содержимое коробки и разбирая письма, она вдруг осознала.

«Их слишком мало».

Она быстро поняла причину. Два года назад, когда она отправилась в Ольдор, чтобы забрать Юри. Комната Юри на втором этаже в ветхом многоквартирном доме.

«Можем обменяться и прочитать.»

Они договорились обменяться письмами, которые писали друг другу, и прочесть их. После этого в поместье... они сблизились, обменялись письмами, но свои она так и не получила обратно.

— ...

Елена сглотнула и поднялась на ноги.

Дверь в комнату, которую она толкнула впервые за два года, оказалась намного легче, чем она думала, и открылась плавно, без единого скрипа.

В аккуратно прибранной комнате благодаря магии даже пыль не скопилась. Елена положила руку на трепещущую грудь и медленно вошла внутрь.

Ей не хотелось оставаться здесь слишком долго. Первым делом она подошла к столу. В первом и втором ящиках лежали лишь письменные принадлежности и чистая бумага.

Третий ящик.

Там лежали аккуратно сложенные письма и одна старая книга.

— ...?

Она собиралась забрать только письма и уйти, но её рука сама потянулась и взяла книгу.

— Дневник...?

Судя по почерку, это был дневник настоящего Юри. Елена вздрогнула и съежилась.

Это чужой дневник. Его нельзя читать. Эта мысль крутилась в голове, но Елена закусила губу.

Это последняя вещь, которую настоящий Юри оставил в этом мире. У Юри нет семьи.

Среди знакомых настоящего Юри только Елена знала о том, что он умер, а в его тело вселился одержимый.

«Я имею право прочитать его».

Подавив дрожь и волнение, она перевернула страницу дневника.

[Снова пришло письмо от Елены.]

Этот дневник Юри начал вести, когда ему исполнилось 17 лет и он покинул приют, начав самостоятельную жизнь.

Он не вёл его каждый день.

Очень редко, когда ему не спалось. Когда ему становилось противно от самого себя, тупо лежащего в кровати, и от того, что его окружало, и хотелось хоть что-то написать. Когда нужно было выплеснуть то, чем были переполнены сердце или голова.

Он делал записи именно в такие моменты, так что по сути это нельзя было назвать дневником.

[Эта сука опять прислала целое письмо хвастовства, о котором я не спрашивал. Жизнь в мегаполисе то, магия сё.]

Это была мусорная корзина, куда он сливал эмоции, которые не мог выразить в письмах.

[Что я буду делать после выпуска из приюта? Да что-нибудь буду делать. Зачем она вообще постоянно пишет мне о том, как хорошо устроилась?]

Загноившиеся и сгнившие эмоции.

[Зачем мне к тебе ехать? Чтобы стать у тебя мальчиком на побегушках? За кого ты меня, блядь, принимаешь, девка?]

Комплекс неполноценности, превратившийся во враждебность.

[Говорят, маги часто дохнут во время экспериментов, так почему эта тварь Елена всё никак не сдохнет? До каких пор она собирается слать мне письма с одним лишь хвастовством? Сука, которая только и умела, что реветь, пуская сопли...]

Елена не смогла читать дальше и зажала рот рукой.

У неё кружилась голова, а внутри всё перевернулось так, что к горлу подступила тошнота.

«Помнишь, что ты сказала в день, когда мы покидали Ольдор?»

Строки из письма Юри прозвучали голосом в её ушах.

«Тогда ты сказала: «Ты ещё будешь считать удачей то, что я приехала за тобой сегодня».

Казалось, её сейчас стошнит.

«Ты была права. То, что я встретил тебя тогда, — лучшая удача в моей жизни.»

Елена тяжело задышала и осела на пол. Головная боль, которая в последнее время отступила, нахлынула вновь. Треск, треск...! В её расшатанных эмоциях закипели электрические разряды.

Ток становился всё сильнее. Если так пойдёт и дальше, эта комната и всё поместье сгорят дотла.

И что с того? Разве нужно сдерживаться? За эти два года это место так и не стало домом. С тех пор как ушла Ха Рён, она проводила больше времени в башне, чем дома.

Даже если дом сгорит дотла, не случится ничего страшного. Стоит ей только сказать, и в любой момент появится новый дом, куда лучше этого.

Это был внутренний демон. Эмоции вторгались в разум, нашëптывая о разрушении. Они подстрекали её уничтожить всё, что причиняет боль, и обрести покой.

И дневник, и письма, и воспоминания, и дом — всё.

— Н-нет...

Елена схватилась за голову, которую словно жгло электричеством. Нельзя сжигать. В этом доме оставались вещи, которые не должны были сгореть.

Кукла, привезëнная из приюта, подаренная Юри — тем самым Юри, который писал, что желает её смерти. Письма, которыми они обменивались.

Воспоминания о тех полугодах, когда она была не одна.

Подаренная ей заколка.

— ...

Электрический разряд, раздувшийся до такой степени, что казалось, он вот-вот взорвётся, втянулся обратно в тело Елены.

***

— Ого.

В комнате, куда она вернулась спустя четыре дня, её ждала ученица, выглядевшая иначе, чем обычно.

Вместо привычной мантии на ней было белое платье. Слишком отросшие волосы остались длинными, но она их аккуратно расчесала, так что они больше не торчали растрëпанной копной.

— Какая ты красивая.

Орка улыбнулась, снимая небрежно накинутый жилет.

Она отличалась от той, что была четыре дня назад. Изменился не только её внешний вид. Произошли некие перемены в её душевном состоянии, и эти изменения... направились в то русло, на которое Орка и надеялась.

— Учитель.

Произнесла Елена, теребя лежащую на коленях синюю заколку. На её бледном, как у больной, лице расплылась искажённая улыбка.

— В прошлый раз вы говорили. Что все проблемы, которые меня мучают и тяготят, можно решить, достигнув вершины магии.

— Говорила.

Орка посмотрела на ученицу взглядом, источающим привязанность.

— И ещё вы говорили, что я смогу стать такой же сильной, как вы... нет, даже сильнее вас.

— И это говорила.

В самом конце письма.

Были написаны слова: «Я боюсь, что ты откажешь, но я хочу снова с тобой встретиться».

Там же говорилось, что если она напишет ответ, то пусть оставит его в Гильдии авантюристов.

[Я буду ждать.]

Она не написала ответ.

В этом не было необходимости. Есть эмоции, которые невозможно вместить в письмо и передать словами. Чтобы передать их наверняка, они должны встретиться лично.

— Я хочу поскорее стать сильнее.

Настолько, чтобы Юри больше не нужно было защищать её. Настолько, чтобы она сама смогла защитить Юри. Настолько, чтобы исполнить желание, о котором мечтает Юри.

— Как можно… как можно скорее.

Письмо, которое она за ночь перечитала несколько десятков раз, лежало у неё за пазухой.

Она бережно сжала в руке заколку, которую ещё не заколола в волосы.

— Хорошо.

Орка лучезарно улыбнулась и кивнула.

Похоже, ей придётся поскорее завершить «Громовую Тюрьму», прежде чем угаснет это радостное безумие.