Первым инцидентом в Чехии, произошедшем в сентябре 1977-го, стало убийство выстрелом Михаила Ивановича Петрова... настоящее имя, Рейнхард Бирман. Ранее Бирман был объявлен в розыск правительством Германии, обвинявшим его в нарушениях прав человека на территории бывшего ГДР, где он занимал должность директора «511-го детского дома». Он был детским психологом и психиатром, работавшим на Министерство внутренних дел, чьё научное призвание лежало в области коррекции личности... иными словами, специалист по психологической обработке, «промыванию мозгов». Он принимал непосредственное участие в основании заведения, но, к тому времени, как Йохан уничтожил его изнутри, успел покинул свой пост. С падением Берлинской стены, Бирман бежал в Чехословакию.

Здесь, в Праге, он открыл подпольный детский дом с целью продолжить свои эксперименты, однако позже расследование не выявило никаких признаков того, что кто-либо из детей подвергался психологическому насилию. В сущности, он был любим своими воспитанниками. После убийства, сироты утверждали, будто видели красивую белокурую женщину, покидавшую место преступления; тем не менее, полиция Праги отводила роль главного подозреваемого некому журналисту по имени Вольфганг Гриммер, посетившему Бирмана ранее тем же днём. Второй инцидент произошёл всего спустя сутки.

В районе Прага 5, на территории заброшенной фабрики были обнаружены тела инспектора Земана, занимавшегося Гриммером по предыдущему делу, и ещё двух неопознанных мужчин. Как позже выяснится, при коммунистическом режиме, оба они служили в печально известной Чехословацкой тайной полиции, но, с момента её распада, как и многие их коллеги, вынуждены были прибегнуть к нелегальным заработкам. Описание подозрительного человека, замеченного поблизости, явно соответствовало внешности Гриммера. Полиция официально объявила его разыскиваемым по подозрению в убийстве.

Но детектив Ян Сук, прямой подчинённый Земана, пришёл к иному выводу. Могло ли быть, что мотив убийства был связан с тёмными делами самого Земана, занимавшегося разоблачением бывших агентов тайной полиции внутри участка? В личном шкафчике Земана он обнаружил большую сумму наличными, о чём доложил наверх, подкрепив всё догадками о существовании преступного сговора, коррумпированности бывшего начальника, получившего эти деньги за молчание от некоторых из свои коллег.

Не прошло и дня с момента доклада Сука, как глава полицейского участка и двое детективов, обвиняемых в прошлой принадлежности к СГБ[5], были найдены мёртвыми в результате отравления конфетами, начинёнными мышечным релаксантом. Причина всех этих убийств лежала куда глубже и представляла собой проблему куда сложнее простого стремления людей старого порядка приспособиться к новым реалиям.

Действуя на свой собственный страх и риск, детектив Сук вошёл в контакт с Гриммером, человеком, наиболее близким к центру событий. Не веря в виновность Гриммера, Сук предложил ему дружескую помощь и получил в ответ ключ от банковской ячейки, оставленный Бирманом, первой из жертв. Сочтя поведение Сука подозрительным, полиция начала следить за каждым его шагом; тем не менее, следуя зову совести, Сук извлёк аудиокассету из хранилища банка Прохазка. Голос на плёнке принадлежал Йохану, это был допрос под гипнозом, произведённый, когда тот был ещё ребёнком - физический носитель, содержавший обрывок совершенно секретной информации, который Бирман забрал с собой, покидая «511-й детский дом».

Впоследствии, наёмные убийцы расправятся с двумя детективами, посланными следить за Суком, и нанесут самому Яну огнестрельное ранение близкое к смертельному, когда тот, наконец, докопается до истины. Всё началось с того, что один из влиятельных бывших сотрудников тайной полиции был нанят неизвестным немцем для сбора данных об исследованиях, проводимых над Йоханом, но, после того, как людей, вовлечённых в процесс, стали убивать одного за другим, дальнейший ход вещей оказался нарушен, и события начали разворачиваться по собственному сценарию. Излишне говорить, что за всем этим стоял сам Йохан, однако полиция Праги до сих пор избегает давать какие-либо комментарии по данному вопросу.

В том виде, в котором оно представлено, это дело полно нераскрытых загадок. Я попросил об интервью детектива Сука. И, хотя он предупредил, что из-за наличия многих деликатных моментов не сможет разглашать информацию целиком, он всё же согласился встретиться и поговорить со мной.

Моим первым впечатлением о детективе Суке, когда он появился в кафе «Ориенталь», расположенном на холме, ведущем к Пражскому Граду, было его соответствие образу очень молодого, полного рвения детектива полиции. Он был одет в хорошо сочетающиеся тёмно-синий костюм, голубую рубашку с вертикальной застёжкой на пуговицах и сизый галстук. Мне запомнились его уложенные на пробор светлые волосы и добрые глаза. Мы пожали друг другу руки, и он заказал чай с жасмином.

- Вы раскрыли серию убийств, произошедших в полиции Праги. Правда ли, что в это дело был замешан Йохан?

«Прежде всего, позвольте сказать, что это не я раскрыл дело. Теперь, возвращаясь к вашему вопросу... Учитывая все улики, я верю, что приписывать эти преступления Йохану вполне обоснованно. Однако, поскольку он сейчас находится в коме, нет никакого способа добиться от него свидетельских показаний или признания вины, так что, к сожалению, правда в том, что мы не можем утверждать о его причастности с той долей вероятности, с какой хотели бы это делать».

- Есть очевидные случаи, где для вынесения вердикта признания обвиняемого не требуется. Почему в этот раз всё иначе?

«Что ж... если бы мы поместили его на скамью подсудимых только на основании моих логических выводов по данному делу... боюсь, суд счёл бы их недостаточными».

- Довольно расплывчатый ответ.

«М-м-м... Ну... вы знаете о человеке, которого видели на многих местах преступлений?».

- Да, высокий мужчина с большой сумкой на плече... мистер Гриммер, верно? Есть ещё показания о красивой светловолосой женщине.

«То, о чём я собираюсь вам сейчас рассказать, произошло со мной на самом деле, и я не берусь давать этому никакой субъективной оценки. Я предоставляю вам право сделать выводы самому... Женщина со светлыми волосами всегда присутствовала на месте преступлений. Она определённо виновна в убийстве тех людей. Бирман, инспектор Земан, сотрудники тайной полиции, с которыми он был связан, двое детективов, следивших за мной... она застрелила их всех. Как отдельное обстоятельство, я встретил женщину в баре, в который часто заходил после работы. Я почувствовал влечение к ней и она, как я думал, разделяла мои чувства. Это случилось как раз в тот момент, когда я оказался втянутым во всю эту историю. У неё были светлые волосы, и её имя было Анна. Анна Либерт».

- И это была настоящая Анна... Нина Фортнер?

«Любой, взглянув на её фотографию, сказал бы, что это была Нина. Она и правда была в то время в Праге... однако, во время наших с Анной встреч, находилась в другой части города, существуют многочисленные свидетельства подтверждающие это. Анна, которую я знал, выглядела в точности как Нина, с той разницей, что была, вероятно, немного выше ростом».

- Тогда...

«Понимаете, как тяжело будет объяснить это в суде? Тем не менее, это правда».

- Да, я вижу. Подобная история потребует от рассказчика изрядной доли мужества.

«Да. Когда кое-кто посоветовал мне начать подозревать человека, которому я доверял больше всего, в чью виновность не хотел бы поверить, и правда не замедлит обнаружить себя, это открыло мне глаза. Размышляя об этом сейчас, быть может, в тот момент я впервые почувствовал уверенность в том, что способен выполнять свою работу».

- Теперь, когда мы предположили, что это Йохан ответственен за те убийства, каковы могли быть его мотивы?

«Я обнаружил кассету в хранилище банка Прохазка. Это была часть исследований, проведённых Бирманом, когда тот работал директором «511-го детского дома» в Восточной Германии. На плёнке был записан голос Йохана, ещё мальчика, и я считаю, эта кассета стала тем предметом, вокруг которого развернулась борьба между агентами бывшей тайной полиции и уже повзрослевшим Йоханом».

- Получается, Йохан предпринял шаги против тайной полиции для того, чтобы уничтожить кассету, которая доказывала его существование.

«Думаю, это отчасти правда, но, что также возможно, он хотел получить и другие материалы Бирмана... скажем, список всех прочих воспитанников детского дома. К тому времени, как мне представился шанс прослушать кассету, Йохан уже успел заполучить её в свои руки и стереть часть, относящуюся к списку».

- Что, как вы полагаете, он собирался с ним сделать? Не организовать же встречу выпускников, право.

«Он, вероятно, хотел связаться с ними и получить над ними контроль. Таким вот человеком был Йохан».

- Далее, расскажите мне о мистере Гриммере. Нам важно понять его позицию, если мы надеемся распутать клубок тайн, окружающих Йохана.

«Когда я собирал показания сирот из приюта Бирмана, я заметил, что все они видели в нём чуть ли не кумира. Я сомневался, действительно ли такой человек мог быть убийцей, как утверждало моё начальство. Так что, я встретился и поговорил с ним, а после решил помочь. Он был довольно застенчивый и добрый, и очень благоразумный. Он был храбрым человеком, и я обязан ему своей жизнью».

- Что вы знаете о «Великолепном Штайнере»?

«Я не хочу говорить об этом».

- Существует мнение, что после случившегося в Чехии, Гриммер начал собственное расследование, посвященное Йохану и Францу Бонапарте. Ходят слухи об отчёте, который он составил по его итогам. Вы знакомы с его содержанием?

«Не знаком. После того, как меня ранили, и я очутился в больнице, я никогда больше не видел мистера Гриммера. Но немецкий адвокат, Вардеман, может знать. Я слышал это, он занимался бумагами Гриммера после его смерти».

- Вы только что упомянули Вардемана. Вы вдвоём допрашивали участников литературных семинаров в особняке «Красная роза».

«Да. Это происходило в рамках расследования преступлений, совершённых бывшей тайной полицией и военными нашей страны... преступлений, возбудить дела, по следам которых у нас не было никакой возможности. Мы всё ещё не знаем, что именно произошло в особняке. Из всех людей, присутствовавших на чтениях, мы едва добились возможности поговорить с пятью, и даже они не вспомнили ничего из того, что там случилось. Однако всех их объединяло одно тревожащее обстоятельство: несмотря на то, что каждый из них имел нормальную работу и был женат, все они, за исключением одного, не сумели спасти свой брак от катастрофы и все, за исключением одного, пережили смерть собственных детей...».

- Как полиции вообще удалось выследить этих участников семинаров в особняке «Красная роза»?

«Не осталось и следа официальной документации об особняке. Ни записей о связях заведения с правительством, ни записей о том, какие именно эксперименты здесь проводились, никаких бумаг об источниках финансирования. Руины особняка не дали ничего, всё ушло будто в бездну. Мы знаем, тайная полиция сожгла много, много документов... Единственным оставшимся методом в нашем распоряжении было старое доброе обивание порогов: визиты и расспросы. Мы обошли все дома в округе развалин особняка и опросили владельцев, какого рода люди приходили туда, узнают ли они какие-нибудь лица, могут ли вспомнить хоть что-то... Потом мы нанесли визиты всем бывшим членам тайной полиции, высокопоставленным фигурам коммунистической партии, бывшим правительственным чиновникам, журналистам новостных агентств, работникам детских домов, специалистам в сфере международных отношений... мы тщательно прочесали все области, выявляя каждого, кто мог что-либо знать. Затем, мы запросили помощи у инициативной группы, добивавшейся возмещения ущерба пострадавшим от рук тайной полиции и там, наконец, встретили некоторых из людей, которых искали».

- Так что же именно это был за особняк?

«Я расскажу вам, что знаю. Он был построен более века назад и служил домом одному чешскому дворянину. Розы были посажены примерно в то же время. В 1930-х владелец был членом Национального Собрания Чехословакии; ярый сторонник независимости страны, он открыл свой особняк для целей образования и культурного просвещения чешского народа. После подписания Мюнхенского соглашения, он отправился путешествовать по Европе, выступая с речами, обличавшими зловещие планы Гитлера и то, какую опасность они представляли для чехов, пытаясь заручиться поддержкой для расторжения соглашения. Но, всего через год, был убит... Следующим владельцем особняка стал Судетский немец, прибывший из Богемии. Это был бывший Судето-немецкий политик, немедленно примкнувший к новой могущественной нацистской партии, где получил от Гитлера полномочия на преследование и заключение под стражу антинемецких активистов. Он находил забавным тот факт, что ранее его дом был местом сбора борцов за чешскую независимость и решил, в свою очередь, использовать его для проведения собраний по «исправлению» антифашистов... Как вы можете себе представить, они были далеки от мирных образовательных целей; особняк превратился в камеру пыток. По словам одного из наших собеседников, пожилого мужчины, проживавшего в округе на протяжении вот уже нескольких десятилетий, его называли «Особняком ужаса», людей проводили внутрь и они никогда более оттуда не возвращались, поздними ночами их леденящие кровь крики порой проникали за пределы каменных стен. Другой старик добавил, что в те времена между соседскими детьми ходило поверье о чудовище, спящем в подвале особняка «Красная роза». Когда-то чудовище принадлежало к чешскому роду, но теперь равно ненавидело и чехов и немцев. Обладая семью головами и десятью рогами, оно внушало страх одним своим видом, и, однажды вновь пробужденное к жизни, грозило обрушить на Прагу злое заклятие; и да восстанут тогда чех и немец, и да истребят друг друга. Своего рода городская легенда, если хотите...».

- Кому принадлежал особняк после Второй мировой войны?

«В день, когда немцы сдались, Судетский немец, владелец особняка, был убит. После этого, при коммунистическом режиме, здесь жил кто-то из государственных чиновников, но и они вскоре перебрались в другое место. В конце 50-х здание пустовало, поскольку особняк использовался Министерством внутренних дел и тайной полицией для секретных встреч и тому подобных целей. Готов поспорить, что Франц Бонапарта впервые посетил особняк именно в начале 60-х».

- Чем он, в результате, здесь занимался?

«Как я сказал, мы не располагаем достоверными сведениями об этом. Всё, что мы действительно знаем - был такой молодой, выдающийся психиатр, который, сумев заручиться нерушимым доверием со стороны лидеров коммунистической партии, Министерства внутренних дел, главы тайной полиции и военных генералов, создал лабораторию по перепрограммированию человеческого разума с чистого листа, в соответствии с собственными предпочтениями... Если верить одному человеку, ему достаточно было всего нескольких часов, чтобы обработать самых опасных с точки зрения правительства либеральных активистов для последующего их использования в качестве двойных агентов. Согласно другому источнику, он мог помогать партийной элите избавляться от неугодных подчинённых, насильно склоняя тех к совершению суицида. В поздние 70-е и на всём протяжении 80-х, в стране велась непрерывная скрытая борьба с освободительными движениями, такими как, например, Хартия 77, которая почти обладала силой, достаточной для того, чтобы свергнуть правительство... Государство было более чем заинтересовано в спонсировании людей и экспериментов, обещавших снабдить их механизмом контроля людских умов».

- Докладывали, что на месте развалин особняка было обнаружено большое количество человеческих скелетов.

«Это правда. Мы изначально нашли кости, принадлежавшие 45... нет, 46-ти жертвам».

- Изначально?

«Да. После этого мы продолжили выкапывать другие скелеты. Они были старше первых... Мы полагаем, они остались со времён, когда контроль был в руках нацистов».

- Что, как вы думаете, могло там случиться? Я имею в виду те 46 скелетов, которые вы извлекли в самом начале.

«На самом деле, некоторые части костей отсутствовали или были повреждены. Научная экспертиза установила возможные следы разрушающего действия азотной кислоты. Что говорит о том, что жертвы были отравлены...».

- Возможно ли, что эти кости принадлежат антиправительственным агитаторам?

«Ну, это правда, что людей содержали в особняке «Красная роза», но данные останки имеют другую природу. Из найденных 46 скелетов, 40 принадлежат мужчинам, 4 женщинам и 2 детям; благодаря нескольким обрывкам едва сохранившейся ткани, мы можем утверждать, что в момент смерти они были в официальной одежде».

- Они могли быть персоналом, работавшем в особняке.

«Я думаю, сотрудники особняка включены в общее число. По результатам опросов, которые мы проводили, выяснилось, что несколько психологов и психиатров, часто бывавших в особняке, в какой-то момент времени пропали без вести...».

- Кто мог их отравить?

«Не знаю. Не думаю, что это кому-либо известно на данный момент».

- Вы не могли бы озвучить данные расследования о том, как именно была организована система литературных семинаров?

«Мне удалось отыскать семерых участников этих чтений. Но, как я сказал ранее, только пять из них согласились отвечать на наши вопросы. Самому старшему было 40 лет с лишним, самому младшему чуть больше 30-ти. Кажется, семинары проводились, начиная с середины 1960-х и до примерно 1981-го года. В то время мальчикам было по 5-10 лет... Они были обязаны приходить в особняк раз в неделю, в пятницу в 3 часа дня. Одновременно присутствовало 5-6 человек. Они читали детскую книгу».

- Каким образом отбирали мальчиков?

«Мы также опросили их родителей, но, странное дело, ни у кого из них не сохранилось достаточно ясных воспоминаний об этой процедуре. Всё, что они понимали, это то, что они позволили своим сыновьям принять участие в спонсированной государством образовательной программе, а всё прочее - было такое ощущение, будто они никогда и не задумывались, как и почему их детей выбрали среди сверстников. И, просто чтобы вы знали, их родители не были ни анти-правительственными радикалами, ни убеждёнными партийными членами, напротив, совершенно обычными, нормальными гражданами».

- Как много мальчиков приняло участие в семинарах, в целом?

«Ну, если собрать вместе все детали, упомянутые теми пятью опрошенными, мы можем заключить, что их было порядка двух сотен».

- Кто сжёг особняк? Говорилось, что это был поджог.

«... Я бы сказал, Йохан. Вы бы предположили иначе?».

- Есть ли вероятность, что он мог забрать что-нибудь из особняка, прежде, чем сжёг его?

«Что вы имеете в виду?».

- На мгновение, предположим, существовал список всех участников семинаров, всё ещё спрятанный где-то в особняке...

«Ох, никогда даже не думал об этом. Если он искал список из «511-го детского дома», то, определённо, мог сделать это и здесь. Но у меня такое чувство, что даже если подобный список когда-либо существовал, возможно, Йохан был в нём не заинтересован. Он стёр конец пленки, которая была в хранилище, для того, чтобы записать послание для доктора Тэнмы. Он сказал, что теперь, наконец, знает, куда лежит его путь. Он следовал за своими воспоминаниями. Так что, в тот момент, когда он пришёл в особняк «Красная роза» и понял кто он и откуда, он потерял всякий интерес к контролированию других... или, по крайней мере, я так считаю».

- И, последнее, что вы сами чувствуете по отношению к этому делу?

«... Я чувствую, что зло действительно существует. В точности, как крошечный снежный ком, набирая обороты, увеличивается в размерах, зло порождает цепную реакцию. Йохан лишь высвободил немного зла, скопившегося в городе, и оно превратилось в неуправляемого монстра. Кажется, что дело раскрыто, но, возможно, зло просто покинуло город. Возможно, огромный ком зла всё ещё катится где-то, всё увеличиваясь и увеличиваясь в размерах... Мне до сих пор снится этот кошмар, даже сейчас».

Несмотря на всё сказанное, я продолжал стремиться узнать больше об особняке «Красная роза». По меньшей мере, без этого места невозможно выяснить генезис личности Йохана. Когда я сказал о своем намерении детективу Суку, он назвал мне три имени. Первое принадлежало одному из непосредственных участников семинаров, другое - юристу, представляющему интересы группы, пытающейся добиться разоблачения преступлений, совершённых тайной полицией, и преследования их по суду, третье имя отсылало меня к высокопоставленному лицу в аппарате самой тайной полиции. Детектив Сук засмеялся и сказал, что встреча с последним потребует от меня определённой смелости. Полагаю, он имел в виду, что никто не может гарантировать, что подобная встреча не будет стоить мне жизни. Однако я принял его посредничество.

Я был готов ко всему.

[5] Прим. пер.: Служба Государственной безопасности, фактически исполнявшая функции тайной полиции, была распущена 1 февраля 1990 года. После люстрации сотрудникам СГБ запрещено занимать посты в законодательных органах и полиции.