История жизни, развернувшаяся за плечами герра доктора Райхвайна, весьма необычна. Он родился в 1937 году близ Альпийской дороги в городе Кауфбойрен, Бавария и после окончания Мюнхенского медицинского факультета по специальности пластической хирургии, отбыв воинскую повинность, поступил на службу в полицию. Успешное повышение квалификации на полицейских медицинских курсах, позволило вчерашнему студенту занять должность военного врача в Германской пограничной охране, провести 12 лет на границе с Чехословакией. По достижении четвёртого десятка, оставив службу, он стал преподавателем психологии на Медицинском факультете Дюссельдорфского университета, где впервые встретил  Кэндзо Тэнму и Руди Гиллена, являвшихся в то время простыми студентами.

После смерти отца, в возрасте 50 лет, Райхвайн вернулся в Мюнхен и, вступив в права наследника, использовал полученные средства для организации частной практики, заниматься коей продолжает до сих пор. Я встретился с герром Райхвайном в его консультационном центре, расположенном по соседству с жилыми квартирами на северной стороне Мариенплац. Сам доктор, оказавшийся весёлым, улыбчивым человеком, одарил меня на удивления крепким рукопожатием и, бодро предложив присесть, тяжело упал в кресло по другую сторону письменного стола.

- Прежде всего, давайте поговорим о вас - персоне, чьё прошлое заслуживает особого упоминания. Что сподвигло вас стать полицейским?

«... Мой отец был офицером. Фигурой высокопоставленной, обладавшей реальным весом и влиянием. Наравне с восхищением я чувствовал желание бросить ему вызов. Именно эта жажда соперничества, искренняя потребность быть полезным другим и необходимость в дисциплине толкнули меня на столь серьёзный шаг».

- Как проходили ваши будни в роли военного врача?

«То было тяжёлое, но в целом хорошее время. Дорогие сердцу воспоминания. Несмотря на мирную пору, я повидал множество сражений».

- После 40 вы покинули службу и вернулись на факультет.

«Я обнаружил в себе интерес к психологии. Сталкиваясь за прошедшие годы с большим количеством людей, нарушавших закон... я чувствовал потребность изучить работу человеческой психики с целью понять, что именно движет ими в такие минуты».

- Вами было принято решение остаться в университете, добиться права преподавания, в ходе которого вы и познакомились с доктором Тэнмой и Гилленом.

«Всё верно. Гиллен, в частности, избрал специальностью мою область; как следствие наши профессиональные отношения продолжились даже после завершения учебных. Воспоминания же о Тэнме, связанные главным образом с его отличными оценками, были бы преданы скорому забвению, не возникни у последнего проблем с законом».       - Говоря о проблемах, каково ваше участие в цепи Мюнхенских событий?

«С моей стороны имело место стремление отомстить за покойного клиента, бывшего детектива по имени Рихард Браун... Перенеся тяжёлую психологическую травму при раскрытии одного из подконтрольных дел, он сильно опустился, залез в бутылку и, как результат, был уволён из правоохранительных органов. Целью его посещений было встать на ноги, вновь вернуть свою жизнь в правильное русло. Рихард начал казаться человеком, достойным оказываемого ему доверия, находился в шаге от избавления от пагубной зависимости; его новая работа в качестве частного детектива под началом Ганса Георга Шувальда шла успешно... но в результате довела беднягу до могилы...».

Рихард Браун - первоклассный детектив отдела убийств Мюнхенской полиции, возглавлявший охоту на серийного маньяка, кровавый след ужасающих деяний которого протянулся через весь город, в конце концов, опознал свою добычу в юноше по имени Стефан Йоос. Опознал единственно по вязаной лыжной шапке, случайно оброненной душегубом на одном из мест преступления. Рихард преследовал Йооса вниз по пути к станции Терезинштрассе, где в результате страшной перестрелки убил его.

Средства массовой информации породили большое количество длинных статей о подвиге, совершённом агентом Брауном, однако было среди опубликованных заметок одно письмо, круто изменившее мирное течение жизни новопровозглашённого героя. Анонимное письмо, присланное в газету очевидцем перестрелки, заявлявшим, будто Йоос был убит детективом целенаправленно, хладнокровно уже после того, как сложил оружие и поднял руки в жесте побежденного (личность свидетеля остается неизвестной, но народная молва приписывает  авторство Йохану, равно как и завистливому напарнику Брауна). Проведя общественные слушания, департамент полиции повторно открыл дело в обмен на освобождение Рихарда от занимаемой им должности. Над истинными деталями случившегося вновь сгустился туман.

В многочисленных газетных интервью, согласие на которые он дал по собственной инициативе, бывший детектив заявлял, что и сам не помнит как застрелил Йооса, а посему не может ни подтвердить, ни опровергнуть выдвигаемые письмом обвинения. Позже одна из публикаций, ссылайся на внутренний источник в департаменте, предложила следующую версию: агенту Брауну, сыщику, без сомнений талантливому, не чужды серьёзные проблемы с алкоголем. Преследуя и стреляя в Йооса позади станции метро он, вероятней всего, находился в состоянии сильного опьянения. И вновь Рихард Браун, признавшийся в разрушительной тяге к спиртному, не дал никаких комментариев относительно инцидента, ссылаясь на полное отсутствие искомых воспоминаний.

В конце концов, несколько проплаченных полицией репортёров написали заказные статьи в защиту детектива - превознося сильное чувство справедливости и высокую мораль последнего, они решительно восставали против навязывания ему общественностью амплуа «Грязного Гарри». «Такой человек, - заявляли они, - не станет убивать безоружного, вне зависимости от того, является ли он преступником или нет...». Наконец, интерес баварцев к делу Брауна пошёл на убыль, насыщенные толки вокруг его фигуры прекратились, а правда, к тому времени всё ещё не раскрытая, так и осталась не узнанной. Несмотря на это сам Рихард переживал не лучшие времена, на руинах семьи и карьеры, он страдал от последствий злоупотребления спиртным, ожесточённая борьба с которым грозила поглотить всю его оставшуюся жизнь.

Тогда-то на пути бывшего сыщика и возник доктор Райхвайн, принявший на себя роль спасителя. Он посоветовал Рихарду перестать закрывать глаза на произошедшее, встретиться с истиной лицом к лицу.

- Каким образом вы догадались о связи, существовавшей между Рихардом и Йоханом?

«Всё благодаря решению герра Шувальда нанять его для поисков своего незаконнорожденного сына. Должно быть, он знал о потрясающих детективных способностях Брауна. Первым объектом расследования стал Эдмунд Фаррен... Рихард счёл его внезапное самоубийство подозрительным и, несмотря на отсутствие интереса со стороны работодателя, решил углубиться в анализирование. Долгие годы работы сыщиком навели его на подозрение о существовании гораздо большей, тёмной истории, скрывающейся за упомянутым инцидентом».

- И тогда Йохан пришёл за ним.

«Не всё так просто. Рихард почувствовал, что за Фареном стоял кто-то ещё. Он не мог определить личность разыскиваемого тотчас же, но отметил несколько примечательных обстоятельств... а именно три нераскрытых убийства, связанных с Шувальдом, занимавшие его ещё в бытность детективом... другими словами тот факт, что все три жертвы были близки с «Баварским Вампиром»... В двух инцидентах всплывало имя «Йохан»... то же имя называл доктор Тэнма, говоря об истинном виновнике гибели семейных пар... и наконец, он узнал о существовании блестящего молодого человека, Йохана, являющегося частым гостем в особняке Шувальда в последнее время... все эти сведения, будучи собранными воедино, подвергли жизнь Рихарда крайней опасности».

- Как вы восприняли весть о его кончине?

«Согласно заявлению полиции, он спрыгнул с крыши, находясь под действием алкоголя... но я не поверил сказанному. Я знал - что-то не так и поклялся выяснить правду. Вместе с тем меня преследовало чувство вины, ведь в конечном итоге моя поддержка оказалась тщетной, я не смог спасти Рихарда. Просто сидел в кресле, беззаботно слушая о его проблемах...».

- И в чём, по-вашему, заключается правда? В том, что Йохан убил агента Брауна?

«Честно говоря, я до сих пор не знаю. Но верю - Йохан был тем, кто загнал Рихарда в угол. Слова этого юноши имели силу убивать. Рихар всё время чувствовал вину за случившееся со Стефаном Йоосом... и, думаю, Йохан мог избрать данную болевую точку лучшей мишенью для своих ударов... нет, Должен был».

- Знали ли вы, что Йоос находился в «511-м детском доме»?

«Да, я выяснил это после случившегося. За 10 месяцев до того, как сие презренное место подверглось разрушению, он покинул приют и был усыновлен неизвестным мне лицом. Затем переезжал с места на место, пока окончательно не осел в Мюнхене. Полагаю, Йоос мог знать Йохана лично».

- Тут-то и произошла ваша первая консультация с доктором Гилленом.

«Верно, а затем Тэнма спас мою жизнь. Один из парней Йохана... нет, скорее один из его последователей. Как бы то ни было, этот громила пытался отправить меня на тот свет. Впрочем, здесь отчасти виновата и моя небрежность. На данный момент я ещё не знал о стремлении Тэнмы покончить с Йоханом своими руками».

Доктор Райхвайн продолжал оставаться защитником и доверенным лицом Тэнмы вплоть до окончания тяжёлых испытаний. Более того, на его плечи легло оказание психологической помощи Нине Фортнер, Еве Хайнеманн, Карлу, Шувальду и прочим жертвам, пострадавшим от рук Йохана. Несмотря на слова доктора Гиллена, характеризующие всех лиц, вовлечённых в дело, как имеющих общие с Йоханом черты, я считаю, что доктор Райхвайн, подобно Тэнме, является полной его противоположностью. Тот доктор Райхвайн, которого я увидел, находится в полной гармонии с самим собой.

- Какого мнения вы придерживаетесь о небезызвестной сказке под названием «Монстр, у которого не было имени»?

«Ах да, весьма странное произведение. Философия, заключенная на его страницах, вызывает приступ отторжения. Будучи рассказанной при определённых условиях, подобная сказка вполне способна сильно и пагубно повлиять на мальчика. Вопрос в том, как именно проводились эти семинары... Даже между психотерапевтом и его пациентом есть определённые области, касаться которых не следует. Единственной целью, определяющей роль специалиста должно быть стремление помочь пациенту прийти к пониманию самого себя, при этом оставаясь для него реальным лицом, именно тем, кто ты есть в действительности, не больше и не меньше. Однако тот человек, Бонапарта, нарушил данное правило. Он отбросил гигантскую тень на умы мальчишек и дал ей возможность контролировать их».

- Что вы можете сказать о Йохане, как о Монстре после всего им содеянного?

«Монстре...? В мире не существует таких существ как монстры. Йохан был создан из того же теста, что и мы с вами... После пожара в Мюнхенской библиотеке он шёл по жизни, пытаясь быть человеком... таково моё мнение. Называя людей, проливающих чужую кровь «монстрами», так споро, не моргнув и глазом, мы, тем не менее, не можем упускать из виду факт убийства. Мы должны перестать прикрываться ложными терминами, и прямо глядя в глаза действительности, признать их такими же людьми, как и мы сами... В этом ключ к пониманию истинной сущности Йохана».

Являясь консультирующим врачом Нины и Евы, доктор Райхвайн, тем не менее, был явно не расположен затрагивать темы, касающиеся  двух женщин. Чувствуя, что не добьюсь ответа даже применив давление, я решил остановиться на достигнутом и, поблагодарив собеседника, покинул его кабинет.