Красные глаза, пара вишен во тьме на мгновение исчезли, растворились словно в тумане. Прошла минута, но я всё ещё стоял в охране, не было времени собирать свои вещи, чтоб убежать. Надеялся, что этот тварь не приблизиться ближе к огню. На секунду показалась будто он ушёл, мои руки немного расслабились, решили разжать клинок. В это же время до меня дошёл странный шорох. Облака рассеялись и под лучами полной луны показалась тёмная фигура четвероногого мчавшегося в мою сторону. Достаточно приближавшись к остолбеневшему человеку, то есть, ко мне, он прыгнул, немного убрав передние ноги назад и показывая ряд острых зубов. Я рефлекторно попытался уклониться, вместо того, чтоб использовать шанс и поплатился хорошим ударом в правое плечо, которое и без того сильно болело. Волк приземлился на три лапы, а я на колени. Он вынул свой отвратительный язык и проскулил, а я стиснул зубы, не давая голосу наполненное боли вырваться наружу. Волк приподнял задние ноги, подумав, что он пытается напасть на меня, я, колеблясь быстро поднялся. Из-за волнения мне чудом удалось позабыть, как правильно наносить удары мечом. Вместо обдуманных действий я, как идиот, начал хаотично махать железной палкой. Впрочем, это волка никак не озадачило, наоборот воодушевило напасть. Он прыгнул. Подумав, что он нацелился на меня, я сделал взмах перед ним, но это была его уловка. Приземлившись слева, волк во второй раз прыгнул, вот только на мою руку. А так как я выдохся, тот вцепился крепкими зубами об мою плоть, приступив бешено качать головой из стороны в сторону, рвать, пытаясь оторвать мою руку. Я пробовал отмахнуться от него, но попытка была четными. Посмел ударить его мечом, наивно веря отсечь голову. Мой меч просто отскочил от его меха, моих сил было недостаточно.

Мне было страшно. Чувства, что смерть дышит за моим ухом появилась вновь. В отчаянии мои руки ослабли и единственное оружие лязгом упала на землю. Готов был принять реальность и смириться со смертью. Неожиданно, по какой-то чистой случайности, в момент, когда моё тело падало, уже не надеясь на спасение, вспомнил о своём духе. В тот же миг по воле моему, он (голубой, с маленьким ледяным камушком во лбу, телом длинной тридцати сантиметров) появился. Водяная змея появилась как раз тогда, когда я пришёл в себя, защищал голову и шею от зубов волка руками, конечно, я бил по слабым местам зверя — нос, глаза, другой рукой. По первому же желанию, вырвавшемуся из глубины души — «Убей его!», элементаль вызвал острую волну воды. К сожалению, кроме как немного ошеломить противника, заставить отпустить мою руку, и оставить неглубокий порез она не смогла. Но даже этого мне было достаточно, чтоб собраться и убежать из этого места куда подальше.

Той ночью мне снова не удалось поспать. Этот волк не отставал от меня и единственным кто все эти дни прикрывал мой зад — элементаль воды, прогнавшего его два раза не считая первого. И только благодаря первым лучам солнца, окончательно заявившее этим тварям, что охота не удалась, я шагаю под палящим солнцем.

Я заново потерял всё. Перед бегством, думая, что тяжёлый рюкзак будет мешать мне, не стал брать его. Меч точно так же оставил на том месте, куда он упал. Самая главная потеря — одеяло, перед тем как убежать, краем глаза заметил, как оно медленно воспламенялось. Идти туда, забрать своё сокровище? Нет, думаю не самая лучшая идея. К тому же, смотря на дым, желания идти туда уменьшалось ещё сильнее.

Моя сегодняшняя еда была в сумке, которая сейчас у меня, успел забрать, перед тем как отступить, как и питьевая вода. Один флакон зелья среднего исцеления использовал ночью, как оказывается, его не нужно было пить, а вылить на рану. Привкус зелья было сначала приторно сладким с некой кислинкой, что дало взбодриться, а потом уже противной словно говно, даже не знаю, чем ещё сравнить. И как узнал, она полностью не восстанавливает утерянную плоть, лишь обжигает рану, не давая течь крови. Тонкий, пульсирующий ткань обволакивал локтевую кость. Зато, первый брутальный шрам на всю оставшуюся жизнь. Конечно, она жутко чешется и жжётся, особенно под солнцем, поэтому куском плаща наложил повязну на него.

Сейчас, вы все наверно спросите меня, почему же общаюсь обращаясь к вам, а не к своему духу?

— Да потому что я больше не могу это терпеть! Я чёрт возьми целую неделю то и делю что продлеваю свою никчёмную низменную и никому не нужную, даже мне, жизнь! Ты представить себе не можешь, как я день за днём страдаю! — выругался на воображаемого человека, что стоял впереди, — У меня болит всё! Даже глаза иссохли от жары, а про эпоп фуфой япык воопфе моппу! [этот сухой язык вообще молчу]. А знаешь, я с детства не считал себя кем-то очень особенным, думал, что я вообще дурак по жизни. Мне никогда не везло, не помню даже моменты, когда выигрывал в камень, ножницы, бумага, ни одного! Но сейчас, знаешь, мне крупно не повезло, намного сильнее чем при выборе одного варианта из двух — на небе нет ни облака, лишь белеющая даль, солнце и синяя верхушка купала. — Я резко набрал воздух, немного задержал дыхание и выкрикнул во весь горло, чуть ли ни потеряв сознание, при этом повредив голосовые связки. — Почему? — захрипел, — Потому что я здесь один и никому нет дела до меня! — слабо напоминающий на всхлипы выдохи вышли из меня.

Тело ломит, жалуется на непосильные нагрузки, хочет, чтобы я сдался и пал на месте в ожидании плохой кончины от зубов тварей, или же от безжалостных лучей солнца.

Ноги продолжают ползать. Руки хватаются за мимолётные видения нитей спасения. Спина сгорблена, плечи опущены, в взгляде еле виден жизнь.

— Сегодня я умру. — признался сразу и сел на ближайший камень.

Накидка никак не спасет от солнца, наоборот, мне начало казаться, будто оно само нагревает меня, вероятно хотя, чтоб я быстрее сдох. Усталость брало вверх. Зевнул. Глазки закрылись сами. Я заслужил отдых. Шесть дней, пять ночей, я без устали бегал, убегал, спасался. Разве мне теперь можно хоть один разок нормально, по-человечески поспать?

Тело само сползла с небольшого камня. Я к нему прижался спиной, накрыл туловище краями мантия. Наклонил голову набок. Рядом стрекотали сверчки, летали бабочки. Вдалеке были видны белые пушистые облака, точно, летающие барашки. Милые, чистые и такие невинные. Вокруг бархатно кружатся бабочки, жужжать летят шмели и пчёлы. Неужели земля прощается со мною? Почему я вижу их впервые со дня прибытие в это райский ад? Может быть, я принёс ад в этот рай?

Предсмертные бредни начали улетучиваться. Мышцы расслабляться. Глаза терять фокус. Руки аккуратно легли на землю и вместе с ними, сонная лодка уносит меня в мир желанной фантазии.

Солнце не стояла на месте, не ожидала, когда я восстановлюсь. Даже совсем не пожалела, ухмылялась, смотря на меня сверху вниз, как на жалкое, бедное букашку. Вдруг оно захохотало, в глазах появилась насмешка. «Какое же уродливое существо!» — выкрикнуло царь неба, — «Зачем тебе жить? Лучше лежи! Не двигайся! И скоро тебе станет легче!». Я взглянул на него, на солнце, но вместо привычного яркого света, увидел туманный образ. «Неужели так сложно опустить руки? Вся жизнь — игра, просто спектакль, где нет зрителей! Нет смысла что-либо делать, всё равно ничего не изменишь!» — злорадно захохотал Бог. «Ты правда думаешь, что главный герой — ты? Что за жалкий фарс! Ей богу! Вы все, все до единого… у вас нет смысла существовать. Весь ваш род — ничто. Так почему же вам попросту не исчезнуть? Оставить мир в покое?». После всех его слов, я наконец-то нашёл в себе силы встать, осмотреть окрестность — пустота. Вокруг меня не было ничего, ни единой живой травинки, ни деревца, один пепел, белый, как молотый кость человека. А земля, на котором я стоял, была чёрная, рыхлая, словно кто-то топтал его тысячи раз, а запах — отвратительный, несло сажей и подгорелым мясом. «Теперь ты доволен?» — вдруг тихим, смиренным голосом спросил бог. Я взглянул на него. Нет, на небе не было бога, там был мой… отец. «Я разочарован в тебе… прости…». Я попытался позвать его со всех сил, старался выкрикнуть его имя, извиниться… «за то, что дал тебе непосильную ношу…» — его глаза опустели, замкнулись. Образ отца растворился в бело-молочном тумане. Я кричал. Извинялся за то, что поздно пришёл к ним. Моё горло начало кровоточить. Харкал кровью, но ни смотря, пытался принести прощение, лишь бы отец не винил себя… Во всём ведь моя вина?.. Отца не стало. Меня охватило гнев, ненависть направленное на себя. Бессильно с грохотом упал на мёртвую землю. Начал бить его, «почему ты чёрная!? Где разноцветные цветы?! Зелёная, душистая трава?! Неужели так сложно вырасти хоть одному стебельку!». «Не старайся» — прозвучал женский голос полной заботы. Мои глаза наполнились слезами. Этот голос я впервые услышал в младенчестве, этот голос сопровождал меня с пелёнок до горшка, с садика до школы; бодрящий, энергичный, то что нужно утром; нежный, ласковый, во время шторма и бурана в душе; громкий, но без ненависти, когда сбился с верной дороги на тёмную. Я, измученно, не хотя, поднял голову. Мёртвая голова моей мамы была направлена на меня. Моё тело охватило ужас, задрожала, намереваясь вот-вот упасть. Сломленный опустил голову вниз, повторял в себе будто сумасшедший, «это из-за меня, из-за меня». «Не вини себя напрасно. Зачем так мучать тебя?» — сказала она. В ответ, я думал, что заслужил, ведь если они мертвы, мне тоже следовало покончить с жизнью. Ведь, остаться в этом мире один из всей семьи намного страшнее, чем прощаться с ними. Так ведь? Холод, одиночество, только память о них будет согревать всю оставшуюся жизнь. Разве умереть намного легче, чем пытаться вновь и вновь вернуться в те самые яркие дни? «Мы не будем тебя здесь ждать» — холодным тоном, — «Здесь ничего нет, и нас тоже, одна пустота, прохладная, тёмная. Ты всегда успеешь за нами, сыночек. Найди себе богом забытое, прекрасное место, проживи счастливую жизнь» — с каждым словом, она утихала, выцветала и в конце превратилась в прах. Грусть и печаль медленно начали выходить из меня, внутри становилось теплее. Я неловко бросил взгляд на небо… чистота. Голубое небо. Вокруг собираются тучи и через мгновение пошёл первый дождь. Грязные, первые капли грохотом упали на землю. А потом, с появлением лучей света мне стало видно, чистые слёзы. Небо плачет. «Сохрани, воспоминай» — сказала бледная девушка, смотря безжизненными глазами на меня. «Не хочу, это приносит боль.» — ответил хрипя. «От них никогда не убежишь, брат. Не забывай о нас, прошу. Здесь ничего не видно, сырая темнота, но благодаря тебе, мы не чувствуем себя одинокими. Понимая, что кто-то помнит о нас, скучает по нам и никогда не забудет…. Прости за эгоистичность… брат… дорогой». — её голос стало мягким, детским, как в моих воспоминай о утерянном рае, когда играли в саду, в грязи после дождя. Я не заметил, вокруг всё расцвело, пахло приятными луговыми цветами. Небо опустело, солнце вновь стало прежним, обыкновенным. День вечерело, и я проснулся ото сна.

Первый раз, за всю неделю мне стало легче. Моё лицо вся в слезах, соплях и слюнях.

Мысли бешено крутились в голове: «Зачем…? Почему…? Не просто ли…? А может…?».

С каждой новой мыслью моя голова болела сильнее, сердца бешено колотилось, грозясь вот-вот выпрыгнуть.

— Как же меня заебала эта сука, — гневно прошептал. — Умереть? Бог, ты верно шутишь!

Моё тело болело, но не обращал на это ни капельки внимание. Уже устал ныть, как мне стало плохо, как страдаю; устал вспоминать о прошлом, о днях, когда беззаботно шлялся в жизни. Я должен жить, бороться, зачем ждать милость судьбы?

Меня порвало на смех. То ли от безумия, то ли от понимания безысходности кончины, вдруг в мою головушку осенило…

— Я трахну тебя…

Мой умный, хитрый, коварный план заключается как всегда в одном — огонь. Но как же мне так удачно всех сжечь? У меня в сумке осталось пару свитков, в том числе [вызов существа низкого уровня]. Будет ли рационально использовать его сейчас или лучше, когда волки приблизятся? Я волнуюсь, что вызванное существо побудет со мной на некоторое время и потом исчезнет, но если призову потом, то на использование другого свитка у меня попросту не будет сил. Почему нет описаний и рекомендаций по использованию, даже банально нормального названия на обёртке, чтоб отличать свитки друг от друга?!