Он лежит посреди поля. Ничего видит, ведь глаза выкалены воронами. А руками не мог двигать, так как не было силы пошевелить даже палец. И всё о чём он мог думать в этот ужасный момент, это о своей семье. Ему хотелось вновь обнять дочь, косить пшеничное поле с сыном и расцеловать жену так, как будто это было в детстве. Но кто же его ждёт. Если бы хоть кто-то из них был в этом мире, будь то одно тело, может и пепел, этот воин, превозмогая боль и усталость, себя и желания отдохнуть, встал и пошёл или дополз бы до их могильной плиты. Однако, ему незачем дальше существовать в этом сером обречённом на уничтожение мире. У него нет ни будущего, ни настоящего, осталось всего-то холодное прошлое, далёкое и невозвратное. Война всё забрала у него: деревню, дом, сына, дочку, жену, оставив глубокую не заживляемую рану и скорбное сожаление.

Кому же мстить? Кто виноват в гибели его счастья, того, ради чего он жил и улыбался каждый божий день? Война? Хаос? Или прогнившее до костей дворяне, отобравшее у него последнюю крошку хлеба. Король и господни, допустившие вторжение этих тварей на их земли. И пусть проклятые сожгли заживо несколько деревень, уничтожили дом некогда единственного Благородного Барона из всего королевства. Никто из дворянства и пальцем не пошевелил, наоборот, дежуря у врат замка, он слышал, как те устроили почётный пир в честь гибели несчастных. До того они праздновали, что не заметили, как часть страны уже была поглощена адским пламенем, чёрной чумой не щадящих даже детей, а бедные крестьяне ходили в окровавленных повязках, издавая нечеловеческие хрипы. И только отрезвившись, поняв, что смерть дышит им в спину, люди высших кругов решили дать отпор язве, которая уже распространилась по всему телу.

А он… что же он мог сделать? Чтобы жить и прокормить семью он был вынужден работать вдвойне на господ, ведь земля под их ногами была заражена и вся еда, что росла на нём, превращалось в то, что лучше даже не пробовать нюхом.

Возвратившись однажды домой, он не обнаружил свою семью. Вся деревня будто сквозь землю провалилась. Не было ни единой души, будь то коровы, что жевали пепельную траву, псы, лаявшие в сторону леса без дня и ночи, вороны, желавшие наживиться мяском, или противные насекомые, летавшие над прогнившими неубранными телами. Такова была жизнь в их деревне после появления Хаоса. Некоторые ушли на восток в поисках лучшей жизни для себя и семьи, остальные остались и искали способы сосуществовать, в конце многие начали работать на благородные дома выполняя тяжёлые, иногда отвратительные, работы за жалкие объедки.

В тот день, он и ещё семеро мужей с двумя вдовами перевернули с ног на голову всю деревню, все землянки, амбар, хлев и поле. Нигде не было ни следов боя, ни подсказок, куда могли уйти старики, дети с матерями и больные. Деревня была нетронута никем, ничего ни у кого не украдена, а красть у них кроме хлеба особо нечего. Они ощущали, думали и пытались отрицать того, что все в один момент испарились. Хлоп и никого не осталось в деревне, будто по волшебству. Но они и подумать не могли, чтобы остановить розыск. Когда надежда покидала их от безуспешности, из леса вылетела огромная стая чёрных птиц, но точно не ворон, а нечто отдалённо похоже на них. Двое ушли за помощью у господ, а остальные выдвинулись к месту, куда вероятнее направились их семьи.

«Лес» – от этого зелёного и некогда прекрасного места осталось только название. Деревья превратились в высокие тёмные тени, поглощающие любой свет, будь то огонь или жёлтые лучи солнца. Вместо листьев с них сыпались шерстинки, тонкие чёрные ворсинки будто у зверей. А вместо древесного запаха, свежести и влажности, от него несло гнилью и трупными разложениями.

Они зажгли факелы и сжав копья и вилы, они вошли во мрак. Когда они приблизились, резкий отвратительный запах наполнили их носы, кого-то сразу стошнило, кого-то не сразу, а кто-то держался ради семьи. Тратить время непозволительно, потому они окунулись в смесь смерти и безумия. Отчаяние тут же рекой хлынула на них. Единственным источником спасения был огонь в их руках, но которая со временем придавалась тьме.