Но пока Ноно не сказала ничего возмутительного, Лу Минфэй был готов исполнить любоё её желание, быстро достав кошелёк он спросил:

— Какой вкус ты хочешь?

— Ваниль с клубничным соусом, — ответила Ноно, снимая бейсболку и проводя пальцами по своим тёмно-рыжим волосам.

Лу Минфэй мог только отдать ей деньги. Они втроём прогуливались вдоль реки, наслаждаясь мороженым. Цветы акации падали на белое платье Чэнь Вэньвэнь и бейсболку Ноно. Она подпрыгивала на месте, как будто у неё под ногами были пружины, а Чэнь Вэньвэнь тихо переговаривалась с ней. Лу Минфэй шёл позади, чувствуя себя лишним, потому что Ноно перехватила инициативу в разговоре и полностью вытеснила его существо.

— Лу Минфэй, наверное, много про меня говорил? — спросила Чэнь Вэньвэнь.

— Нет, он обмолвился, что ему очень нравится литература, что предзнаменовало поступление в клуб.

— Вы вместе учились?

— Мы были в одном классе с начальной школы, потом я переехала в штаты и только недавно вернулась, — Ноно повернулась к Лу Минфэю. — Ты ещё помнишь тот плющ, который рос на стене нашего корпуса? Я на днях заходила посмотреть, он уже добрался до самой крыши!

Лу Минфэй энергично закивал, думая, что это мороженое того стоило. Ноно была надёжной бизнесвумен, её слова звучали очень убедительно.

— Ты иммигрантка? — спросила Чэнь Вэньвэнь.

— Нет, у меня китайский паспорт. Я здесь из-за учёбы, уже на втором курсе.

— Ты перескочила через класс? Лу Минфэй только в выпускном классе.

— Ну так я его старше, — непринуждённо соврала Ноно, с видом человека, который может лгать, не моргнув и глазом — Разве не так, Лу Минфэй?

— Да! Старшая! — со всей серьёзностью ответил Лу Минфэй.

Ноно звонко рассмеялась.

Они уже успели дойти до перекрёстка. Лу Минфэй и Чэнь Вэньвэнь пошли дальше, а Ноно направилась в другую сторону. Лу Минфэй смотрел вслед удаляющейся весёлой Ноно и чувствовал, что девушка кажется ему призраком, который может исчезнуть в любой момент.

Последние несколько дней Лу Минцзе был очень расстроен из-за того, что его «Девушка» часто была не в сети, и это очень беспокоило. В итоге он монополизировал ноутбук, не давая Лу Минфэю ни минуты покоя. Лу Минфэй знал, что его брат немного обижен из-за своей удачи и хочет с кем-нибудь поговорить, но ему тоже было интересно послушать любовные страдания мученика… вот только времени сбегать в интернет-кафе, совсем не хватало.

Хотя тётушка и ворчала, что Лу Минцзе не должен проводить всё своё время в интернете и что ему нужно больше учиться, чтобы обеспечить своё будущее, она всё же отправила Лу Минфэя купить молоко для завтрака на следующий день. Выйдя из дома, Лу Минфэй услышал, как брат внезапно разволновался и начал громко спорить с тётушкой.

Он не стал спускаться, а поднялся на верхний этаж. Там была крыша, заставленная звенящими кондиционерами. Лестница, ведущая на крышу, напоминала сцену из фильма ужасов: она была завалена картонными коробками, двумя сломанными двигателями, выброшенными диванами и деревянными журнальными столиками, покрытыми пылью, а проходы были очень узкими, что не пролезть. В самом конце управляющая компания установила железные ворота с табличкой «Крыша закрыта». Лу Минфэй ловко перепрыгнул через мусор, как проворный кенгуру. До железных ворот оставалось всего несколько шагов, а над головой мерцали бесчисленные звёзды.

Лу Минфэй протиснулся в щель в железных ставнях и встал под необъятным ночным небом. Он глубоко вдохнул и посмотрел на город.

Это было его тайное место. Здесь он мог свободно наслаждаться свежим воздухом и закатами. Иногда здесь пахло цветами акации, порой листьями и даже сладким ароматом ананасов от уличных торговцев внизу.

Он сидел на краю крыши, чувствуя себя птицей высокого полета, смотрящей со своей высоты на пропасть обрыва. Весь город был заполнен светом, его чёткие очертания скрывались за огнями. Небоскрёбы в деловом районе издалека напоминали квадратные клетки, сотканные из лучей солнца, а вдалеке виднелось огромное озеро, рядом по эстакаде двигались машины, и их фары сливались в поток сияющих искр. Лу Минфэй чувствовал, что каждая мерцающая точка в этой волне — живой светлячок, связанный дугообразной, вытянутой ввысь дорогой, который отчаянно мчится вперёд в поисках выхода.

Он размышлял о том, где находится его собственный путь, и думал о Чэнь Вэньвэнь.

Расставшись с Ноно во второй половине дня, Чэнь Вэньвэнь вдруг сказала, что хочет прогуляться у реки. На берегу в траве цвели одуванчики, повсюду были пушистые маленькие шарики. Чень Вэньвэнь собрала слишком много, положила в бумажный пакет вместе с пролесками и села у потока вместе с Лу Минфэем, сняв обувь и опустив ноги в прозрачную воду. Чэнь Вэньвэнь сказала, что, когда они поступят в университет, их пути разойдутся и они смогут встретиться только на летних каникулах. Может пройти много времени, прежде чем они снова увидятся; многие хорошие друзья исчезают так скоропостижно.

Когда она это сказала, её глаза наполнились грустью, даже большей, чем когда она читала «Любовника» Дюраса на первом курсе.

Лу Минфэй сидел рядом с ней и смотрел в её очи, а ветер сдувал одуванчики из её сумки на водную гладь, и это напоминало лёгкий снегопад.

В глубине души Лу Минфэй почувствовал, как затрепетала маленькая птичка.

В этот момент его телефон в кармане завибрировал.

— Это Лу Минфэй? — раздался в трубке голос Ноно.

— Да, — ответил Лу Минфэй.

— Я должна сообщить тебе секретную информацию: профессор Гудериан завтра летит в Пекин. Тебе лучше решить сегодня вечером, хочешь ли ты поступить. У нас не так много свободных мест. Если ты будешь ждать слишком долго, то можешь упустить свой шанс.

Лу Минфэй почувствовал тревогу. — Разве ты не можешь подождать еще немного? Завтра...

Завтра он собирался сделать нечто судьбоносное, и от этого зависел его успех или провал. Если Чэнь Вэньвэнь примет его признание, он останется в Китае, если нет, ему придётся уехать учиться в Америку, оставив после себя легенду о старшекласснике, чья жизнь была величайшим поражением, но и величайшей удачей получить письмо о зачислении в американский университет.

—Это дело безотлагательное. профессор Гудериан уже забронировал билет, — довольно холодно ответила Ноно.

Лу Минфэй долго молчал, почесывая затылок. —Тогда я понимаю.

—Что ты имеешь в виду под «я понимаю»?

—Это значит… ну, думаю, так оно и есть, — ответил Лу Минфэй.

—Так ты отказываешься? А ты безжалостен! Чэнь ВэньВэнь не такая уж и красивая. Подумай об этом, двери университета Кассел открываются лишь раз.

—То, что ты красивее Чэнь Вэньвэнь, не значит, что ты мне понравишься… — сказал Лу Минфэй с унылым видом.

—Не думала, что ты такой упрямый! — похоже, Ноно разозлилась. — Отлично! Прощай!

Звонок завершился и Лу Минфэй уставился на постепенно гаснущий экран, осознавая, что сделал огромную ставку.

В этот момент он смотрел на город под ночным небом и думал о завтрашнем собрании, на котором Чэнь Вэньвэнь попросит его выступить с речью. Перед десятками одноклассников из литературного клуба он собирался сделать самое смелое дело в своей жизни.

— Я не могу отступить. Я волен добиваться своего, и никто не сможет мне помешать… — Он начал фальшиво напевать.

Всю свою жизнь парень не изменял своим привычкам. В обычные дни он был вялым, как сушёный огурец, но стоило ему что-то задумать, как он оживал, словно сельдерей, вымоченный в воде.

«Я человек, который иногда сходит с ума.» — Позже это стало девизом Рикардо М. Лу.

В туалете кинотеатра «Ванда» Лу Минфэй смотрел на себя в зеркало, прислушиваясь к биению собственного сердца, каждый раз задаваясь вопросом, всё ли он продумал.

Фильм скоро начнется. Момент истины был близок.

Цветы, музыка и громкое признание — три главных слова Ноно.

«Пользователь, которому вы позвонили, временно недоступен. Пожалуйста, повторите попытку позже…»

С цветами проблем не возникло. В тот день он набрал у реки много одуванчиков и сложил их в бумажный пакет. Он временно отказался от роз, потому что Чэнь Вэньвэнь нравились одуванчики, которые выглядели более стильно, чем розы.

О музыке он тоже позаботился. Лу Минфэй нашёл в ящике дяди пачку настоящих сигарет «Чжунхуа», спустился в табачную лавку, чтобы обменять её на две пачки поддельных, затем положил одну из этих пачек обратно, а другую отдал киномеханику. Так Лу Минфэй всегда зарабатывал деньги. Киномеханик пообещал показать перед началом фильма сцену, в которой Ева преодолевает звуковой барьер вместе с ВАЛЛ-И под очень трогательную музыку.

Он поискал в интернете фразы для признания и собрал самые трогательные строки, чтобы подготовить свою речь: «Прошло три года. Наши одноклассники из литературного клуба, скоро разойдутся. После того как мы расстанемся, мечтая о редкой встрече. Каждую весну, лето, осень и зиму, когда цветы распускаются и увядают, а снег выпадает и тает, мне будет немного грустно от мысли, что мы больше не дружная команда… Как член литературного клуба, я очень рад стоять здесь и произносить прощальную речь. Изначально эта речь должна была быть адресована всем одноклассникам, но я хочу сказать это только одному человеку…»

В этот момент самая нетерпеливая «маленькая фея» могла бы выскочить вперёд и громко спросить: «Лу Минфэй, о чём ты там болтаешь?»

А Лу Минфэй ответил бы самым суровым тоном: «Заткнись! Я не с тобой разговариваю! Я просто говорю Чэнь Вэньвэнь, что она мне нравится уже три года! Не просто три года, а три года и ещё три года! Я не хочу быть хорошим парнем всю свою жизнь!»

Эта последняя фраза, взятая из «Адских дел», заставила его почувствовать себя настоящим мужчиной. Стиль крутого парня — это авторитет. В противном случае он мог бы сказать что-то жалостливое и уклончивое, и Чэнь Вэньвэнь прямо там вручила бы ему карточку, что он неплохо постарался. Такой послушный, как маленький кролик, мужчина был нежеланен: чтобы добиться успеха, ему нужно было стать другом женщин!

Лу Минфэй энергично кивнул своему отражению в зеркале. Его лицо было суровым, а взгляд — пронзительным, словно он говорил: «Минфэй, ты потрясающий!»

— Что ты делаешь, Лу Минфэй?» Чжао Минхуа вошёл в уборную.

— Не знаю почему, но у меня вдруг свело лицо, поэтому я потягиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит, — быстро ответил Лу Минфэй, повернувшись к Чжао Минхуа. Его рот кривился, а глаза косили, что только усиливало комичность выражения его лица. — Я похож на Стивена Чоу?

— Нет, ты больше похож на Аларика, — Чжао Минхуа протянул ему пакет. — Вот костюм. Переоденься в него, когда будешь произносить речь. Чэнь Вэньвэнь сказала, что нужно одеться формально.

В сумке лежал чёрный костюм в корейском стиле с двумя пуговицами, белая рубашка и узкий чёрный галстук, которые идеально подходили к его стройной фигуре. Лу Минфэй и раньше хотел такой костюм, но тётя была против. Откуда Чэнь Вэньвэнь узнала, что он хочет быть в нем? Волна счастья обрушилась на него, как удар молота, и у него почти закружилась голова.

Он быстро достал телефон, чтобы позвонить Ноно и сказать, что ещё до наступления решающего момента он уже был готов праздновать.

«Извините, пользователь, которому вы позвонили, заблокирован. Пожалуйста, повторите попытку позже…»

Лу Минфэй медленно убрал телефон. Он подумал, что Ноно уже вышла из сети и возможно навсегда исчезла, как фейерверк или мыльный пузырь.

Теперь пути назад нет. Он должен был признаться, и у него всё должно было получиться.

Лу Минфэй вошёл в кинозал, и голос Су Сяоцян кольнул ему в самое ухо. — Ха-ха-ха! Посмотрите на обезьяну в костюме…

Десятки членов литературного клуба, сидевших с напитками и попкорном, расхохотались, и лицо Лу Минфэя стало пунцовым.

— Что смешного? Там ещё и поросёнок в костюме, — сказал неизвестный из толпы.

Два пухлых брата-близнеца, Сюй Яньянь и Сюй Мяомяо, тоже вошли в зал в чёрных костюмах и встали рядом, как два баскетбольных мяча.

— Вы тоже будете выступать с речью? — с любопытством спросил Лу Минфэй, глядя на братьев, которые были одеты одинаково.

— Мы не будем выступать, мы здесь просто для массовки, — сказал Сюй Яньянь. — Как статистам, нам за это заплатят.

Лу Минфэй был озадачен и взглянул на Чэнь Вэньвэнь, которая слегка кивнула ему, глядя ясным и чистым взглядом.

— Ты будешь стоять на этом месте и произносить свою речь, — Чжао Минхуа указал на ксерокопию на экране. — Просто стой там, не загораживай экран. На большом экране будут показывать фотографии литературного клуба.

— Изображения литературного клуба? Лу Минфэй такого не ожидал. А как же подготовленный им видеоролик?

Перед ним словно наяву возникла надёжная фигура киномеханика. Когда он протянул ему пачку сигарет, киномеханик щёлкнул пальцами, многозначительно поднял голову под углом 45 градусов и показал большой палец вверх. «Этот кинозал — то, что нужно! Не волнуйся! Он точно пройдёт». Лу Минфэй решил довериться дяде.

Свет померк, и перед сценой осталась только белая бумага для ксерокса. Что ж, это была его сцена. В этой битве не на жизнь, а на смерть он завоюет сердце этой девушки и обеспечит себе счастье до конца своих дней! Всё было готово: одуванчики, Уолл-И и его речь с признанием. Теперь он был в костюме и полон уверенности.

Лу Минфэй запрыгнул на сцену и встал на бумагу для ксерокса перед экраном. Он глубоко вздохнул, готовый крикнуть на весь мир: «Чэнь Вэньвэнь, ты мне нравишься!»

Ноно сказала, что он должен поставить на кон всё, что у него есть, и Лу Минфэй почувствовал, что у него есть такая решимость.

Внезапно яркий свет ослепил его, когда включился проектор. Все зрители ахнули, и Лу Минфэй поднял руку, чтобы прикрыть лицо, думая: «Чёрт возьми!»

Он ещё даже не успел ничего сказать, как они перешли к следующему фрагменту? Неужели киномеханик ошибся со временем? Когда глаза Лу Минфэя привыкли к яркому свету, он вдруг увидел Сюй Яньяня и Сюй Мяомяо, стоявших слева от него, как две кегли для боулинга.

— Что вы здесь делаете? — Лу Минфэй прошептал Сюй Яньяню.

— Мы просто статисты, — ответил Сюй Яньянь с невинным видом.

Лу Минфэй обернулся, чтобы осмотреться, и вдруг заметил слева от себя огромную неподвижную английскую букву «L». Проектор проецировал символы на экран.

Зрители продолжали шикать, и Лу Минфэй не удержался и подбежал на несколько метров ближе к экрану, чтобы лучше видеть.

На экране было написано: «Чэнь Вэньвэнь, I Love You!»

Он не понимал этих странных слов, но чувствовал, что всё идет не плану.

— Назад! Назад! — тихо скомандовал Сюй Яньянь. — Тебе не хватает одной буквы, без «тебя» это не будет иметь смысла.

— Буквы? Лу Минфэй снова посмотрел на строку и краем глаза заметил Чжао Минхуа, который запрыгнул на сцену в окружении своих друзей, держа в руках большой букет тёмно-красных роз.

На этот раз Лу Минфэй всё понял. Его тело покрылось мурашками от кончиков пальцев до самого сердца, обрамляя все кости и суставов, которые всё ещё болели после того, как он бегал и собирал одуванчики. Сюй Яньянь и Сюй Мяомяо были двумя «о», а он был строчной «и», которые вместе составляли идеальное послание: «Чэнь Вэньвэнь, я люблю тебя».

И всё же это была самая яркая строчная буква. Учитывая ограниченные творческие способности Лу Минфэя, он бы никогда не додумался до такого романтического подхода, но чей-то ум оказался намного острее его собственного. С самого детства у них дома был репетитор по английскому. Для них не составило труда написать строчную «i» с большой буквы.

Лу Минфэй посмотрел на Чэнь Вэньвэнь; она смотрела на Чжао Минхуа, и её глаза, казалось, наполнились росой летнего вечера, готовой выплеснуться наружу. Когда она сидела рядом с Лу Минфэем у реки, она была такой меланхоличной и молчаливой, но теперь всё было иначе. Лу Минфэй видел радость в её глазах. Он чувствовал, как замирает словно камень, готовый рассыпаться на части. Он вдруг вспомнил о букете одуванчиков в своей сумке и подумал, не распался ли он на голые стебли.

— Вернись! Вернись! Без тебя это не будет иметь смысла! — крикнул человек из зала.

Лу Минфэй медленно вернулся и встал перед экраном, на фотокопировальной бумаге, опустив голову, чтобы ни на кого не смотреть, отчего строчная «i» выглядела особенно увядшей.

— Сегодня должно было состояться собрание нашего литературного клуба, но я просто воспользовался этой возможностью, — громко сказал Чжао Минхуа. — Мы скоро расстанемся, и я не хочу сожалеть об этом всю свою жизнь. Я хочу сказать Чэнь Вэньвэнь… это уже на экране… я должен был рискнуть! Иначе, если мы расстанемся и больше никогда не увидимся, а я три года любил тебя и никто об этом не знал, разве это не будет пустой тратой времени?

— Хорошо! Молодец, босс!» Сюй Яньянь и Сюй Мяомяо захлопали в ладоши, и друзья Чжао Минхуа присоединились к ним.

— Главная героиня! Встань! Главная героиня! Встань! — Чжао Минхуа явно был хорошо подготовлен и зрители разразились аплодисментами.

Прожектор осветил Чэнь Вэньвэнь, которая встала. Её одежда была такой белой, что казалась прозрачной, и она была похожа на ангела. Все увидели колебание в движениях главной героини, лицо было красным настолько, словно из него вот-вот брызнет кетчуп, а друзья Чжао Минхуа окружили её и вопрошали типичным тоном второстепенного персонажа в молодёжном фильме — Ты согласна? Поторопись и скажи «да»! Чжао Минхуа - отличный парень!

Лу Минфэй наблюдал за Чэнь Вэньвэнь, в особенности губами. Он не слышал никаких других звуков. В этот момент ему казалось, что вокруг царит пугающая тишина, и только один голос мог нарушить этот ужасающий покой.

Чэнь Вэньвэнь.

— Ты мне тоже нравишься… — тихо сказала она, глядя на Чжао Минхуа.

Тишина раскололась, как гром среди ясного неба, и начали падать капли дождя.

В шуме раздался возглас «Вау!» Лу Минфэй поднял глаза и увидел, как «маленькая фея» закрывает лицо руками и выбегает. Они с «маленькой фея» были соперниками на протяжении трёх лет, и в этот момент он вдруг почувствовал странную связь с ней. Ему захотелось броситься за ней, чтобы утешить Су Сяоцян, но он был тем самым неподвижным строчным «i».

Все бросились окружать Чэнь Вэньвэнь и Чжао Минхуа, как гости на свадьбе. Лу Минфэй думал, что все уже знают, но только он и Су Сяоцян оставались в неведении. Возможно, все уже давно заметили, что ему нравится Чэнь Вэньвэнь, но никто ему об этом не проронил и слова.

«Эй, как глупо», — сказал себе Лу Минфэй, почувствовал запах горечи в своем носу.

Музыка гремела, а на экране Ева и ВАЛЛ-И преодолевали звуковой барьер, паря в небе. Это была история о маленькой девочке, которая использовала все свои способности, чтобы спасти любимого робота. В конце они прижимались друг к другу под музыку старой песни о любви. Это было по-настоящему трогательно и идеально подходило к текущей ситуации: Чжао Минхуа положил руку на плечо Чэнь Вэньвэнь, а она прислонилась к нему головой.

Проектор вошёл через боковую дверь, во рту у него была поддельная сигарета «Чжунхуа», которую ему дал Лу Минфэй. Пристально глядя на него, он щёлкнул пальцами, запрокинул голову под углом 45 градусов и показал Лу Минфэю большой палец, словно говоря: «Брат, я сделал это!»

«Старик, ты что, с ума сошёл?» Лу Минфэй хотел схватить его за воротник и встряхнуть.

Но у него уже не было сил, поэтому он медленно опустился на корточки рядом с экраном. В конце концов, никто больше не обращал внимания на это «I LOVE YOU»; оно превратилось в строчную «е», и никто не смотрел в его сторону.

— Удивлена, да? Невестка, — от души сказал друг Чжао Минхуа.

— Вовсе нет, я догадывалась об этом. Просто не стала ничего говорить. Вы, ребята, слишком толстокожие, — сказала Чэнь Вэньвэнь, радостно краснея и пожимая руку Чжао Минхуа.

Все знали, в том числе и сама Чэнь Вэньвэнь. Лу Минфэй опустил голову и тихо направился к выходу из кинозала. На экране позади него Ева прижалась лицом к ВАЛЛ-И, и музыка зазвучала нежно и замедлено, оставляя после себя тепло в сердцах каждого. Чэнь Вэньвэнь всё ещё была Евой, но он не был ВАЛЛ-И; он был призраком.

О, нет, он стал второстепенным персонажем, игравшим важную роль в любовной истории главных героев — мужчины и женщины.

— Не убегай, не убегай, даже статисты получают красные конверты! — — крикнул ему друг Чжао Минхуа. — Каждый внес свой вклад!

Лу Минфэй обернулся и увидел, что Чжао Минхуа щурится и корчит ему рожицу. Он понял, значение этого жеста. Он чувствовал, что должен вернуться и хорошенько врезать Чжао Минхуа, но он был не так хорош в спорте, как Чжао Минхуа, к тому же с ним была целая армада братьев. После стольких лет несчастий он привык к подобному, поэтому просто сказал: «О», развернулся и продолжил идти к сцене, чтобы стать своим «i».

Внезапно позади него вспыхнул яркий свет, словно молния пробилась сквозь тёмные тучи. Кто-то с силой распахнул дверь кинозала.

В жизни бывают моменты, когда кажется, что ты заглянул за врата рая, и после восемнадцати лет ожидания, когда он был на самом дне, врата открылись.

Вошедший ангел обвёл взглядом зал, его взгляд был острым, как меч.

Все замолчали. Своим великолепием эта нежданная гостья затмила всех присутствующих. Она была так ослепительна, что Лу Минфэй почти решил, что она пришла, чтобы отвлечь всеобщее внимание.