— Я хочу убить всю семью дирижёра… — Фингер крепко сжал руку Лу Минфэя, и тот издал долгий, отчаянный вздох.

Странная вариация на скрипке, словно острое лезвие, пронзила всю мелодию, заставив всех в танцевальном зале нахмуриться и посмотреть на второй этаж. В колледже Кассел, где всё требовало высокого качества - даже оркестр под руководством повара-дирижёра был первоклассным, таких ошибок быть не должно.

Первая скрипачка закончила длинную ноту, встала, положила скрипку на подставку и повернулась, чтобы спуститься по лестнице.

Это была девушка с бледно-золотистыми волосами, в серебряном платье, расшитом кристаллами. Её кожа была почти прозрачной, а миниатюрная фигура напоминала одновременно ребёнка и девушку подростка. Лу Минфэю показалось, что её спина кажется ему знакомой.

Танец продолжался, но теперь все смотрели на спускающуюся по лестнице девушку. Музыка продолжала звучать, и хорошо обученная вторая скрипачка взяла на себя роль первой скрипачки. Несмотря на то, что дирижёр беззвучно призывал её вернуться, она даже не оглянулась.

«Клац!»

На мраморный пол опустилась пара серебряных туфель на высоком каблуке, в которых преломлялся ослепительный свет, словно в хрустальных туфельках Золушки. Первая скрипачка, а точнее, девушка, которую Лу Минфэй видел на экзамене 3-E.Она сняла чёрные кожаные туфли и надела туфли на высоком каблуке. Благодаря каблукам её миниатюрная фигура внезапно выпрямилась, а подтянутый живот и приподнятая грудь придали ей чарующий и сногсшибательный вид, превратив её в потрясающую молодую женщину. Однако её лицо оставалось таким же безразличным, как и всегда, без какого-либо выражения.

Она медленно подняла руку, подняла одну ногу и замерла - классическая балетная поза, как у умирающего лебедя. От такой красоты перехватывало дыхание.

Она начала танцевать, энергично исполняя стандартное танго. Она двигалась по прямой, врезаясь в танцевальный круг и направляясь прямо к центру, где стояли Лу Минфэй и Фингер. Все инстинктивно расступались перед ней, и круг распахивался, когда она врывалась в него, словно вспышка серебристого света. Никто не мог устоять перед её появлением, потому что её танец был слишком совершенным и излучал королевскую ауру, которая подавляла всех остальных.

— У меня такое чувство… что она здесь не для того, чтобы пригласить меня, — с сожалением сказал Фингер. — Главный герой сейчас ты.

Он сделал то, чего Лу Минфэй не ожидал: подтолкнул Лу Минфэя к русской девушке, а сам развернулся и, повторяя мощный танец русской девушки, вышел из толпы в противоположном направлении. Лу Минфэй был вынужден признать, что Фингер был отличным танцором - возможно, в своё время он действительно был «Королём танцев».

В тот момент, когда русская девушка положила руку на плечо Лу Минфэя, музыка достигла триумфальной кульминации. Резким движением головы Лу Минфэй принял танцевальную позицию под чутким руководством девушки.

Смех и возгласы стихли. Только что начался поистине великолепный танец.

Лу Минфэй и представить себе не мог, что будет так плавно танцевать танго. Единственным танцевальным опытом, который у него был, были три месяца занятий для группового танцевального выступления на гала-концерте в честь Лунного Нового года. Инструктор по танцам постоянно качала головой и говорила, что Лу Минфэй, очевидно, из тех людей, у которых руки и ноги не могут работать синхронно. Когда его руки были в правильном положении, ноги двигались неправильно, и наоборот. Другими словами, Лу Минфэй мог либо безвольно размахивать руками, отбивая ритм ногами, либо стоять неподвижно и элегантно двигать руками.

Ни один из этих вариантов не казался ему хорошим.

Единственная причина, по которой он решился на это, заключалась в том, что его партнёршей по групповому выступлению была Чэнь Вэньвэнь.

Но под руководством девушки и благодаря её едва заметным движениям глаз Лу Минфэй сразу же смог уловить ритм. Все движения словно отпечатались в его памяти: как держать руки, куда ставить ноги. Не нужно было думать, нужно было просто расслабиться и следовать указаниям этой королевы танца. Их танец был непринужденным и естественным, как будто они тренировались вместе годами. Серебряное платье кружилось и развевалось, отражая ослепительный свет.

— Ты... довольно хорошо танцуешь. Как тебя зовут? — Лу Минфэй поколебался, прежде чем спросить.

— Ноль, — сказала девушка с легким русским акцентом.

Разве по-английски это не «Зеро»?

— Это тоже русское слово - оно означает «ноль». У меня нет официального имени, мне дали номер «0», — категорично ответила она. — Можешь называть меня просто Зеро.

— Зеро? — Лу Минфэй не знал, на какую еще тему можно с ней поговорить — Эта пьеса звучит так знакомо.

«Por Una Cabeza», что в переводе с испанского означает «Всего одна голова», — произведение аргентинского короля танго Карлоса Гарделя. Ты смотрели «Запах женщины»?

Лу Минфэй покачал головой.

— А как насчёт «Списка Шиндлера»?

— Его я смотрел - он получил премию «Оскар», было бы странно, если бы я не смотрел его, — ответил Лу Минфэй и тут же пожалел об этом. Когда русская девушка, похожая на юную королеву, кружится на танцполе, приглашая его на танец, он должен вести себя как китайский император. Но почему-то он вёл себя так простодушно.

— Эта композиция входит в саундтрек. Она звучит очень благородно, словно смотрит на всех свысока. — сказала Зеро, глядя прямо в глаза Лу Минфэю. Её голос как будто был лишён эмоций.

— Что ты имеешь в виду? — Лу Минфэй не осмеливался встретиться с ней взглядом. Он не понимал, почему Зеро спасла его из этой ситуации. Он представлял себе этот сценарий, но в его мыслях главную роль играла Ноно, которая в данный момент танцевала с Цезарем.

«Может, она просто пожалела его за то, что он такой неуклюжий, и решила помочь?» — Подумал Лу Минфэй.

— Я ничего такого не имела в виду— сказал Зеро.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, я не тупой. Я думаю, Цезарь специально оставил нас здесь, чтобы поставить в неловкое положение? Он пригласил нас сюда только для того, чтобы оставить в стороне, показать, что мы ему безразличны. Ему было бы всё равно, если бы я подбежал к Чу Цзыхану или Кирану. Он смотрел, как мы боремся за еду, и как неуклюже танцуем. — Лу Минфэй вздохнул.

— Цезарь - герой, и у него красивая девушка. Зачем ему обращать внимание на такого, как я? Мне просто немного повезло, и я подумал, что, может быть, я не такой уж и неудачник…

— Тебе не нужно мне это объяснять. Я уже сказала, что ничего такого не имела ввиду, — перебила его Зеро.

— Серьёзно? — Лу Минфэй снова смутился. — Я подумал, может быть…

— Мне просто нравится танцевать, поэтому я принесла специальные туфли — объяснила Зеро.

— Но почему ты выбрала меня?

— У всех остальных уже были партнёрши.

— Тогда почему ты не подошла к Фингеру? Он танцует лучше меня. — Лу Минфэй посчитал доводы Зеро неубедительными. Неужели она действительно пробралась сквозь толпу, как серебряный нож только потому, что любила танцевать и ей нужен был партнёр? Может ли быть так, что Зеро - тот самый герой, который спасает людей, не ожидая взамен благодарности?

— Фингер слишком высокий, мы с ним не подходим друг другу по росту, — уверенно ответила Зеро.

Лу Минфэй потерял дар речи и мог только продолжать танцевать.

— Когда музыка закончится, я повернусь на 360 градусов. Возьми меня за руку! — властно скомандовала Зеро.

Недолго думая, Лу Минфэй всё же подчинился. Когда музыка заиграла финальные ноты, другие девушки остановились, но Зеро не сделала этого. Прижав пальцы к ладони Лу Минфэя, она начала кружиться. В этот момент казалось, что весь свет танцует вокруг неё. Это было потрясающее проявление красоты, идеальное сочетание силы и мастерства. Она была фениксом, который призывал пламя, а её юбка была достаточно широкой, чтобы покрыть весь танцпол.

Единственное, что мог сделать Лу Минфэй, - это твёрдо стоять на ногах, стараясь не потерять равновесие и сосредоточив все оставшиеся силы в руках: одной рукой он сжимал её ладонь, а другой нежно поддерживал за талию. Русская девушка сказала, что ему нужно поддерживать её, иначе она упадёт.

Бог знает, почему она выбрала его, начинающего танцора, и настояла на выполнении таких сложных движений, но раз она доверилась ему, он выложится по полной. Грация красавицы поражала, и он не знал, как отблагодарить её.

Внезапно русская девушка остановилась, и её длинная юбка плотно обтянула стройные ноги. Плавным балетным движением она на секунду приподнялась на цыпочках, а затем грациозно опустилась в руки Лу Минфэя; это было похоже на умирающего лебедя из композиции Чайковского.

Мгновение спустя раздались оглушительные аплодисменты. Цезарь захлопал первым, ведущий отпустил свою сдерживаемую улыбку, и остальные тоже присоединились.

Внезапно Лу Минфэя охватило смутное чувство дежавю, как будто он уже где-то это видел: яркий свет, оглушительные аплодисменты и изящная фигура, кружащаяся перед ним, её юбка развевается, как павлинье перо.

Как такое могло быть? За последние восемнадцать лет своей жизни он когда-нибудь испытывал что-то подобное? Это невозможно, верно? Должно быть, это иллюзия. Такое имперское величие не может принадлежать такому человеку, как он.

Но за этим последовала уверенность - ни с чем не сравнимая, всепоглощающая уверенность, сопровождаемая приливом сил. Он внезапно протянул руку и взял маленькую ладошку Зеро. Это был последний момент танца. Зеро завершила вращение на 3600 градусов и сделала ему реверанс. Её расклешённая юбка опустилась вдоль ног, словно распустившийся цветок, сворачивающийся в бутон. Всё было сделано безупречно, как будто Лу Минфэй подал ей знак остановиться. На самом деле ему показалось, что он импульсивно схватил её за руку, и это всё.

Зеро осталась в реверансе - правильной завершающей позе для придворного танца. Теперь Лу Минфэй должен был поклониться в ответ.

Внезапно Лу Минфэй замер. Он перестал ощущать себя королем, осознав, что никогда не учился ни одному придворному танцу, не говоря уже о том, как кланяться. Он не обращал внимания на других парней, которые кланялись девушкам в конце танца - его взгляд был полностью прикован к Зеро.

Черт возьми, он должен был поцеловать ей руку? Или просто наклониться? Или, может быть, приложить левую руку к груди? Это могло бы сделать его похожим на араба. На лбу у него выступил пот - такой великолепный танец, и он собирался испортить его из-за такой маленькой детали?

— Встань, моя дорогая подданная... — Лу Минфэй, нервничая, выпалил нелепую фразу, которая показалась смешной даже ему самому.

«Почему я такой?» — подумал он, оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, не услышал ли кто-нибудь. К его облегчению, все остальные были заняты хлопками, и аплодисменты заглушили его болтовню.

Зеро встала, не взглянув на Лу Минфэя. Она повернулась и пошла к краю танцпола, переобулась в свои чёрные туфли, убрала серебристые туфли на высоком каблуке в футляр и положила их в свою чёрную сумку. Взяв у официанта тёмно-красное пальто, она надела его и вышла через парадную дверь, ни с кем не попрощавшись. Она вошла стремительно, как лезвие, но ушла так тихо, как только могла.

— В этом году первокурсники довольно многообещающие, — услышал Лу Минфэй тихий голос Цезаря.

Цезарь держал в руке бокал бренди со льдом и смотрел, как силуэт Зеро исчезает в темноте.

— А теперь давайте попросим президента студсовета Цезаря сказать несколько слов, — сказал министр, постучав по микрофону на платформе второго этажа.

Шум вокруг Зеро стих. Каким бы блистательным ни была русская первокурсница, Цезарь, несомненно, был звездой колледжа. Он передал свой бокал официанту, поднялся по винтовой лестнице и встал перед микрофоном, окинув взглядом всех присутствующих, словно император, осматривающий свои войска.

— Я был глубоко разочарован, когда впервые приехал в этот колледж, — Цезарь сделал паузу, — потому что здесь было слишком много людей!

— Истинная элита никогда не составляет большинство!

Какое неожиданное начало - от него мурашки по коже, подумал Лу Минфэй. Если бы этот парень когда-нибудь правил миром, он, вероятно, объединился бы с Гитлером и стал фашистом. Первым, кого он устранил, был бы такой же неудачник, как Лу Минфэй.

Но затем Цезарь слабо улыбнулся.

— Спасибо вам всем, что пришли. Я очень рад видеть, что здесь собрались лучшие люди. Гости семьи Гаттузо, — Цезарь поднял палец, — всегда самые лучшие!

На мгновение воцарилась тишина, а затем кто-то начал восторженно хлопать в ладоши. Затем к нему присоединились все остальные. Глаза каждого горели от восторга. Для них было большой честью, что Цезарь считает их лучшими среди равных.

Лу Минфэй был немного польщён. Похоже, его тоже считали одним из них... но он немного растерялся, увидев, что аплодирует не кто иной, как Фингер, чьё лицо было почти мокрым от слёз. Казалось, что этот старший брат F-ранга был глубоко тронут признанием Цезаря и совершенно забыл, что его даже не было в списке гостей, он просто сопровождал Лу Минфэя.

— Мне нравится работать с выдающимися людьми, потому что моё время ограничено, и я не могу тратить его на тех, кто недостаточно хорош, — Цезарь жестом призвал к тишине. — Я твёрдо убеждён, что Колледж Кассел - это чудо, несущее в себе великую миссию, и поэтому он должен быть лучшим, чтобы нести в мир самый простой и самый мощный голос.

— Кто должен нести этот голос? — Он холодно посмотрел вниз.

— Цезарь! — крикнул кто-то из студенческого совета.

— Нет, не я. Это… мы! — Цезарь повысил голос. — Мы самые лучшие!

Аплодисменты стали ещё громче, почти разрывая барабанные перепонки Лу Минфэя. Он вырос в социалистической стране, где на уроках обществознания в старших классах их учили, что голос народа — самый громкий. Но, окружённый этой группой самопровозглашённых элит и сам считавшийся элитой, он мог только подыгрывать и хлопать в ладоши.

— С того дня, как я возглавил студсовет, он перестал служить всем. Зачем мы здесь? Чтобы убить Королей Драконов? Чтобы сохранить мировой порядок? Или чтобы самоутвердиться? — Цезарь пожал плечами. — Если бы Я рассказал другим, чем здесь занимаюсь, они бы подумали, что я сумасшедший.

— Но обыватели всегда будут считать истинных представителей элиты сумасшедшими! Как Ницше! Он, может, и умер, но он действительно был элитой своей эпохи. — Цезарь говорил как страстный греческий оратор, энергично размахивая руками. — Потому что обыватели не могут терпеть тех, кто от них отличается! Они не могут терпеть элиту, потому что они глупцы!

Лу Минфэй увидел в глазах этих студентов выражение, которое говорило: «Я сумасшедший, которого не принимает мир».

Цезарь развёл руками.

— Я не собираюсь никого выгонять из кампуса. Поскольку правила колледжа Кассел позволяют тем, кто недостаточно хорош, поступать и учиться здесь, я могу это принять. Я также понимаю, как те, кто не дотягивает до нужного уровня, решают проблему выживания, и у меня нет желания вмешиваться. Однако я надеюсь, что они не будут слишком шуметь - я не люблю шум.

— Но в конечном счёте этот колледж и его миссия должны поддерживаться лучшими из нас! — Он снова указал на небо. — А теперь, как президент студсовета, позвольте мне приветствовать вас всех в наших рядах безумцев!

Лу Минфэй посмотрел на него, и ему вспомнился Будда Шакьямуни, который при рождении сделал семь шагов в каждом направлении, указал вверх и вниз, и провозгласил: «Только я почитаем на небе и на земле».

«Неужели ему обязательно так выпендриваться?» — подумал он. — «Разве он не знает, что излишняя броскость может вызвать у людей желание наступить на тебя?»

На самом деле он мог бы сказать это вслух, и это не имело бы значения, потому что никому не было до него дела. Все хлопали в ладоши, а затем радостно обнимались.

— Может, нам тоже обняться? Если мы этого не сделаем, то будем выглядеть немного странно, — Фингер занял своё место позади Лу Минфэя.

— Я отказываюсь обниматься с парнем… Кроме того, я не могу смотреть, как такой неудачник, как ты, вступает в студсовет, — Лу Минфэй бросил на него взгляд. — Ты не боишься, что элита растопчет тебя?

— Вовсе нет… Я слышал, что Цезарь – довольно хороший лидерю Он даже платит стипендию членам студсовета из собственного кармана.

— Ты не мог бы хоть немного уважать себя? — Лу Минфэй снова закрыл лицо руками. В последнее время было слишком много моментов, когда ему хотелось схватиться за голову.

— Лу Минфэй! — раздался сверху голос Цезаря.

Лу Минфэй резко поднял голову и увидел, что Цезарь протягивает ему руку. — Иди сюда, встань рядом со мной, — сказал он. Затем он усмехнулся — Тебя некто не заставляет, можешь отказаться, если хочешь.

Лу Минфэй растерялся. Все смотрели на него. Пришло время принимать решение. Если он поднимется и встанет рядом с Цезарем, то к завтрашнему дню в новостях кампуса будет полно статей о том, что он вступил в студсовет. Чу Цзыхан тут же станет его врагом. С другой стороны, если он откажется... Короче говоря, подняться означало нажить себе врага в лице Чу Цзыхана, а остаться на месте - нажить себе врага в лице Цезаря. Цезарь не давал ему времени на раздумья. Это даже не было похоже на приглашение, ему даже не дали заполнить бланк.

Честно говоря, он был не совсем против идеи присоединиться к Цезарю. Когда Фингер упомянул, что Цезарь был из тех богатых детишек, которые даже давали своим братьям карманные деньги, Лу Минфэй испытал некоторое искушение…

Но он просто не был готов пойти против Чу Цзыхана.

В комнате воцарилась тишина.

И тут у Цезаря неожиданно зазвонил телефон. Он полез за ним в карман.

В зале воздух резко наполнился звуками телефонных рингтонов: звонками, музыкальными мелодиями, жужжанием, старомодной трелью и оповещениями о неизвестных вызовах. Всё это произошло одновременно, будто внезапно заиграл ещё один оркестр. Очень редко, когда одновременно звонило такое количество телефонов и это наталкивало на не очень хорошее предчувствие.