Утро последнего экзамена было суматошным и нервным. За завтраком я не смогла впихнуть в себя ни крошки, так и просидела с чашкой чая. Спасибо хоть родители не доставали с вопросами. А вот братец словно в последний раз ел, так жадно поглощал стряпню отца. Вообще нервов нет, что ли? Или это просто от незнания ситуации? А ведь у него тоже сегодня экзамен. Я всю неделю не замечала родных, в голове были только задачи, примеры, правила и исключения из них. Даже неудобно, что и не спросила Доминика, как у него дела в школе. Покосилась на него. Беззаботно набивает брюхо отцовским рулетом и запивает выпечку чаем.

— Как у тебя дела? — спросила я.

— Ммм?

— Как экзамены?

— Аа... Да нормально. Тройки по физкультуре и истории, пятёрки по математике и физике, остальные четвёрки.

— По физкультуре? Откуда ты знаешь? У вас же только сегодня по ней экзамен, или порядок сменился?

— Нет, не сменился. Просто у меня столько троек, что даже если я сдам на пятёрку, это на итоговую оценку не повлияет. Так что и не собираюсь напрягаться.

— Как ты можешь?! Это же экзамен! От него так много зависит!

— Что, например? — усмехнулся Доминик. Я возмущённо посмотрела на его спокойную рожицу.

— Твоя дальнейшая судьба, дебил! Твои оценки...

— Ни на что не повлияют, — перебил меня братец. — Я не смогу прыгнуть выше себя в последний день школы. От моего волнения уровень моих знаний не изменится. Да и потом, я же маг! Зачем мне эта физра? Точно так же и тебе  экзамен по биологии не настолько важен. Надо к таким вещам спокойно относиться, а ты только зря волнуешься.

— Ты и мне советуешь не волноваться?! Если тебе наплевать на твоё будущее, то мне нет!

— Да? И каким ты видишь своё будущее?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я замолчала. Все за столом внимательно смотрели на меня. Папа с доброй улыбкой, мама с пониманием, а Доминик с иронией. Ему всё шуточки шутить. Я вдруг задумалась: а каким я вижу своё будущее?

— Ну, — начала я. — После дня рождения я пойду в храм Триединой. Получу квалификацию. Возможно, пойду в армию, как мама. Там получу профессию... Как то так...

— Ага, Храм, армия... — кивнул Доминик. — И при чем тут оценка по биологии? Триединой не важно, знаешь ли ты все кости наперечёт. Квалификацию ты сдашь на Огненного мага, тут и гадать не надо. В армии тебя научат, как эти кости ломать и крушить, а для этого доктором быть не обязательно. Да и профессия твоя вряд ли будет связана с биологией, ведь так? Так стоит ли волноваться из-за предмета, который тебе больше не пригодится?

Вот ведь бесчувственный чурбан! Говорит с таким уверенным видом, что поневоле задумаешься. Я вот задумалась. И с удивлением поняла, что мелкий прав. Прав?!

— Но как же общая оценка? Она же важна! — в растерянности воскликнула я. — Там ведь каждый балл учитывается.

— У тебя тридцать восемь баллов, это очень хороший результат, — а он откуда это знает? — Если ты сдашь «Биологию» на пятёрку, ты всё равно не наберёшь пятидесяти. А если схлопочешь двойку, то всё равно останешься в группе твёрдых середнячков. По-моему неплохо. Да и не сдашь ты на двойку, ты же не дура беспросветная. Если подумать, то тебе и на экзамен можно не ходить, поставят автоматом средний балл и всё. Вряд ли он будет высоким, но и не особо просядет. Так что, пойдёшь ты на экзамен или не пойдёшь, общий балл не изменится кардинально. А когда ты будешь на работу устраиваться, будут важны уже совсем другие результаты.

Я с открытым ртом смотрела на это чудовище, которое с лёгкостью разваливало моё представление о мире. Хотела ему возразить и не могла найти аргументов.

— Ты не прав, Доминик, — неожиданно мягко сказала мама. — Экзамен важен в первую очередь для тебя самого. Не пришёл на экзамен — значит струсил. Струсил раз — и будешь бояться ответственности и экзаменов всю жизнь. Нужно учиться преодолевать себя, а не бежать.

— Может быть, — пожал плечами Доминик. — Но и преувеличивать свои страхи не стоит.

Он повернулся ко мне и подмигнул.

— Давай, ешь быстрее и заканчивай со своим экзаменом. Есть тема одна, надо обсудить.

— Какая ещё тема? — возмутилась я. — Мелкий, я тебя сейчас урою!

— Ха-ха! Ты сначала экзамен переживи, — засмеялся Доминик, выскальзывая из-за стола.

Вот умеет он меня выбесить, дождётся трёпки, давно заслуженной! Но, тем не менее, на экзамен я пришла в гораздо более спокойном состоянии. По дороге всё спорила в мыслях с мелким, находя контраргументы, но ловила себя на мысли, что где-то Доминик прав. А посмотрев на трясущихся от волнения одноклассников, не смогла сдержать смешка. Они ведь тоже боятся, как и я. И так же волнуются из-за того, что от них уже не зависит.

С этими мыслями я пробилась к двери и вошла в аудиторию в первой десятке. Спокойно выбрала билет и так же спокойно его прочитала. Два вопроса из пяти я знала плохо, один чуть получше, остальные хорошо. Села, прочертила схемы, которые помнила, набросала конспекты ответов. Выждав положенное время, подняла руку и уселась перед комиссией. И глядя в глаза преподавателей вдруг поняла, что Доминик прав. Ни на что эта оценка не повлияет! А что до страхов, о которых говорила мама, то я их преодолела. Вот так-то! В итоге у меня вышел даже не экзамен, а мы просто поболтали с учителями на темы вопросов. Если я чего-то не помнила, то так и говорила, а если знала, то они сразу это видели. Всего пять минут, и мне отдали зачётку. Я взглянула на листок с оценками и удивилась. Четвёрка, хотя знала я максимум на три с плюсом! Я посмотрела на председателя, он слегка улыбнулся и сделал вид, что занят бумагами. Я встала, отступила два шага назад и поклонилась. Потом повернулась и вышла из класса. Вот и всё, теперь я взрослая. Так просто.

В коридоре на меня набросились с вопросами об экзамене, о вопросах и о преподах, но я лишь показала зачётку и пошла прочь, под дружный завистливый стон. И чего они суетятся? Экзамен, это же так легко!

Подойдя к дому, я остановилась. На лужайке перед домом стоял стол с праздничным тортом, рядом сидел папа, болтая с соседями, и мама, которая что-то говорила Доминику. А он как тут оказался? Неужели сдал раньше меня? Рядом с Домиником крутилась стайка ребятни, окружившая что-то, что стояло на дорожке у гаража. Мам заметила меня первая и замерла, вглядываясь в моё лицо. Я радостно ускорилась и с гордостью показала зачётку. Охи, ахи и поздравления посыпались со всех сторон. Наконец толпа рассеялась, открывая насмешливо улыбающегося Доминика. Рядом с ним стояла высокая девица, которую видела пару раз в классе у брата. Его соседка по парте, Ирэн, кажется?

Рядом с Домиником и Ирэн стоял... Я подошла, не в силах поверить своим глазам. Это же мой велосипед! Точнее, мопед, который взялся переделать Доминик, и на все вопросы о котором отбрёхивался пустыми фразами! Когда я подошла к мопеду, вокруг воцарилась тишина. Доминик покосился вокруг, и с той же улыбкой повёл рукой вдоль аппарата.

— Как и обещал, к твоему выпускному.

Он повернул что-то сбоку на мопеде, положил руку на руль и нажал на кнопку. Раздался тихий хлопок, и двигатель мопеда заработал с негромким треском, ровно и чисто. Вот тут я не выдержала и с визгом бросилась обнимать этого мелкого придурка. Все вокруг подхватили, Доминика стали тормошить и поздравлять. Через некоторое время тот смог отбиться от объятий и установилась тишина. Доминик откашлявшись, поправил одежду и продолжил, обращаясь уже ко всем слушателям:

— Так как аппарат получился немного более резвым, чем я ожидал, нам пришлось позаботиться о том, чтобы моя сестра не свернула себе ненароком шею. Для этого был разработан специальный защитный комплект экипировки под названием «Черепаха». Идею воплотила в жизнь моя одноклассница, начинающий маг жизни и целитель Ирэн Тулеппе. А сшил все части воедино её младший брат, Джозеф!

И Доминик картинным жестом указал на девицу и мальчишку рядом с ней. Оба покраснели и принялись кланяться. А соседи вокруг стали поздравлять их и хвалить, на Ирэн и Джозефа посыпались вопросы. Доминик тем временем поманил меня к гаражу. Я с неохотой оторвалась от тарахтевшего мопеда и последовала за ним. В гараже меня ждала мама с необычной одеждой, лежавшей горкой на верстаке.

— Значит так, — улыбка сползла с лица Доминика, и он мрачно оглядел меня.

Я испуганно замерла. Что-то не так?

— Вот это, — Доминик показал пальцем на кучу вещей. — Твоя защитная экипировка. Сейчас тебе мама поможет её надеть. И запомни: ты должна будешь одевать её каждый раз, когда садишься на мопед. Каждый раз, ясно?! Увижу без экипа, сломаю мопед к хренам, предупреждаю один раз!

Доминик грозно посмотрел на меня. Мама тоже смотрела серьёзно и строго. Я сглотнула слюну и послушно кивнула. А Доминик, с сомнением покачал головой, словно сомневался в моей способности держать слово. Потом кивнул маме и вышел во двор. Мама проводила его взглядом и повернулась ко мне.

— Ну что стоишь? Переодевайся!

Несмотря на то, что вещи выглядели необычно, разобраться, что куда одевается, труда не составило. Немного непривычно, но зато как-то сразу почувствовала себя защищённой. Мама подтянула ремешки, регулируя защиту, чтобы та села плотнее. Пояснила, что потом с регулировками я должна буду разобраться сама, по ходу дела. Я кивнула. Понятно, надо привыкнуть. Немного мешали наколенники, но мама заверила, что это с непривычки. Вышла во двор и услышала дружный вздох. Да уж, словно древний рыцарь.

Доминик подал мне куртку, предварительно продемонстрировав её зрителям. К тому моменту вокруг нас собрался, кажется, весь квартал. На спине куртки звездой был вышит рисунок огня из пяти языков, а сверху была надпись, сделанная угловатым шрифтом: «Угольки». Так-то куртка мне была великовата, но поверх «черепахи» оказалась как раз. Я застегнула «молнию» под пристальным взглядом Доминика. Он подошёл и показал пару новых застёжек, заставив подтянуть их так, что куртка сидела вплотную. А затем брат подал мне светлую полусферу, оказавшуюся шлемом. Шлем был массивным, но довольно лёгким. Изнутри он был проложен пористым материалом. Я одела шлем и застегнула ещё один ремень. На нем была закреплена небольшая полусфера, которая легла мне на подбородок. На руки я надела протянутые Домиником перчатки без пальцев. И только потом он подвёл меня к мопеду, который все это время стоял в окружении соседской ребятни. Впрочем, взрослые тоже с интересом его разглядывали. Мой мопед. Мой! Мопед!

Я уселась в большое и мягкое седло. По команде Доминика повернула ключ сбоку. Затем положила пальцы, как он говорил, и нажала на кнопку. Вдруг почувствовала, что пробудился Источник. С нажатием кнопки Сила устремилась внутрь двигателя и тот послушно затарахтел. Обалдеть! Я чувствую механический двигатель! А это что за крючок? Доминик удержал мой палец и стал показывать дальше.

— ...Это ручной тормоз, а здесь ножной, понятно? Попробуй.

Попробовала, ничего сложного.

— ...Потянешь за вот этот крючок, двигатель заработает быстрее, понятно? Попробуй!

Народ вокруг замер, когда я попробовала нажать на крючок. Двигатель мопеда взревел неожиданно громко и резко. Я испуганно убрала руку с крючка.

— Ничего, — успокоил Доминик, — на нейтрали всегда так. Теперь сожми вот эту скобу и нажми ногой вот сюда. Чувствуешь щелчок? Теперь потихоньку отпускай рычаг слева. И так же плавно нажимай рычаг справа. Ну, давай!

Я резко отпустила левый рычаг, мопед дёрнулся и замолчал. Улыбаясь, Доминик пояснил окружающим:

— На первый взгляд это просто, но на самом деле требуется определённый навык. Давай, Ева, попробуем ещё раз. Для того, чтобы мопед завёлся, надо его либо толкнуть, либо подвести вот эту точку на вот этом диске в верхнее положение. Видишь? Вот точка, совмещаешь её и вот эту риску. Отлично. Теперь выжми сцепление. Молодец. Тихонько отпускай слева и тихонько нажимай справа.

Я вновь завела мопед, выжала левый рычаг, и, краснея от напряжения, начала его отпускать, слегка придавливая правый. И вдруг, о чудо! Я почувствовала, что мопед стремится сдвинуться с места, словно живой. Доминик тоже почувствовал это движение, потому что крикнул, перекрывая треск двигателя:

— Давай смелее, пошла, пошла!

Словно повинуясь его команде и моему желанию, мопед стронулся с места и покатился вперёд. Все быстрее и быстрее. Я с восторгом оттолкнулась от земли и поставила ноги на подножки. Доминик бежал рядом и подсказывал, что делать. Я кивала и делала. Левый поворот, затем правый. Затем опять левый и опять правый, всё время придерживая левый рычаг. Затем я выжала его, и нажала на тормоз. Мопед замер. Раскрасневшийся Доминик приблизил ко мне лицо и скомандовал:

— А теперь, трогаешься сама и отпускаешь сцепление полностью. Доезжаешь до того поворота, тормозишь, разворачиваешься и едешь обратно. Поняла? Давай, пошла!

И я поехала! Я поехала на мопеде, который мы нашли среди старого хлама. На мопеде, который собрал мой мелкий брат, потерявший пару месяцев назад родителей и память! И вот я еду, еду сама! Я отпустила левый рычаг и надавила на крючок справа. Мопед, словно получив заряд дроби, прыгнул вперёд и начал быстро ускоряться. Я посмотрела на летящий под колесо асфальт и поспешила затормозить. На этот раз мопед тормозил не так охотно, но все же мне удалось справиться. Разворот... и я вновь отпускаю левый рычаг и нажимаю правый. Вау! Вот это скорость! Я как птица летела над асфальтом, стремительно приближаясь к вопящей толпе соседей. Вот я сбрасываю газ, зажимаю левый рычаг и давлю на тормоз. Мне удалось рассчитать практически точно то место, где я должна остановиться. Подбежавший Доминик с серьёзным лицом жестами показал мне, что надо заглушить мотор, и я с неохотой его послушалась, повернув ключ в положение «Ноль». Двигатель затих, я стала стаскивать с себя шлем, забыв поставить мопед на подножку. Ладно, Доминик указал мне на неё. Не хватало ещё уронить это чудо на асфальт!

Не знаю кто как, но я была счастлива. Доминика все хвалили. Я ещё пару раз прокатилась по улице, а соседи принесли к нам на дворик решётки, и мы до вечера пели песни и ели жареное мясо. Я даже ухитрилась стащить три банки пива, которые мы выпили на заднем дворе с Домиником и его подружкой, сидя на больших качелях. А потом стало поздно, и мы разошлись спать. Доминик ушёл провожать одноклассницу с братом, вернулся уже ночью. Я сидела у него в комнате, ждала.

— Ты чего не спишь? — спросил он, скидывая школьную куртку на стул.

— Знаешь, у меня ещё не было такого праздника, — задумчиво сказала я, глядя на вышитые лепестки пламени на кожанке.

— Какие твои годы, — зевнул брат. — Будут и ещё, и даже получше.

— Может быть. Но такого больше не будет.

— Да, — согласился Доминик. — Такого больше не будет. Слушай, Ева, давай спать а? Утро вечера мудренее.

Я фыркнула. И откуда он берет эти выражения?