Наверное многие считают нормой закончить школу, поступить в университет, получить образование и пойти работать. Я тоже так считал и мечтал о таком раскладе своей жизни. Но по своей натуре я был совершенно одинокой личностью.

Я, два младших брата, старший брат и самая старшая сестра. Помимо нас были так же два сводных брата у которых так же имелись родственники — две старших сестры.

Казалось так много родных, но увы наша судьба оставляла желать лучшего.

Двоих старших, ещё до моего рождения забрали в дет дом. Сводных ещё раньше. После смерти родителей то же ждало и оставшихся троих, но самому младшему повезло, его усыновила тётя, ведь он был совсем младенцем.

Я с тревогой ждал воссоединения со старшими, которые уже несколько лет находились порознь от нас и волновался за младшего брата, что был роднее мне кого либо, объединяла нас не просто одна общая мать, как и с другими, а совершенно общая кровь одного отца, что умер вскоре после рождения младшего.

Тогда, в новом доме, нас встретили очень добродушно и поспешно разделили в разные постройки для старших и младших. Но та доброжелательность длилось не так долго.

Вскоре после моей адаптации к новому окружению я начал лицезреть настоящие сущности людей. Они были мне противны, я становился козлом отпущения и магнитом для насмешек.

Моя внешность, мои качества, большая часть меня стала бременем, а старшие братья тяжким грузом. Большинство считали, что я использую их как щит или оправдание, поэтому меня недолюбливали ещё сильнее, но это вовсе было не так.

—Давай, беги к своей сестричке жаловаться! Чёрная овца!

—Вы только посмотрите на эту рожу, он хоть что-нибудь видит сквозь эти щели?

—Боже, он направил своё свиное рыло на меня, какая мерзость, надо его как следует отучить пялиться на людей.

Пока это были слова, я мог терпеть, но чуть позже я понял, что они способны не только выплевывание мусора, но и на избиения.

Но и это я тоже мог выдержать.

Как и многие дети я не желал беспокоить старших и молчал о происходящем, но однажды мой старший брат прознал об издевательствах и зачинщик поплатился. Он хотел, что бы это было уроком для других, но послужило лишь большей мотивацией, ненавидеть меня сильнее.

—Он прячется за спиной своего брата, но это ненадолго, скоро он уйдёт и эта Китайская свинья пожалеет обо всём.

«Как же я устал»— моя внешность... я выглядел как азиат. Разрез глаз, вздернутый нос, но при этом пухлые губы—это ненавидели многие, даже сам я, поскольку моя внешность была одной из причин издевательств.Мать француженка, наш отец иностранец. В семье отличались лишь я и младший брат. Причина разные отцы.

Наша мама Мариэтта была трижды замужем. Первый брак С Аленом принёс ей двои детей: девочку, затем мальчика. После их отец скончался. Второй брак был с нашим отцом Армэлем, у которого уже были удочерены и усыновлены четверо детей. Отец скончался, оставив меня и Лоренса. Третий брак с Ивоном. принёс ещё одного ребёнка и вскоре мать скончалась.

Мои скудные успехи в учёбе, плохая память и кривой, неразборчивый почерк, раздражали уже взрослых. Я не был успешен в спорте, отдал себя творчеству.

Времяпровождение в библиотеке, на первом этаже нашего дома, превратилось в моменты написания стихов. Они были мрачными, никому их не показывал, но одной осенью, вдохновившись пейзажем за широким окном библиотеки, я набросал тройку четверостиший. Помню тогда наша библиотекарь сделала из этого событие и позже мою работу напечатали в газете. После этого я время от времени показывал свои стихи библиотекарю.

Талант, это был не он, это были лишь импульсивность и желание высказаться.

Талант, хобби, увлечение, то что я люблю. Это было рисование. Натюрморты, натюрморты, пейзажи, разные тематики. Я любил отдаться всему этому, но мои навыки были ужасны, даже это дрянное «способнее других» не компенсировало ни йоты собственных сомнений.

Что же ещё было отдушиной в то время? Любимый младший брат, за которым я присматривал, пока не попал сюда, как только его принесли из родильного дома на протяжении двух С половиной лет.

«Все ли у него хорошо? Не обижают ли его другие дети как меня? Не недолюбливают ли его взрослые? Навещают ли его старшие брат и сестра?» — такие мысли крутились у меня в первые дни пребывания здесь, пока я не решился придти к нему.

Ясли. Дети дошкольники, крики и разбросанные игрушки, всем этим был наполнен зал. Я стоял в проходе пытаясь скрыть присутствие выглядывая из-за двери. Глазами я искал знакомую черноволосую макушку, но не мог понять  где она.

«Может это не то помещение?»— начал я сомневаться. Но вскоре увидел брата сидящего на коленях у старшего, тот был облеплен и другой ребятней и разместился в кресле, стоящем в дальнем углу.

С того раза я стал посещать те ясли чаще.

Время шло. Первый класс, девятый класс, перевод в другую школу, выпускной.

После перевода в другую школу, до которой нужно было пройти достаточно, я стал более асоциален. Первые дни я старался учиться, но после пары месяцев потерял интерес. Люди вокруг вызывали раздражение, в перерывах между уроками я сидел в библиотеке, не посещал завтраки. Я перестал делать домашнее заранее по возвращению из школы и уделял этому внимание во время уроков. Поздно засыпал.

Близилось совершеннолетие, мало кто из прошлого остался в этих стенах. Было много моментов, когда словно смотрел на себя прошло. Младшеклассник, что прячется от чужих взоров, подросток, который научился  носить маски, но увы, был в этом абсолютным дилетантом. Настоящий я, пытающийся разглядеть своё место в мире.

«Я... Хочу уйти»— я думал не о простом выпуске из школы и покидание стен детского дома, а о большем, что заставляла что то внутри умирать.

Временами настальгируя о прошедших годах, вспоминал о первой влюбленности, о удачах и победах, о маленьких свершениях и начинал сожалеть обо всем этом. Сожаление было словно привычкой, доведённой до автоматизма.

—Люди в этих стенах сменяются, спустя время, другими. После моего ухода придут другие дети, те кого бросили, те кто остался один. Они будут высокомерными, честолюбивыми или же неудачниками. — заговорил я сам с собой. Сидя на довольно просторном подоконнике и смотрел на открывающийся взору центральный двор.

«А кто же я?»—«Конечно же неудачник». «Найду ли я своё место?—возможно когда-либо». «Работа? Семья? Дети? Дом? Буду ли обделён этим? Или нет?»— размышлял я в последнее время.

Выпускной, поступление в университет и долгое лето ожидания новой жизни.

Я сумел поступить, льготы, бюджет, бакалавр, но был разочарован. Я чувствовал себя камнем среди рыб и очень искусно имитировал их оставаясь на дне. Сверстники, педагоги, все они входили в удушающее окружение.

Я не смог выдержать нахождения в обществе и убежал. Такой слабохарактерный, никчемный, неудачник...

Я испугался, отверг какую-либо поддержку. Осознал, что все мои слабости — это один массивный эгоизм, захлестнувший как цунами. Понял, что моя нелюдимость была плотиной, которая не выдержала.

Я уехал далеко, казалось бы этого достаточно, что бы дышать свободней, но отвращение от самого себя заставляло горло сжиматься. Хотелось, что бы все кого я когда либо знал забыли обо мне. Те кто растил, кто помогал советом, кто учил и просто пересекался со мной когда-либо.

Хотел исчезнуть из жизней всех их. Даже близких родственников, не оставить и следа о себе.

В то время мне было на что жить, пенсия, стипендия. Я мог иметь кров и еду, но понимал, что это будет не вечно. Спустя время нашёл работу.

Но тягость жизни продолжала давить нестерпимым грузом и вскоре, один из старых знакомых подарил кота, в качестве борьбы с депрессией.

Моя жизнь усложнилась.

Дополнительные затраты, смена жилья, но не смотря на это, беспокойства стало меньше.

«Знаешь, что? Если бы я мог умереть и при этом попросить пару условий, думаю, что это было бы так: исчезнуть из жизни людей, не оставив и следа, а второе: переродиться в ином мире.»— Да, я был ярым фанатиком иссекая, я перечитал кучу ранобе и манги ещё со времён школы, уделял этому столько времени, сколько было возможно, для меня это было равносильно, что пьянице топить свою боль в алкоголе, было моей отдушиной.

Но увы и именно это делало меня ещё большим неудачником не только в собственных глазах, другие считали это большой проблемой, как и то, что я отдавал себя рисованию аниме.Но это было в прошлом.

—Как же сегодня жарко— на дворе закат лета, последний месяц. Настежь открытое окно совсем не пропускало ветра, даже на улице стояла духота. Я и мой кот глядели в глубь города, наполненного огнями и мерцающими машинами, наслаждаясь видом.

***

Город по ночным небом был наполнен густым жаром и лишь ветра с моря могли быть спасательным глотком для тех, кто находился на набережной или жил ближе к берегу.

В пятиэтажном здании на небольшой возвышенности, откуда открывался приятный обзор, на самом последнем этаже у открытого окна стоял парень и вёл односторонний разговор с молчащим котом. Его торс был оголён, но даже это не спасало от жары, а его отросшие волосы колыхались от такого же жаркого ветра. Лицо его было полно сожаления и печали, а руки были сжаты в замок и все в поту.

Скромная квартира была опрятной, но в то же время была наполнена хаосом. Диван накрытый простыней, что скомкалась и слегка спадала на пол был неудобен, на шкафу комком лежал плед— это было личным местом пятимесячного кота, который мог часами спать в этом «гнезде». Там же лежала стопка книг, некоторые из них были открыты и имели множество закладок, там была самая разная литература, от Манги, то философии  и науки. Кухонная зона была и обеденной. На плите была кастрюля от которой исходил жар свежеприготовленного блюда, по правую сторону была использованная посуда, ожидающая того, когда же ее помоют, с другой стороны плиты стоял остывающий чай, что источал легкий запах ягод.

У входа была обувь с развязанными шнурками, как последствие игр с ними, кот уже давно отогнал одну из обуток куда то в глубь квартиры как трофей «удачной охоты».

Далекий шум города прервал звон, оповещающий об отходе ко сну, ведь уже сегодня ожидала работа.

Время было— 02:05.