Все было хорошо, когда я, просто, пройдя по темному коридору, где не горел свет, нашла отца.

Честно говоря, мне лучше стоит не говорить «я нашла его», а о том, что произошло нечто странное. Я не могла выбрать направление, в котором идти, и тут вспыхнула свеча, словно показывая направление. И вот, когда я пошла туда... - тадам! - папа там.

Дядя Ливиус со слезами на глазах вышел, как только я вошла. Мне стало жаль, и я спросила себя: может, дело в том, что у меня была только одна мармеладка? Только я не стала вынимать ее. Она слишком маленькая.

- Ты принесла это мне?

- Угу.

- Почему ты ее не съела?

- Она свадкая. Я хотева, чтобы ты тове попвобовал её, папа, - торопливо объяснила ему я и показала мармеладку.

Папа с мгновение молчал, а затем обнял меня.

- Выглядит прелестно. Но она слишком большая.

- Вазве она не свишком мавенькая?

В такие слова сложно поверить. Но папа коротко покачал головой.

- Тебе нужно было принести только половинку. Тогда получается, что другая - твоя.

Съесть мармеладку и оставить половинку!..

- Я отдам её Ливиусу, - улыбнулся, глядя на меня, папа.

Это немного разочаровывало, но я стойко кивнула. Я принесла мармеладку сюда не для того, чтобы самой её съесть.

- Но у Ливиуса - свои дети, поэтому не думаю, что мне стоит давать мармеладку ему. Если он захочет, может попросить моего сына.

- А?

- Тогда получается... - папа взял мармеладку и откусил кусочек. Затем он нахмурился, словно ему уже хватило, и отдал мне оставшееся. - Ешь. Она сладкая.

- Ах...

Папа, ты прекрасный демон! Я была растрогана. Я положила сладкую мармеладку в рот. Папа посадил меня за стол и затем принес лучший зелёный чай. Чай, должно быть, был горячим, но папа выпил его весь сразу.

«Но ведь он обожжёт себе язык...»

Кажется, у папы очень выносливый язык, поскольку он выглядел прекрасно даже сейчас. Незадолго до этого папа смахнул кучу карт и бумаг со стола и задвинул красные занавески на двери. Окно в кабинете моего папы было таким большим, что, даже если бы я раскинула руки, оно всё равно было бы больше. Однако отсюда мне открывался куда более прекрасный вид на сад.

- Миа.

Пока я осматривалась, папа хрипло позвал меня.

- Я признаю, что ты - моя дочь, и я собираюсь сделать публичное объявление. Я должен отправиться в одно место, чтобы сделать это, так что меня несколько дней не будет дома.

- Да.

- Ты должна, как следует есть и спать.

- Да, папа.

- Я просто хочу сказать тебе, - тут папа вдруг понизил голос. В этот миг я услышала кое-что очень важное. - В этом поместье бродит злой дух насекомых.

- Что?

Это ужасное сообщение, высказанное таким обыденным тоном, заставило меня распахнуть рот. Подождите, получается, что я в невероятной опасности, так?

- Злой дух насекомых крадётся по полу, поэтому ты можешь чувствовать себя в безопасности, когда ты не касаешься пола. Даже если тебе нужно стоять или ложиться, ложись повыше.

Ик...

Почему Тина пропустила такое важное предостережение?

Я задрожала, и по коже у меня поползли мурашки.

«Ох, ведь... тогда получается, что я не должна сать на полу?»

Я решила, что я не стану привыкать к этому дому, но встретиться с демоном-жуком мне тоже не хотелось.

Правда - совсем.

Папа посмотрел на меня так, словно это было забавно и потрепал по голове. Я прищурила глаза и взглянула на него. Дружелюбное касание, привлекательное лицо. Не слишком странно для него иметь даже пять миллиардов и пятьсот миллионов любовниц, почему же тогда он один?

- И еще. Если будешь слишком много думать, разрушишь то счастье, которое у тебя есть сейчас, - тихо сказал папа, словно заметив, что меня занесло не туда.

Оглянувшись на него, я задала вопрос, чтобы достигнуть цели, с которой шла сюда.

- Папа, то, что я здесь... это тебе не не нвавится?

- Почему мне это должно не нравиться?

- Потому что я появивась так внезапно...

Если бы я была на его месте, меня это вывело бы из себя. Конечно, я думала, что просто получу свои деньги и уйду, но я все равно заявила о себе слишком неожиданно.

- Ты, как бы там ни было, ребенок, несущий дух Дюрендебров.

- Дух?

- Ты - мой ребенок, и у меня нет причин - не любить тебя.

Я пристально посмотрела на него, спрашивая себя, не врет ли он, однако он казался на удивление искренним.

В его лице не произошло даже малейших перемен, однако мне нужно было спросить ещё раз - для уверенности.

- А что, если... что, если я захочу уйти?

- Уйти?

- Отпвавятся ли люди из двовца вовить меня?

Вот что меня больше всего беспокоило. Возможно, дворец или кто-то еще отправится меня ловить. Кажется, папа на мгновение напрягся, затем задумался и, наконец, покачал головой.

- Я не позволю этому случиться.

Значит, это говорит о том, что... Они будут меня искать.

«Значит, у меня начнутся неприятности».

На столе у папы было много бумаг, значит, он очень занят. Но он всё равно уедет из дома завтра - из-за меня. На самом деле, только это весьма меня досаждало. Однако меня рывком вернули в мирную повседневную жизнь.

- Я не знаю, хочешь ли ты уйти, но я не пущу тебя. Так что просто наслаждайся, - торжественно заявил папа.

Почему ты пытаешься отыскать место для меня? Могу ли я считать твой дом - своим?

«Но я всё еще не знаю, как мне смотреть в глаза Абелю».

Я думаю, что мы с папой стали очень близки. Но с Абелем всё по-прежнему, не так. И с другим братом, Кьяном, тоже. Но разве имеет значение, нравлюсь я своим братьям или нет?

Папа отнёс меня в комнату, посадив к себе на плечо. Я наклонила голову и заметила, что свечи, вывешенные на стене, выглядят совсем не так, как прежде.

- Папа, смотри, это пламя злого духа?

- Весьма похоже. Этот особняк очень старый, и в темноте скрытно живет немало всего.

Итак, они зажгли свечи для меня? Чтобы я могла легко добраться до комнаты папы? Я не была в этом уверена, но, если вы здесь, пожалуйста, услышьте мою благодарность.

-Спасибо, - сказала я и тут же уткнулась лбом папе в плечо.

Как он и сказал, счастье - передо мной. Я все еще искала его, словно могла ощутить на вкус, поэтому не могла просто наслаждаться едой. Слабый огонек тепла разгорелся у меня в груди.

На следующий день Тина и правда начала меня учить.

Я вообще ничего не знала о демонах, поскольку с самого рождения я воспитывалась в семье Нерефимов. У меня представилась прекрасная возможность задать вопросы.

- Демоны подразделяются на высокоуровневых, средне- и низкоранговых. У среднеранговых есть пол, но демоны низшего разряда рождаются бесполыми.

- Угу.

- Всего существует шестьсот шестьдесят шесть главных демонов. Больше быть не может. Также существует шестьсот шестьдесят шесть уникальных способностей, которые специфичны для высокоуровневых демонов.

- Вау!

- Эти способности никогда не накладываются одна на другую.

Итак, я - демон сна. И, поскольку я - демон сна, ни у кого больше такой способности нет.

Я пристально уставилась на картину напротив меня. Тина дотошно все объясняла.

«А папа - демон смерти, который был зачат в день вожделения».

Демоны не делят неделю на понедельник, вторник и так далее. Они делят неделю на день вождения, день обмана, день гордости, день ярости, день лени, день чревоугодия и день тщеславия.

Итак, в неделе семь дней, и обычные черты варьируются в зависимости от времени уступок. Пусть и не на сто процентов, но день оказывает свое влияние.

- И Абель-ним - демон пламени, зачатый в день ярости. Можешь ли ты представить, как он силен, учитывая совершенную комбинацию дня его зачатия и уникальной способности? - прошептала мне на ухо Тина.

Честно говоря, я не могла проникнуться к этому, потому что я помнила только, как Абель умирал в моём сне. Абель в моём сне был слаб. Или же напиток, который убил его, оказался сильным. Что там было?

- Свабость?

- У демонов нет слабостей.

Я задала вопрос, потому что мне было любопытно, но Тина ответила мягко и решительно. Я задала еще вопрос:

- Так Нерефимы не могут убить демона?

- Конечно, этот мусор немного сильнее обычного человека... если ты, демон, окажешься столь слаба, что погибнешь от рук Нерефимов, то даже лучше будет, что тебя уничтожили, - холодно сказала Тина и рассмеялась.

Я помню, как в моём сне меня пронзили клинком.

Я притворилась, что приняла к сведению её слова.

«Я постараюсь всё понять сама, позже».