— Можешь не отрицать, — усмехнулся Лянь Дань. — Я заметил, что с самой первой встречи с этим парнем ты ведёшь себя как-то странно. Другие могут тебя не знать, но неужели я тебя не знаю? Теперь, когда ты даже подарила ему залог любви и он его принял, дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Эх... Если ты найдёшь своё счастье, мы сможем отчитаться перед твоим покойным отцом. И наставник, старик, тоже за тебя порадуется.

Услышав упоминание об отце, Тия покраснела, её глаза наполнились слезами. — Старшие братья-наставники, спасибо вам за то, что всё это время заботились обо мне, — тихо промолвила она. — После смерти папы вы и наставник — единственные мои родные. Я… я и правда испытываю к нему симпатию. Но ведь Четыре Великих Старейшины схватили их, не затаил ли он обиду?

— Не волнуйся, младшая сестра-наставница, — с улыбкой ответил Чжу Юань. — Человек, достигший таких высот в магии Святого Света, не может быть мелочным. Этот парень не слишком злопамятен. Ты ведь уже извинилась перед ним, так что он не должен держать зла. Сейчас меня беспокоит другое: ты не принадлежишь к Святому Престолу. Если в будущем вы захотите быть вместе, боюсь, могут возникнуть трудности.

Слова Чжу Юаня заставили сердце Тии сжаться. Забыв о смущении, она торопливо спросила: — И что же делать? Я вождь народа яцзинь, я не могу вступить в Святой Престол!

— Не слушай своего второго брата-наставника, он только смуту наводит, — рассмеялся Лянь Дань. — Необязательно вступать в Святой Престол. Любой, кто преданно верит в Небесного Бога, может заключить союз с его представителем. А статус у этого парня и впрямь необычайный! Разве старейшина Тяньлуо не говорил, что он родной внук самого Папы? С таким положением он тебе ровня. А с его глубокими познаниями в магии, кто знает, может, в будущем ты даже станешь супругой Папы! Кстати говоря, я и не предполагал, что Четыре Старейшины настолько могущественны. Боюсь, даже наставнику было бы трудно справиться с ними четырьмя. О магии душ я вообще впервые слышу. И старейшина Тяньлуо оказался тем ещё стратегом. Он позволил тебе сблизиться с А'Даем и Сюань Жи, потому что они — Спасители. Те, кто тысячу лет назад следовал за Спасителем Шэнь Юем, в итоге обрели великую славу. Если Тысячелетнее Бедствие действительно грядёт, то Спаситель — это светоч во тьме. И пока народ яцзинь следует за ним, он непременно сможет пережить это испытание.

— Да, — кивнула Тия. — Четыре Старейшины мыслят очень дальновидно. Похоже, я ещё слишком неопытна, нужно больше у них учиться. Старейшина Тяньлуо уже пообещал обучить меня магии душ. После того как я увидела боевые техники этого А'Дая, я совсем потеряла веру в себя. Старший брат-наставник, он невероятно силён. Его доу-ци полностью сковала мои движения. Возможно, он уже достиг уровня Святого Меча, как и наш наставник. Состязание Четырёх Великих Святых Мечей состоится через два года, и, судя по А'Даю, боюсь, наставник и в этот раз не сможет одержать верх.

— Не стоит так переживать за наставника, — мягко улыбнулся Лянь Дань. — Он сам говорил, что мастерство Святого Меча Небесной Рукояти достигло вершины человеческих возможностей, и победить его практически нереально. В последние годы наш старик уже не так гонится за победой. Может, через два года эти четыре величайших мастера континента просто соберутся вместе, чтобы попить чаю и поболтать.

Вспомнив о почти божественном боевом искусстве своего наставника, Восточного Святого Меча, Тия на миг погрузилась в свои мысли и пробормотала: — Если бы всё было так, это было бы прекрасно.

— Мы и так задержались здесь на много дней, пора возвращаться, — сказал Лянь Дань. — В отряде скопилось много дел. Конкуренция среди наёмников сейчас ожесточённая, помимо нашего отряда наёмников «Алый Ураган» появилось несколько новых отрядов особого ранга. У меня под началом десять тысяч человек, которых нужно кормить, так что без хороших заданий не обойтись. Тия, своё счастье нужно держать в собственных руках. У такого выдающегося человека, как Сюань Жи, наверняка будет много поклонниц, так что не упускай свой шанс! Не позволяй смущению лишить тебя счастья на всю жизнь.

Смущение, которое только улеглось, вспыхнуло в Тие с новой силой, но слова Лянь Даня она приняла к сведению. Слегка кивнув, она тихо произнесла: — Я поняла. У нас ещё обязательно будет возможность встретиться.

Лянь Дань повернулся к Чжу Юаню: — Второй брат, пойдём. Если поскачем на быстрых лошадях, то дней за пять доберёмся до города Красного Урагана. Я только что получил сообщение, что этот отряд наёмников «Лунный Шрам» опять увёл у нас несколько заказов, сбив цену.

— Этот отряд «Лунный Шрам» ведёт себя совсем не как отряд особого ранга, — нахмурился Чжу Юань. — Берутся только за задания первого уровня и ниже, да ещё и цены сбивают так, что нам становится трудно выживать!

— Ничего не поделаешь, — со вздохом ответил Лянь Дань. — У них статус отряда особого ранга, а это чего-то да стоит. Если так пойдёт и дальше, нам тоже придётся снижать цены, чтобы оставаться конкурентоспособными. Задания особого ранга слишком сложны. Я не хочу, чтобы мои братья несли большие потери, как я потом буду смотреть в глаза их семьям? Ладно, сестрёнка, мы пойдём отдыхать. Утром уезжаем. У тебя много дел, так что можешь нас не провожать. Если что-то понадобится, присылай гонца в город Красного Урагана, мы, твои старшие братья, всегда будем твоей надёжной опорой. Я знаю, ты очень занята, но не забывай отдыхать. Если наставник узнает, что ты осунулась, он с меня три шкуры спустит! — Закончив, Лянь Дань громко рассмеялся.

***

Четвёрка А'Дая покинула резиденцию вождя. Едва они вышли за ворота, Оливейра подскочил к Сюань Жи и уставился на кинжал в его руках. Цзину, сгорая от любопытства, пристроился с другой стороны. Кинжал вместе с рукоятью был не длиннее восьми цуней, даже короче Меча Повелителя Мёртвых. Ножны из зелёной акульей кожи были снабжены двумя ремешками с пряжками — очевидно, для крепления на руке или голени. Рукоять украшал светло-голубой драгоценный камень. На первый взгляд, кроме необычных ножен, в кинжале не было ничего особенного.

— Чего уставились? Кинжалов не видели? — нахмурился Сюань Жи. Он поднял руку и плавно извлёк клинок из ножен. В тот же миг вспыхнул холодный блеск, подобный осенним водам, и все четверо, включая А'Дая, почувствовали, как по телу пробежал холодок. — Отличный меч, — невольно вырвалось у А'Дая. Сюань Жи и сам был поражён. Он внимательно вгляделся в короткий клинок в своей руке. На лезвии, сверкавшем холодным светом, мерцало сияние, похожее на блики осенней воды. Лёгкое движение — и в воздухе появлялся едва уловимый холодок. Лезвие было таким тонким, что его острота чувствовалась даже на взгляд. На рукояти были выгравированы два маленьких иероглифа — Цюшуй. Сюань Жи выдернул со своей головы длинный волос и отпустил его, позволяя медленно парить к земле. Он поднял кинжал лезвием вверх. Когда синий волос коснулся клинка, он без малейшего сопротивления разделился надвое и легко опустился на землю. — Ах! — вскрикнул Сюань Жи. — Разрезает волос на лету! Зачем… зачем она подарила мне такую драгоценную вещь?

А'Дай взял кинжал из рук Сюань Жи и направил в него свою животворящую истинную ци. Клинок тут же окутался белым сиянием длиной в три чи. А'Дай небрежно взмахнул им, сверкнул белый свет, и на земле осталась глубокая борозда. — Какой острый! — восхитился он. — Братец, ну и подарок ты получил! Похоже, вождь Тия и вправду в тебя влюбилась.

— Влюбилась? — опешил Сюань Жи. А'Дай широко распахнул глаза: — Братец, ты что, ещё больший недотёпа, чем я? Она дарит тебе такую ценную вещь, это же явный знак симпатии!

Сюань Жи вздрогнул. Странное чувство пробежало по всему телу. Ему стало смешно: «Надо же, — усмехнулась про себя Сюань Юэ, — даже в мужском обличье я так привлекательна! Эта Тия… влюбилась в меня?»

Заметив улыбку на лице Сюань Жи, А'Дай решил, что та вызвана радостью из-за Тии. — Вождь Тия тебе подходит. И внешностью, и статусом она тебе ровня. Братец, ты должен хорошо к ней относиться. — Сюань Жи посмотрел на А'Дая и раздражённо бросил: — Брат, не лезь со своим сватовством. Забирай этот кинжал себе. Между мной и Тией ничего быть не может. — С этими словами он швырнул ему ножны.

А'Дай поймал их, недовольный таким отношением. — Братец, как ты можешь? Неужели вождь Тия тебя недостойна?

— Дело не в том, кто кого достоин, — с горькой усмешкой ответил Сюань Жи. — Просто это невозможно, и всё. Может, мы больше никогда и не увидимся. Оставь кинжал у себя. Потом найдёшь возможность ей вернуть. Я не хочу сейчас возвращаться. Пошли.

А'Дай хотел что-то возразить, но его опередил Оливейра: — Да ладно, разве можно заставлять в таких делах? Раз уж брату Сюань Жи не нравится вождь Тия, мы не можем его принуждать!

А'Дай вздохнул: — Братец, я не пытаюсь тебя заставить. Просто мне кажется, что вождь Тия тебе очень подходит. Но раз ты не хочешь, так тому и быть. Вот, возьми кинжал обратно. Оставь себе или лучше верни ей прямо сейчас, чтобы не давать ложных надежд и избежать проблем в будущем.

Внезапно Сюань Жи охватила ярость. — О чужих чувствах ты беспокоишься, а как же твои собственные? Что насчёт тебя? Ты умеешь только избегать! — выкрикнул он и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Оливейра и Цзину застыли в изумлении — они ещё не видели Сюань Жи в такой ярости. А'Дай окаменел на месте, его руки так и остались протянутыми вперёд. Сердце сжалось от острой боли. «И правда! Какое я имею право лезть к другим? Я даже со своими чувствами разобраться не могу. Я люблю Юэюэ, но боюсь в этом признаться».

— Главарь, ты чего? — толкнул его в бок Цзину.

А'Дай очнулся и посмотрел на удаляющуюся фигуру Сюань Жи. Тяжело вздохнув, он вложил кинжал в ножны и спрятал за пазуху. — Идём. Поговорим об этом позже. — Сказав это, он бросился догонять Сюань Жи. Оливейра и Цзину переглянулись. — Что это с ними? Чего они так разозлились? — пробормотал Цзину. Оливейра впервые не стал с ним спорить. Разведя руками, он сказал: — Это одному лишь Небесному Богу известно. Давай тоже догонять.

Цзину подобострастно приблизился к Оливейре и, хихикая, произнёс: — Братец, не поделишься со мной своей провизией? Я несколько дней ничего не ел, скоро совсем отощаю.

— Только о еде и думаешь, — сердито зыркнул на него Оливейра, но всё же открыл свою пространственную сумку, достал несколько больших лепёшек и протянул Цзину. Одну он оставил себе и с силой откусил кусок. Хоть лепёшка и была сухой, она хорошо утоляла голод. Жуя на ходу, они поспешили вперёд.

***

Когда четвёрка добралась до восточных ворот города Андис, они обнаружили, что их охраняет множество солдат. Ремесленники трудились всю ночь, чтобы починить огромные ворота, отлитые из чистого железа. Из-за гигантских размеров их приходилось сваривать по частям, а затем обшивать стальными листами. Левая створка уже была готова, правая — почти закончена.

Сюань Жи, глядя на охрану, нахмурился. Чтобы выйти из города, придётся вступать в переговоры с солдатами, а с его отвратительным настроением ему совсем не хотелось ни с кем разговаривать.

А'Дай подошёл к нему и, взглянув на стражу, спокойно предложил: — Давай найдём место для отдыха и выйдем из города на рассвете.

Взглянув на бесстрастное лицо А'Дая, Сюань Жи смягчился и молча кивнул. Посовещавшись, они решили, что возвращаться в Континентальную гильдию магов с Цзину будет неуместно, и потому нашли ближайшую гостиницу. По какой-то причине дела в гостинице шли на удивление хорошо, и осталась всего одна свободная комната.

— Что будем делать? Поищем другую? — спросил Оливейра у А'Дая.

— Все устали, останемся здесь, — подумав, ответил А'Дай. — Нам ведь нужно лишь помедитировать и восстановить силы.

Оливейра кивнул, заплатил за комнату, и слуга проводил их в стандартный номер на втором этаже. В комнате стояли две большие кровати. Поскольку была глубокая ночь, еду в гостинице уже не подавали, и им пришлось довольствоваться сухими лепёшками Оливейры. Перекусив, Оливейра и Цзину сели, скрестив ноги, на одну из кроватей и погрузились в медитацию. Сюань Жи же прислонился к изголовью другой кровати и уставился в пустоту.

А'Дай снял свою магическую мантию, под которой оказалась плотная одежда, и сел рядом с Сюань Жи. Он вынул из-за пазухи кинжал, подаренный Тией. — Раз уж ты не хочешь возвращать его сейчас, оставь пока у себя, — тихо проговорил он. — Острое оружие для самозащиты всегда пригодится. — С этими словами он приподнял край жреческой робы Сюань Жи и штанину под ней, обнажая полоску белой кожи. Он осторожно надел кожаный чехол и затянул пряжки, закрепляя его на голени юноши. Щёки Сюань Жи слегка покраснели. С тех пор как они снова встретились, хоть и часто спали на одной кровати, А'Дай впервые коснулся его кожи. Тепло его большой руки заставило сердце юноши забиться чаще. Он не хотел принимать этот кинжал, но поддавшись странному чувству, не смог вымолвить ни слова отказа. Он просто смотрел, как А'Дай аккуратно привязывает кинжал к его ноге. Его сосредоточенность согрела душу Сюань Жи, и он пожалел о тех колких словах, что сказал ему ранее.

А'Дай опустил штанину, сел, скрестив ноги, в изножье кровати и тихо сказал: — Наши силы ещё не восстановились. Давай начнём тренировку, завтра снова в путь.

— Брат, — опустив голову, пробормотал Сюань Жи, — меня впервые взяли в плен, и у меня было плохое настроение. Я сказал лишнего, не принимай близко к сердцу.

А'Дай покачал головой и, с трудом подавляя душевную боль, закрыл глаза. — Я не сержусь на тебя. Ты был прав. Я даже со своими делами разобраться не могу, какое у меня право лезть в твои?

Сюань Жи отвёл взгляд и легонько коснулся кожаного чехла на ноге, ощущая оставшееся тепло. — Брат, у тебя и Юэюэ действительно нет никаких шансов?

Тело А'Дая дрогнуло. — Как думаешь, я достоин Юэюэ? Между нами огромная пропасть. Она — внучка Папы, а я — самый обычный простолюдин. Мы не можем быть вместе, слишком много преград стоит на нашем пути. Один только твой отец никогда не позволит нам быть вместе. Юэюэ так красива и знатна, она наверняка найдёт себе мужа в тысячу раз лучше меня. К тому же… — В его сознании вдруг всплыли лица Ятоу и Бин. Он тихо вздохнул и умолк.

— К тому же что? — допытывался Сюань Жи. Сердце его сжималось от боли, а слёзы неудержимо катились по щекам. В памяти отчётливо всплыло презрительное выражение лица её отца, когда он смотрел на А'Дая.

— Я устал, — вздохнул А'Дай. — Давай тренироваться. Всё остальное — потом. — И в этот раз он снова выбрал бегство, не решаясь взглянуть в лицо своим чувствам.

Сюань Жи смотрел на белое сияние, постепенно окутывающее А'Дая, и на его лице отразилась скорбь. Внезапно его осенило: во всех своих словах А'Дай ни разу не упомянул о своих чувствах к ней. Он говорил, что они не могут быть вместе, но не говорил, что она ему не нравится. Воспоминания о тех трёх годах, проведённых вместе, были всё ещё свежи. Он определённо испытывал к ней чувства, просто его сдерживало слишком многое. «Да! Я ему нравлюсь, точно нравлюсь!» — при этой мысли замершее сердце Сюань Юэ снова ожило. Если А'Дай её любит, то что значат преграды со стороны отца? «Нет, я должна заставить А'Дая признать свои чувства ко мне. А что до отца… если я решу проблему с его стороны, он наверняка меня примет. Мнение отца важно, но ведь он должен слушать дедушку, а дедушке, кажется, А'Дай понравился. Точно! Когда мы вернёмся с Хребта Смерти, я попрошу дедушку замолвить за меня словечко. Если он уговорит отца, всё наладится». Настроение Сюань Жи мгновенно прояснилось. Он вытер слёзы, бросил долгий взгляд на А'Дая и, закрыв глаза, погрузился в медитацию. Она не хотела раскрывать свою личность А'Даю. Ведь она сама призналась ему в своих чувствах, а она всё-таки девушка. Если бы она сейчас открылась, в какой неловкой ситуации они бы оказались!

***

Пять дней спустя четвёрка наконец-то достигла земель народа хунцзюй. С северо-востока земли хунцзюй омывались морем, а с запада, севера, юга и востока граничили с землями народов яцзинь, пуянь и сибо. Покинув городок Шытан народа сибо, А'Дай первым делом попал именно сюда. Народ хунцзюй был родоначальником наёмничества. Как только путники ступили на их земли, они заметили, что вокруг стало больше рыжеволосых людей. От юнцов до стариков — все носили одежду наёмников, гордо демонстрируя эмблемы различных отрядов. В отличие от остального континента, здесь наёмники пользовались высоким статусом, поэтому любой мало-мальски известный отряд стремился основать свою штаб-квартиру именно тут. На этой земле даже вождь народа хунцзюй не обладал таким авторитетом, как глава отряда наёмников «Алый Ураган» Лянь Дань.

Город Красного Урагана, расположенный в центре земель хунцзюй, был целью их путешествия. Они только вошли во владения народа, и до города оставалось ещё около двух дней пути.

С того дня, как Сюань Жи сорвался на А'Дая, тот стал очень молчаливым и часто в одиночестве погружался в свои мысли. Сюань Жи не пытался его утешить, но постоянно был рядом и по ночам по-прежнему спал с ним на одной кровати. За пять дней пути четвёрка успела лучше узнать друг друга. Оливейра не уступал Сюань Жи в сообразительности, обдумывал всё до мелочей и отличался проницательностью. Цзину же был его полной противоположностью: его разум был словно чистый лист, на котором, кроме магии, ничего не было. Однако он обладал поразительной интуицией и уже не казался таким неуклюжим, как вначале. Чтобы скоротать время в дороге, Сюань Жи обучил их простейшему заклинанию пространственной магии — мгновенному перемещению на короткую дистанцию. Хотя Цзину и не любил учить магию, это новое заклинание, позволяющее мгновенно менять своё местоположение, его заинтересовало. И пусть он был не так прилежен, как Оливейра, благодаря своей огромной магической силе он кое-как его освоил.

Был полдень, и на широкой дороге прохожих было мало. Цзину вытер пот со лба и пожаловался: — Что за дьявольская погода! Уже август, а всё ещё так жарко.

Благодаря своей мощной доу-ци А'Дай совершенно не ощущал жары. Сюань Жи, достигнув уровня Архимага в магии Святого Света, также обрёл способность изолировать себя от перепадов температуры. Оливейра был самым довольным из всех: ему достаточно было создать небольшой вихрь, чтобы отогнать зной. Лишь Цзину ничего не мог поделать с палящим солнцем. Он давно снял свою магическую мантию и остался в одной тонкой одежде. Обычный маг огня не боялся бы жары, но Цзину с детства тренировался у Лардаса вблизи вулкана и стал очень чувствителен к температуре. Даже обладая силой Магистра магии, он не мог противостоять летнему пеклу.

— Ты совсем не похож на мага, раз не можешь вынести такую жару, — с презрением взглянул на него Оливейра. Их перепалки вошли в привычку, и он не упускал случая подразнить Цзину. Цзину хихикнул, подошёл к Оливейре и ткнул его в бок: — Братец, не надо так говорить. Куда мне до тебя! Может, создашь для меня вихрь? Да побольше, я сейчас от жары умру. Ещё немного, и я превращусь в мумию.

Глаза Оливейры сверкнули, в них промелькнуло лукавство. — Насколько большой вихрь тебе нужен? — с сомнением спросил он. — Я вот совсем жары не чувствую.

Измученный зноем Цзину, чей ум и так не мог сравниться с хитростью Оливейры, тут же попался на удочку. — Чем больше, тем лучше! Жара невыносимая! Пусть буря грянет сильнее!

— Хорошо, — кивнул Оливейра, невозмутимо добавив: — Тогда иди вперёд, а я буду дуть тебе в спину. Так ты быстрее остынешь.

— Отлично, спасибо тебе, брат Вира! — обрадовался Цзину и, сделав несколько шагов вперёд, стал ждать спасительного вихря.

Оливейра бросил на А'Дая и Сюань Жи победный взгляд, поднял свой Посох Бога Ветра и начал тихо произносить заклинание. Элементы воздуха устремились к нему, и вскоре появился вихрь, который начал стремительно расти. А'Дай не понял, что задумал Оливейра, а вот Сюань Жи догадался. — Какой же брат Вира вредный! Опять решил подшутить над Цзину, — шепнул он А'Даю.

Вихрь, созданный Оливейрой, становился всё больше, а элементы воздуха в атмосфере начали бушевать. Цзину, стоявший впереди и наслаждавшийся прохладным ветерком за спиной, блаженно приговаривал: — Хороший ветерок, какой хороший! Сразу прохладнее стало. — Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, как вдруг почувствовал, что ветер за спиной усиливается. — Ой, что-то слишком прохладно стало! — Он обернулся, чтобы сказать Оливейре, что уже достаточно, но увидел, как на него несётся торнадо высотой в пять метров. — А-а-а! — вскрикнул он и, не успев ничего предпринять, был подхвачен и унесён в воздух. Его тело вращалось вместе с торнадо, а он отчаянно кричал, размахивая руками и ногами.

— Ну как, мощная буря? — усмехался Оливейра, управляя торнадо снизу. — Теперь-то ты точно освежился.

Сюань Жи, глядя на жалкий вид Цзину, не выдержал и расхохотался. Даже А'Дай не смог сдержать улыбки. Они знали, что Оливейра не желал зла, а просто дурачился, поэтому не стали вмешиваться. Подобные сценки между Оливейрой и Цзину разыгрывались по несколько раз на дню, и все уже привыкли.

Когда Оливейра решил, что достаточно, он развеял магию ветра, но сперва с помощью вихря опустил тело Цзину пониже. Когда до земли оставался всего метр, он резко убрал магию. Цзину шлёпнулся на землю, перепачкавшись в пыли. В глазах у него всё плыло, и вместо одного А'Дая, Сюань Жи и Оливейры он видел троих. Оливейра присел рядом с ним и с улыбкой спросил: — Ну как? Понравилось?

Цзину с трудом избавился от головокружения. — Понравилось тебе в голову! — возмутился он. — Я чуть не умер от вращения! Я просил вихрь, а ты устроил мне торнадо! Ты что, убить меня хотел?

— Не вини меня, — с обиженным видом ответил Оливейра. — Ты сам сказал: «Пусть буря грянет сильнее». А торнадо — это тоже своего рода вихрь!

Цзину не нашёлся что ответить, но не хотел оставаться в дураках. Он тут же применил самый обычный Огненный метеор и крикнул: — Тогда попробуй моего огненного дождя! — Туча красных огненных шаров устремилась к Оливейре. Хотя расстояние было небольшим, тот был наготове. Используя недавно выученное мгновенное перемещение на короткую дистанцию, он исчез, и огненные шары полетели в сторону А'Дая и Сюань Жи.

А'Дай с лёгкой улыбкой посмотрел на до боли знакомое заклинание и небрежно взмахнул рукой. Белая вечная боевая ци создала перед ним и Сюань Жи плотный барьер. С глухими стуками огненные шары разбились о щит и исчезли. Оливейра появился неподалёку и, глядя на разъярённого Цзину, сказал: — Хватит дурачиться, пора идти. Я буду охлаждать тебя маленьким вихрем.

— Хм, кто знает, что ты там задумал. Не надо, — фыркнул Цзину и, недовольно пыхтя, подошёл к А'Даю. — Главарь, посмотри, он меня всё время обижает.

— Свои проблемы нужно решать самому, — рассмеялся Сюань Жи. — Твоя магия не слабее его, иди и отомсти.

— Что вы, что вы! — испугался Оливейра. — Неужели вы позволите гоняться за вашим учеником? Цзину, мы же братья! Я знаю, ты уже забыл о том, что было, правда? — С этими словами он состроил жалкую гримасу. — Каждый раз одно и то же! Я больше не куплюсь на это! — взревел Цзину. — Именем Бога Огня, палящее пламя! Гори! — Вспыхнул красный свет, и раскалённый огненный шар полетел прямо на Оливейру. Тот вскрикнул, наложил на себя заклинание ускорения и бросился бежать. Цзину, управляя огненным шаром, преследовал его с твёрдым намерением попасть в цель. Глядя на их удаляющиеся фигуры, А'Дай с улыбкой покачал головой и вместе с Сюань Жи последовал за ними.

***

Час спустя четвёрка отдыхала под большим деревом. Прохожих на дороге стало больше, и жара спала. Хотя Цзину так и не удалось поджечь Оливейру, его гнев утих, и он, прислонившись к дереву, дремал. Оливейра, убегая от Цзину, не имел возможности охладить себя вихрем и теперь, как и Цзину, был весь в поту. Он подёргал промокшую от пота магическую мантию и, не выдержав, снял её, повесив на ветку. Оставшись в одной рубашке, он с пересохшим горлом проговорил: — Эх, был бы среди нас кто-нибудь, кто владеет магией воды, сотворил бы нам немного воды жажду утолить. Ужасно жарко, и кто знает, когда мы доберёмся до следующей деревни или города.

— А нечего было дразнить Цзину, — усмехнулся Сюань Жи. — Ты не такой выносливый, как он, вот и получай по заслугам. Вода, которую мы взяли в прошлой деревне, давно кончилась. Терпи.

В этот момент их внимание привлёк крик торговца: — Груши! Продаю груши! Сладкие хрустальные груши, две медные монеты за штуку! Утоляют жажду и спасают от жары…

Оливейра вскочил на ноги. — Кто сказал, что я получаю по заслугам? Вот же спасение от жажды! — возбуждённо воскликнул он. — Дружище Цзину, не сердись. Я куплю груш для всех, считай это моим извинением. — С этими словами он посмотрел на дорогу, где старик с коромыслом на плечах медленно шёл с востока на запад, непрерывно выкрикивая свою рекламу. На концах коромысла висели две большие корзины, в которых, по-видимому, и были те самые хрустальные груши. Несколько измученных жаждой путников уже покупали у него фрукты. Старик опустил коромысло на землю и продолжил торговлю прямо там.

Оливейра подошёл к нему. — Мне десять груш, — сказал он и протянул две серебряные монеты. Старик поспешно достал из корзины лист бумаги, завернул в него десять груш и протянул Оливейре. — Держите. Бумага не очень прочная, не уроните. Груши я сам выращивал, очень сладкие. Если понравятся, приходите ещё!

Оливейра поблагодарил старика и уже собирался вернуться, как вдруг сильный толчок в спину заставил его пошатнуться. Он едва не выронил груши. Подумав, что это Цзину решил подшутить над ним, он обернулся и увидел на своём месте двух рыжеволосых юношей в одежде наёмников. Их кожаные доспехи были перекинуты через плечо, а сами они были одеты лишь в жилеты, выставляя напоказ мускулистые руки. Оба держали по большой груше и с удовольствием их уплетали. На груди у них красовалась эмблема наёмников — серебряный полумесяц. Один из них сказал: — Хм, груши неплохие. Брат, давай возьмём парочку. В отряде отдохнём. — С этими словами они взяли из корзины старика ещё по две груши и собрались уходить.

— Молодые люди, вы не заплатили! — крикнул старик. — Шесть груш — двенадцать медных монет.

Тот, что говорил ранее, свирепо зыркнул на него. — Какие ещё деньги? Мы — члены отряда наёмников особого ранга «Лунный Шрам». В землях хунцзюй мы никогда не платим за еду. Ещё слово, и я тебе ни одной груши не оставлю. — Сказав это, он повернулся и пошёл прочь, бормоча под нос: — Вот наглец, по-хорошему не понимает. Мы ему честь оказываем, что едим его груши.

Увидев это, Оливейра, который не хотел ввязываться в неприятности, не выдержал. — Стоять! — громко крикнул он. — Поели и уходите, не заплатив?

Двое наёмников обернулись с откровенным раздражением на лицах. Увидев хрупкое телосложение Оливейры, они скривились в презрительной усмешке. — Парень, не лезь не в своё дело. Таких, как ты, я одним ударом троих уложу. А ну-ка катись домой к мамочке за молоком.

Услышав оскорбление в адрес матери, Оливейра пришёл в ярость. В его глазах сверкнул холодный блеск. Не призывая Посох Бога Ветра, он пробормотал пару слов заклинания, и его тело окутало зелёное сияние. Взмахнув рукой, он послал в сторону наёмников лезвие ветра, которое с пронзительным свистом устремилось к ним.