Взгляды Рейчел и Алана одновременно устремились на стол.

Человек в священническом одеянии велел им выпить «святую воду». Но из семи стеклянных бутылочек лишь две содержали её.

Если верить записке, в остальных был смертельный яд или же таинственное зелье, отправляющее на «путь покаяния».

Напряжение тяжело прокатилось по горлу. Означает ли смерть здесь «настоящую» смерть? Воспринимать это слишком оптимистично не получалось, ведь боль, которую Алан испытал, когда на него напала крошечная зелёная плюшевая игрушка, была самой что ни на есть настоящей.

Если они ошибутся с выбором, всё может закончиться непоправимо.

Рейчел краем глаза взглянула на стоявших рядом пятерых детей. Они всё так же неподвижно стояли, устремив взгляд строго вперёд.

Теперь, приглядевшись, Рейчел заметила, что все они удивительно аккуратны и красивы лицом. Был ли в этом какой-то особый смысл? Возможно. Но сейчас это ничем не могло помочь, и она тут же отбросила мысль.

Она снова обвела взглядом комнату. Стол и стоящие на нём семь бутылочек, дверь справа, через которую ушёл человек в чёрном, и пятеро детей, застывших, как куклы…

Кроме этого — ничего.

Алан скрестил руки на груди и протяжно хмыкнул.

— У нас есть два варианта. Первый — поступить, как велели: спокойно найти святую воду и выпить её. Второй — открыть ту дверь и идти напролом, что бы там ни было.

Рейчел повернулась в сторону двери, куда ушёл человек. Если за ней окажутся другие такие же гигантские твари… и если они будут враждебны к тем, кто ослушался приказа…

По телу пробежала дрожь. Алан тяжело выдохнул.

— Все указания и советы, что мы получали с тех пор, как попали в этот мир, — хоть и мерзкие, но оказывались правдой.

Она сразу поняла, к чему он клонит. У неё была та же мысль.

Если они хотят выбраться отсюда живыми, им остаётся лишь следовать указаниям.

Рейчел перевела взгляд с бутылочек на записку и обратно.

— На первый взгляд всё кажется запутанным, но на деле задача не такая уж сложная.

Они вместе снова пробежались глазами по подсказкам.

Первая гласила: жёлтое и зелёное зелья — не одного типа, но оба не приведут в зал покаяния. Значит, одно из них — святая вода, другое — яд.

Из третьей подсказки следовало, что то же относится и к красному с фиолетовым: одно спасает, другое убивает.

А во второй подсказке говорилось: «К левой стороне от смерти всегда примыкает покаяние». Значит, слева от яда стоит зелье, ведущее на «путь покаяния».

Если всё сложить вместе, вывод был один: красное и зелёное — святая вода; жёлтое и фиолетовое — яд; остальные три — зелья покаяния.

Рейчел решительно взяла красное и зелёное.

— Отступать поздно. Пора проверить.

Святая вода оказалась на вкус вовсе не противной — наоборот, сладкой, как яблочный сок. Когда Рейчел проглотила её, ей показалось, будто усталость, придавливавшая тело, полностью исчезла.

Алан пожал плечами и поставил пустую бутылочку на стол.

— Раз они не обманули, выходит, вредить нам не собираются. Интересно, что на уме у этого призрака?

Рейчел тоже думала об этом.

— Но в этом месте точно отпечатались воспоминания мисс Хамфри. Значит, мы можем хотя бы частично понять, что она пережила… и зачем теперь показывает это нам.

Неуверенно договорив, Рейчел покосилась на дверь. Ей было любопытно, когда вернётся тот человек, который лишь велел «выпить святую воду» и исчез.

Но в тот миг к ней протянулись бледные руки.

— Ах!

Дети, ещё секунду назад стоявшие неподвижно, словно статуи, схватили оставшиеся бутылочки. Прежде чем Рейчел успела их остановить, они разом выпили всё до дна.

Результат проявился мгновенно.

Двое, что выпили жёлтое и фиолетовое, схватились за горло и рухнули на пол. Они больше не шевельнулись.

На лицах остальных выступили алые пятна. В ту же секунду распахнулась дверь.

「Ах вот оно что, непослушные детки нашлись.」

Это был тот самый мужчина в чёрном облачении.

Он окинул взглядом мёртвых и покрытых сыпью, если это можно было назвать «взглядом», ведь над шеей у него не было головы, лишь огромный рот, и цокнул языком.

「Мёртвых — уберите. Несвежие нам не пригодятся. А тех, у кого пошла сыпь, отведите в зал покаяния. Этих растили с любовью, когда высыпания сойдут, ещё сослужат службу.」

Позади него появились ещё двое. У них тоже вместо головы зиял огромный рот, а на теле — то же чёрное облачение, только без золотых украшений. Видимо, рангом ниже.

Они подошли и вытащили детей. При каждом их движении раздавался знакомый металлический звон — связка ключей. Лишь теперь Рейчел поняла, что именно издавало этот звук.

Вскоре в комнате остались только она, Алан и тот самый служитель. Мужчина весело произнёс:

「Ну что ж, святую воду выпили, тело очистили — прекрасно. Вот вы какие, наши непорочные «ангелы без крыльев»… А теперь пойдём готовиться к «трапезе». Ведь на сегодняшний обед приглашены наши «спутники». Они уже прибыли.」

Ангелы без крыльев. Трапеза. Спутник.

Рейчел догадалась, кто такие «спутники». В дневнике Гилберта Хамфри говорилось, что его отец был безмерно рад, когда получил шанс стать «спутником» культа «Верных Крови и Плоти».

Значит, под «спутниками» имелись в виду адепты этого культа.

А «трапеза»… тут и гадать не нужно — отвратительный эвфемизм их мерзких привычек.

Тогда кто же такие «ангелы без крыльев»?

И почему «наши непорочные»?

С тяжёлым предчувствием Рейчел последовала за мужчиной. Она шла молча, не зная, можно ли говорить при нём.

За дверью оказалась комната чуть больше прежней.

В центре стоял стол, накрытый на шесть персон, каждая тарелка под серебряным клошем. Рядом, выстроившись в две линии, стояли четверо детей в белых церемониальных одеждах — красивые, броские, словно нарочно подобранные.

Мужчина поманил их рукой.

「Сюда. Да, встаньте позади других ангелов.」

Рейчел и Алан встали в хвост ряда, как велел. Прямо перед ними была арочная дверь, задёрнутая алыми шторами.

Похоже, приготовления завершены. Мужчина торжественно заговорил:

「Я всегда говорил: «трапеза» должна быть священна. Чистота и непорочность, совершенство без единого изъяна — вот что важно помнить.」

Алан слегка нахмурился: эти слова вызывали у него отвращение.

Мужчина продолжал:

「Сегодняшние «спутники» — близнецы. Они любят делать всё вместе. Так что по двое ангелов будут выходить и подавать кушанья.」

Он растянул огромный рот в нечто вроде улыбки и снял первые два клоша. На изысканных блюдах лежало нечто округлое.

「Близнецы хотели делить все страдания. Когда один ослеп, другой сам вырвал себе глаза.」

Двое детей из переднего ряда взяли блюда и скрылись за занавесом.

Через несколько мгновений мужчина поднял следующий клош. На тарелках лежали два куска плоского, странно выглядевшего мяса.

「Когда один оглох, другой отрезал себе уши ножом.」

Стоявшие перед Рейчел и Аланом дети взяли блюда и ушли за занавес.

Прошло ещё немного времени — мужчина приподнял последний клош. На тарелках лежала гора тонко нарезанного мяса.

「А когда один потерял ногу в несчастном случае, другой сам опустил на себя топор.」

Догадаться, что общего между его рассказом и поданными блюдами, труда не составляло.

Теперь очередь дошла до Рейчел и Алана. Подступившую тошноту пришлось насильно подавить. Они подняли блюда и вошли за штору.

За ней открылся ослепительно белый банкетный зал.

В центре стояли два длинных стола. На почётных местах сидели две женщины в чёрных платьях, и у обеих над шеей зиял огромный рот.

Рейчел быстро окинула зал взглядом. В глубине, за спинами женщин, виднелась двустворчатая каменная дверь. Если они как-то доведут это безумие до конца, может быть, та откроется и приведёт дальше.

Сдерживая дыхание, Алан направился к левому столу, Рейчел — к правому.

Рядом с каждой из женщин стояла девочка в белом церемониальном наряде, низко опустив голову.

Рейчел поставила тарелку. Женщина плавным жестом взяла нож и начала нарезать мясо. Ела она быстро, почти жадно.

«Неужели… всё? Мы прошли?» — мелькнуло в голове.

Рейчел подняла взгляд, чтобы убедиться, и встретилась глазами с девочкой.

Чёрные, блестящие, как обсидиан, глаза.

Девочка моргнула, и в следующее мгновение схватила нож со стола и вонзила его в шею женщины, сидевшей рядом.