— Рейчел. Ты всё ещё думаешь об этом?

Алан прикусил губу и после короткой паузы продолжил:

— О том, что ради моего будущего я должен жениться на леди из знатного рода.

Рейчел вздрогнула. Он совершенно неправильно понял причину, по которой она отвергла поцелуй.

И это было неудивительно, ведь после их последней ссоры они так и не поговорили об этом по-настоящему.

— Это не так… — поспешно начала она, но Алан неожиданно перебил её совсем другим вопросом:

— Я слышал от Ральфа. Он сказал, что приходил к тебе жаловаться на мою историю с женитьбой.

— …Что?

— Послушай, Рейчел. Не стоит обращать на это внимания. Это просто стариковские опасения кого-то вроде моего деда и ничего больше. Ральф сильно удивился, услышав, что мы с тобой поссорились.

Похоже, Алан был уверен, что Рейчел сказала те слова, будучи под влиянием Ральфа. Отчаянная мольба подтвердить это ясно передавалась через его покрасневшие уши.

Рейчел уставилась на него и крепче сжала его руку. Она хотела бы поговорить спокойно, сдержанно, но времени больше не было — пришло то самое мгновение, когда нужно было открыть своё сердце.

— …Я сказала это не из-за просьбы мистера Ральфа, Алан.

Он внимательно посмотрел на неё. А Рейчел, чувствуя, что вот-вот расплачется, выговорила всё, что так долго прятала.

— Дело во мне. Это я — проблема. Потому что думаю, что такая, как я, не подходит Алану, и… поэтому солгала.

Как только рот её раскрылся, скрытые мысли полились потоком, словно прорвавшаяся плотина.

— Я просто хотела, чтобы Алан был счастлив. Чтобы жил полной жизнью, пользовался всеми возможностями, пробовал всё, что только можно.

Она судорожно подбирала слова, словно вытаскивала их из смятого листа, пытаясь хоть немного упорядочить мысли.

— Но я не смогу помочь в этом в будущем. Я лишь стану обузой. Люди будут смеяться и показывать пальцем, если рядом с вами будет такая простая гувернантка, как я.

— Рейчел, — твёрдо сказал Алан, — мне всё равно на то, что скажут другие. Ни сплетни, ни насмешки не имеют для меня значения. В любой ситуации ты для меня на первом месте. А те, кто тебя оскорбит, станут моими врагами. Из-за таких людей я тебя никогда не оставлю. Никогда.

Он смотрел на неё ясными искренними глазами.

— Моё счастье — в тебе, Рейчел. Я люблю тебя. Если ради того, чтобы быть рядом с тобой, мне придётся провести остаток жизни в одной крошечной комнате — я согласен. Поэтому не думай о других. Скажи, что чувствуешь ты.

От этого признания у Рейчел перехватило дыхание. Сердце, до последнего спрятавшееся за стеной, дрогнуло от его нежности.

Можно ли… это сказать? Не отвернётся ли он с отвращением?

Но Рейчел больше не хотела ничего скрывать от этого доброго, дорогого человека, который без остатка показал ей всю свою искренность.

— Я… я просто не могу поверить, что достойна любви Алана, — прошептала она.

Это было то, в чём она не осмеливалась признаться даже близкой подруге Маргарет. — Алан видит во мне кого-то сильного и смелого… но на самом деле я — жалкая трусиха. Поэтому боялась. Что Алан разочаруется во мне.

— Я разочаруюсь в тебе?

— Алан, я вовсе не такая замечательная, как ты думаешь, — её плечи поникли. — Я всегда бегу, избегаю. Кажусь осторожной, но на самом деле просто колеблюсь в выборе. Я говорила тебе, что нужно любить себя, но… я не могу. Я ненавижу себя.

Слишком долго ненавидела себя.

Рейчел знала. Корень всех её одиноких страданий — низкая самооценка.

Если она не изменит этого, всё повторится вновь: она снова захочет уйти, снова будет причинять боль Алану.

«Что мне делать с этой жалкой собой? Чем больше люблю тебя, тем сильнее растёт недовольство собой…»

В носу защипало, и первая слеза упала на руку. Рейчел глубоко вздохнула и продолжила:

— Я боялась. Ты такой светлый, Алан… А я… могу ли вообще стоять рядом с тобой? У меня ведь нет ничего, что я могла бы тебе дать. Просто обуза. А вдруг ты всё-таки разочаруешься во мне?

— …

— Я боялась, что ты пожалеешь, выбрав меня. Поэтому я оттолкнула тебя, ранила… Прости, Алан.

Это была её искренняя исповедь, вырванная прямо из сердца. Тот самый ком вины, что душил её с того дня, когда она ранила его словами.

Рейчел зажмурилась. Даже сейчас она боялась услышать, что он ответит.

Но на тыльной стороне ладони вдруг почувствовала тепло.

— Рейчел.

Она испуганно открыла глаза и встретила его добрые, ясные, небесно-голубые глаза.

Алан слегка улыбнулся, по-мальчишески.

— Знаешь, забавно. Я ведь стал главой рода Отис только потому, что хотел быть человеком, достойным тебя. В моих глазах ты всегда была невероятной — умной, смелой, никогда не сдающейся.

Он мягко стёр её слёзы.

— А ты думала так же. «Могу ли я осмелиться стоять рядом с этим человеком?»…

Они держались за руки так крепко, что пальцы побелели. Алан аккуратно поднял её руку.

— Рейчел, ты любишь меня?

Голова Ричель опустела. Она знала, что должна ответить, но горло сжалось, и звука не вышло.

Алан немного подождал, потом тепло улыбнулся, как будто и без слов всё понял — мягко, по-домашнему, как одеяло, высушенное на солнце.

— Я люблю тебя. С того самого мгновения, как ты постучала в дверь моего кабинета, держа в руках книги и попурри [1].

Он посмотрел на её руку, словно на самое драгоценное в мире сокровище.

— Так что, Рейчел, пожалуйста… полюби того, кого я уважаю и люблю больше всех на свете. Себя саму.

— …Я не знаю. Почему ты меня любишь? Я ведь не такая замечательная, как ты говоришь.

— Почему ты думаешь, что ты не замечательная? Рейчел, я знаю, какие решения ты принимаешь, когда стоишь перед опасностью.

Слова ложились на слух, как сахарная пудра — таяли и исчезали, оставляя сладость.

— Я знаю, каким взглядом ты смотришь, когда кого-то утешаешь. Знаю, как ты стараешься меняться, как идёшь вперёд, несмотря ни на что. Я знаю твоё прошлое — и то, как ты смогла подняться, несмотря на него.

— …

— Все эти моменты и выборы собрались в тебя, прекраснее которой нет. Зная такую тебя, я не могу не любить Рейчел Ховард. Как человек, который уже восхищается тобой такой, какая ты есть, как я могу когда-нибудь в тебе разочароваться?

Это сон?

Иначе как объяснить, что такие нежные слова обращены к ней?

Но его прикосновение к щеке — тёплое, обжигающее — было слишком реальным. Его голос, его свет — всё было живым, без тени вымысла.

— Я знаю, каково это — ненавидеть себя. Я тоже когда-то не мог себя выносить. Но ты сказала мне, что я достоин любви, и я начал понемногу верить в это.

— …

— Поэтому теперь моя очередь. Я буду говорить тебе снова и снова, какая ты замечательная, какая сильная. Буду любить тебя, пока ты сама не сможешь себя полюбить.

Слёзы снова полились, но теперь они несли в себе не боль и не вину.

— Я тоже… я тоже люблю тебя, Алан.

Это была чистая радость.

— С каждым днём я люблю тебя всё сильнее. Уже страшно подумать, как сильно — мне страшно тебя потерять.

Это было счастье, в котором нельзя было усомниться.

— Так что, Алан, если ты пообещаешь, что всегда будешь со мной, — Рейчел вытерла слёзы и улыбнулась сквозь них, — поцелуешь меня?

Она не успела закрыть рот — к её губам прикоснулось что-то мягкое и тёплое.

Без малейшего колебания, с клятвой, крепче любого слова.

Рейчел обвила руками его шею. Левая рука Алана обняла её за талию, а правая осторожно поддержала затылок.

В какой-то момент вдруг зажёгся свет, театр погрузился в тишину. Долгий-долгий спектакль наконец подошёл к концу.

Но двое влюблённых не разомкнули объятий, словно две части пазла, наконец нашедшие друг друга и ставшие единым целым.

И ещё очень долго после.

***

Когда они наконец отстранились, лица обоих горели одинаково ярко.

— Э-э, то есть… — запинаясь, начал Алан, лицо его покраснело до шеи. — Значит… э-э… мы теперь… в-в-возлюбленные?!

Как только слово «возлюбленные» сорвалось с его губ, румянец стал ещё гуще. Это уже было почти чудо.

Рейчел, глядя на него, едва сдержала улыбку. В ней закралось озорство.

Она застенчиво опустила глаза.

— Алан… раз уж мы теперь пара, можно я кое-что спрошу?

— Спрашивай. Тебе не нужно просить у меня разрешения.

— Тогда скажи, Алан… — Рейчел, словно стесняясь, прижала ладони к щеке, а потом внезапно схватила его за запястье.

На лице Алана промелькнул испуг, а в тот же миг ледяной взгляд Рейчел пронзил его насквозь.

— Почему ты подарил мисс Эбигейл Норрис букет фрезий?

Примечание:

1. Речь о событиях 24 главы, когда, чтобы отблагодарить Алана Рейчел принесла попурри с лавандой и мелиссой и сборник математических задач.