— Мисс Ховард? Ужин готов.

За дверью стояла главная горничная Жозефина. Рейчел немного помедлила, но оставила спрятанное под столом письмо на месте и направилась к выходу. О письме можно будет подумать и после ужина.

«И если представится случай… нужно будет посоветоваться с мистером Уолтером».

Он казался хорошим человеком.

***

Банкетный зал на первом этаже, куда её привела экономка, был ослепительно белым, словно храм. Единственным пятном цвета здесь были синие шторы, ниспадающие поверх огромных окон, занимавших одну из стен.

— О, мисс Ховард! Сюда, прошу вас!

Заметив Рейчел, миссис Отис радостно махнула рукой, указывая на место рядом с собой. Девушка улыбнулась в знак благодарности и одновременно незаметно окинув взглядом стол.

Сегодня за ужином присутствовало совсем немного людей. Во главе стола сидела миссис Отис, слева от неё — Роджерс Уолтер, а рядом с Роджерсом — какой-то мальчик.

Увидев его, Рейчел едва заметно дрогнула.

«Он словно хозяин ледяного замка из сказки…»

В детстве у неё была книга сказок, с которой она не расставалась. В ней рассказывалось о прекрасном мальчике, которого бог зимы так сильно полюбил, что заточил в ледяном замке, и о девочке, отправившейся его спасать.

Маленькая Рейчел каждую ночь засыпала, представляя себе этого мальчика.

Юноша, столь прекрасный, что даже возвышенный и суровый бог зимы не смог устоять перед его чарами. Ради одной его улыбки бог ежедневно проливал слёзы, похожие на ледяные кристаллы.

Как же прекрасен должен был быть этот мальчик, который заставил весь мир покрыться снегом?

Рейчел была не единственной, кого это интересовало. В выставочном зале пансионата «Гарриет» хранилась картина известного художника, который нарисовал мальчика таким, каким его себе представлял.

Каждый раз, глядя на это полотно, все замирали от восхищения. Говорили даже в шутку, что порог выставочного зала стёрся от того, что туда постоянно заглядывали ученицы полюбоваться ресницами мальчика на картине.

Но если бы художник увидел сейчас этого мальчика за столом, он непременно взвыл бы от восторга и сжёг своё творение.

Это было бы естественно. Ведь кто, если не этот мальчик, мог быть подлинным воплощением «хозяина ледяного замка»?

Золотистые волосы мягко ниспадали на лоб и шею, оттенки их были сдержанными и спокойными. Черты лица находились на грани между мальчиком и юношей, из-за чего казались ещё более притягательными.

Белоснежная кожа была почти прозрачной, без малейшего изъяна. Окружавшая его печальная и холодная аура придавала ощущение, что он не человек, а искусно выточенная мастером ледяная статуя.

Если строгие черты лица Роджерса Уолтера являлись образцом мужской красоты, то утончённость лица мальчика была образцом самой красоты как таковой.

Тонкая, призрачная красота, словно стоит коснуться, и она растает.

Форма его лица и черты напоминали миссис Отис, и Рейчел поняла, что это её старший сын.

Смутившись, что так явно засмотрелась, она поспешно опустила взгляд.

И тут её вдруг удивила одна деталь. Почему старший сын Отисов сидит в самом конце стола?

Она осторожно окинула взглядом зал, но никто, включая самого мальчика, не выглядел недовольным этим положением.

«Не стоит придавать этому значения». В памяти всплыла строчка из письма:

[Не уделять много внимания старшему сыну.]

Отгоняя ненужные мысли, Рейчел села на стул, который услужливо пододвинул лакей.

— Вам понравилась ваша комната? — оживлённо спросила миссис Отис.

Рейчел вежливо склонила голову.

— Это самая чудесная из всех комнат, что я видела. Благодарю вас за такую заботу, миссис Отис.

— Если что-то потребуется, говорите. В этом доме денег больше, чем нужно, так что это единственное, чем я могу помочь.

Слуги начали подавать блюда. Роджерс, протягивая тарелку с капустным супом, дружелюбно улыбнулся. Его улыбка была настолько свежей, что прояснила её мысли. Девушка ответила тем же.

Когда слуги удалились, Роджерс обратился к миссис Отис:

— Это первый раз, когда мисс Ховард встречается с Аланом, миссис Отис?

Рейчел слегка удивило, что Роджерс так свободно называет старшего сына по имени в присутствии хозяйки дома, но она виду не подала.

— Да, — равнодушно ответила миссис Отис, даже не поднимая глаз, пока помешивала суп ложкой.

— Не возражаете, если я представлю мисс Ховард Алану?

— Как хотите. Всё, что касается этого мальчика, — целиком на вашей ответственности. Меня это не касается.

При упоминании сына голос леди Отис стал холодным. В тягостной паузе Рейчел обеспокоенно перевела взгляд на Алана. Каково ему слушать такое от матери прямо за столом?

Её тревожный взгляд встретился с мальчиком в тот момент, когда он, словно почувствовав это, поднял глаза от тарелки, на которую смотрел с неприязнью.

— …!

Рейчел не успела отвести глаза. Прозрачные, чистые, словно хрустальные небесно-голубые глаза уставились прямо на неё.

В растерянной голове пронеслась лишь одна мысль: «Ах… бог зимы влюбился именно в эти глаза».

Ведь зимнее небо всегда такое хмурое и серое.

— Итак… мисс Ховард?

— Д-да?

Рейчел вздрогнула и выпрямилась. Роджерс мягко улыбался ей.

— Это старший сын семьи Отис, Алан. Надеюсь, вы с ним подружитесь.

— Не неси чепухи, — холодно бросил Алан, опуская взгляд обратно на тарелку.

Явная враждебность, исходящая от мальчика, была ошеломляющей.

Рейчел чуть удивилась, но решила не придавать этому большого значения.

«Он ведь ещё несовершеннолетний. В этом возрасте быть колким — нормально. Даже добродушный брат Мэг в те годы был ужасно резким».

Вспомнив, как мистер Эллисон позже стыдился своей юношеской заносчивости, Рейчел немного успокоилась и вежливо произнесла:

— Приятно познакомиться, мистер Отис.

Алан не ответил, но она не расстроилась.

Рейчел обладала особым даром находить плюсы в любой ситуации. Благодаря этому она умела прекрасно адаптироваться к самым разным обстоятельствам.

Даже за этим удушливо тяжёлым столом она сумела подумать спокойно: «Не каждый день удаётся пообедать в окружении таких красавцев».

Хотя она избегала роскоши, Рейчел любила красивые вещи, особенно произведения искусства.

А три человека, сидевшие с ней за этим столом, были настоящими шедеврами. Мысли о красоте немного согрели её усталую душу.

«Дети, о которых я буду заботиться, наверняка тоже будут ангельской наружности. Даже если они окажутся такими же колкими, как мистер Отис, — это не страшно. С подобными я уже сталкивалась».

Обретя душевное равновесие, она всё же не могла назвать этот ужин приятным.

С того момента, как подали основные блюда, миссис Отис и Алан не обменялись ни словом. Хозяйка дома бездумно ковырялась в салате, а Алан даже не дотронулся до столовых приборов.

Только Роджерс, сохраняя спокойствие, ел и поддерживал разговор с Рейчел.

— Я слышал, вы работали помощницей в пансионате «Гарриет». Впечатляет для такого молодого возраста. Насколько я знаю, там даже обслуживающий персонал отбирают очень тщательно.

— Мне очень помогла моя наставница. Она благосклонно относилась ко мне ещё со времён моей учёбы.

— Такая возможность появилась, потому что мисс Ховард была талантливой ученицей и выросла в замечательную молодую леди.

У Роджерса был настоящий дар поднимать настроение собеседнику. Рейчел, которая всё это время следила за миссис Отис и Аланом, незаметно для себя увлеклась разговором.

Тем временем подали основное блюдо. Тарелки с аппетитно оформленным мясом аккуратно поставили перед каждым.

— Это ягнячья ножка, долго выдержанная в красном вине, а после запечённая. Подаётся с пюре из корня сельдерея и картофеля, — пояснил лакей.

Взяв нож, Рейчел вдруг подумала:

«У ягнятины… всегда была такая текстура?»

Она не успела додумать, как вилка сама собой потянулась к аппетитному мясу.

И в этот момент…

БАМ!

Алан Отис внезапно ударил по столу. Рейчел вздрогнула так сильно, что выронила вилку на пол.

— Алан, — спокойно окликнул его Роджерс.

Но мальчик словно и не слышал. Не говоря ни слова, он встал и взял бокал вина, стоявший перед ним.

Рейчел, не в силах отвести взгляда, наблюдала, как его длинные, изящные пальцы медленно наклоняют бокал, будто у пианиста.