Над Альпами — естественным барьером, пересекающим Центральную Европу с запада на восток — летел вертолёт самой последней модели. Он уверенно прокладывал путь через лабиринт заснеженных хребтов и массивов, несмотря на сильные ветра. На его борту красовался герб рода Кадзамацури — самой богатой семьи Японии и одной из самых богатых семей мира. Его постройка обошлась конгломерату Кадзамацури в кругленькую сумму, пришлось даже подключить кое-какие связи.

Вскоре вертолёт добрался до цели — высокого пика, вершину которого скрывали облака. Именно здесь располагалась главная база «Освободителей», тайной организации, ответственной за бо́льшую часть терактов в мире.

Только небольшая группа посвящённых знала, где она находится, даже дикие звери предпочитали обходить это место стороной. Со стороны гор она никак не выделялась, но сегодня…

— Что?! — воскликнул пилот, глядя вниз.

Все горы на несколько километров вокруг стояли без вершин. Причём срезы были гладкими, как будто какой-то великан аккуратно отрубил их гигантским ножом.

«Что тут случилось?!» — в панике подумал пилот и, вцепившись вспотевшими ладонями в ручки управления, повёл вертолёт на посадку.

Как только шасси встали на взлётно-посадочную площадку, двигатель замолчал, боковая створка открылась и из неё выглянула девушка с розовыми волосами — Ринна Кадзамацури.

— Ужас… Какой беспорядок, — проговорила она, поморщившись.

Обычно вход перекрывала толстая стальная дверь двадцати метров в высоту, однако сейчас от неё остались лишь жалкие метровые обрубки. Остальная часть бесследно исчезла вместе с вершиной горы. Среди обломков камней и обрезков металла валялись изуродованные трупы вооружённых людей.

— Моя леди, прошу, смотрите под ноги, — попросила Шарлотта Корде, личная горничная Ринны. Она первой спустилась на землю и подала госпоже руку.

— Угу, — кивнула Ринна и тоже вышла из вертолёта.

Последней наружу выбралась Сара Бладлили, её сводная сестра. Увидев следы бойни, она скривилась.

К счастью, здесь круглый год стояли зимние холода, поэтому тела не разлагались и не воняли, но всё равно зрелище было не из приятных.

— Мы как будто попали на войну, — пробормотала Сара.

— Ну почему «как будто». Три дня назад здесь шёл бой, — возразил ей кто-то.

Девушки вздрогнули от неожиданности, повернулись к остаткам дверей и увидели, как по широкой лестнице из глубин базы поднимается мужчина в модном чёрном костюме и белом шарфе. Судя по седине волос и глубоким морщинам на лице, он был уже немолод, но при этом держал себя в отличной форме, а в глубине глаз горел юношеский задор.

— Папа! — радостно закричала Ринна, подбежала к нему и прыгнула на грудь.

Да, это был Кодзо Кадзамацури, отец Ринны и Сары и глава конгломерата Кадзамацури, тайно контролирующий экономику всего мира, начиная с официальных сделок и заканчивая подпольными махинациями.

— Папа, ты цел? Не ранен?

— Со мной всё в порядке. По счастливой случайности нас с Великим профессором не было на базе, — ответил Кодзо и погладил Ринну по голове худощавой рукой. — А вот остальным повезло меньше. Все, включая Апостолов, мертвы. Можно сказать, главная база «Освободителей» пала.

— Но что произошло? — спросила Сара.

— Не знаю, — покачал головой Кодзо. — Мы не знаем, зачем и почему на нас напали. Трупы ничего нам не расскажут. Именно поэтому я попросил вас привезти его.

— Теперь мне всё понятно, — раздался новый голос. Ещё один мужчина вышел из вертолёта и подошёл к Кодзо.

— Здравствуй, Цукикагэ, давно не виделись.

— И тебе привет. Спасибо, что помог с Фестивалем, и извини. Я не оправдал твоих ожиданий, — ответил премьер-министр Японии Бакуга Цукикагэ и глубоко поклонился.

Перед началом Фестиваля он связался с Кодзо, одним из Апостолов и своим старым другом, и попросил предоставить лучших бойцов «Освободителей», чтобы с их помощью победить в турнире, показать народу несовершенство нынешней системы образования и добиться выхода из Федерации.

Однако его план провалился.

— Забудь, — отмахнулся Кодзо. — Ты отступил, но нашёл новую возможность, и это замечательно. Впрочем, сейчас у нас есть дела поважнее.

— Да. Король марионеток нарушил принципы «Освободителей» и начал действовать самостоятельно. Причём намного активнее, чем я думал. Главной базы «Освободителей» всё равно что не стало. Не побоюсь сказать, что запахло жареным.

— К тому же нельзя забывать о будущем, которое ты видел. Надо тщательно продумать наш следующий шаг, поэтому я хочу во всех подробностях узнать, что здесь произошло. Твой девайс управляет концепцией истории. Будущее — вещь неопределённая, но прошлое уже свершилось, закрепилось в истории. Я хочу, чтобы ты заглянул в прошлое этого места. Справишься?

— Конечно. Скажу больше, я просто обязан заглянуть туда, ведь это касается и Японии, — ответил Бакуга, прикрыл глаза, словно в молитве, и вытянул правую руку. — Озари всё сущее, Гэттэнходзю.

Над ладонью загорелся тусклый голубоватый свет, который уплотнился и образовал небольшой — с кулак — хрустальный шар, украшенный золотом.

Гэттэнходзю воплощал уникальную причинно-следственную способность видеть прошлое и будущее людей и предметов.

Премьер-министр коснулся пальцем парящего шара. Зеркальная поверхность пошла рябью, и на землю упала большая золотистая капля.

Затем Бакуга открыл глаза и увидел, что произошло на этом месте три дня назад.

◆◇◆◇◆

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Хи-и!

— Чёрт! Чёрт! Что за дерьмо?!

Эхо подхватывало крики людей и грохот выстрелов, разнося их по ночным горам.

Отряд из тридцати рядовых членов «Освободителей», которых также называли верующими, остервенело поливал дождём свинца врагов, взявших их в кольцо на площадке перед вратами.

— Какого хрена вы по нам палите?! — заорал кто-то.

А врагами были… их союзники.

Вообще, верующие были преступниками, так и не приспособившимися к жизни в обществе и подавшимися в международную террористическую организацию. Они нередко без зазрения совести убивали своих же.

Однако на этот раз всё было по-другому. И нападавшие, и защищающиеся состояли в одном охранном отряде. Одни патрулировали внешний периметр базы, другие охраняли главные ворота.

Внезапно патрульные бросили свои обязанности и, карабкаясь по снежному склону, открыли огонь по караульным. И при этом жалобно кричали:

— Н-нет! Это не я! Моё тело! Оно двигается само по себе!

— Ч-чёрт! Это всё из-за него!

— Не стреляйте! Это всё он! Убейте его!

«Издеваются, что ли? Вот твари!» — сперва думали караульные и, пользуясь преимуществом по высоте, расстреливали противников.

Но потом командир отряда засомневался.

— О ком они постоянно твердят? — пробормотал он, всмотрелся во тьму, разрываемую вспышками выстрелов, и вздрогнул.

Следом за предателями шёл невысокий паренёк. Он ступал босыми ногами по снегу и напевал детскую песенку:

Ты, ты, ты плыви, вёсел не жалей.Весело, весело, весело, весело за мечтой своей.«Пацан? Босой? Здесь, в горах? Так это он!..» — понял командир.

— Огонь по мелкому! — зарычал он, развернул пулемёт, прицелился и, не размениваясь на предупреждающие выстрелы, вдавил спусковой крючок.

Но…

— Что?!

Ни одна из пуль не попала в паренька. Вместо него попадали караульные.

— Какого?! Ты что творишь, щенок?!

— Ты чего, кэп?! Неужели тоже предал нас?!

— Нет! Я целился в него!

— Не ври!.. А-а-а-а-а-а!

А потом безумие охватило всю площадку.

Верующие развернулись и против своей воли принялись расстреливать своих. Когда кончались пули, они обнажали ножи и с воплями перерезали себе горла.

Трупы валились друг на друга.

По снегу расплывались алые пятна.

А паренёк всё шёл вперёд. Он как будто гулял по парку, беззаботно напевая:

Е-е-если вдруг крокодил всплывёт,Не оробей и покажи, громче кто орёт.Наконец, в живых остался только командир.

И только сейчас он вспомнил, какой блейзер мог управлять людьми, точно куклами.

— Ты?! Нет!.. Не может быть!

Он отбросил пулемёт, в котором кончились патроны, вытащил пистолет и направил его на врага.

«Как так?! Он же из наших! Почему он напал на нас?» — метались в голове мысли.

Паренёк подошёл к нему по окровавленному снегу и выразительно пропел:

Е-е-если вдруг встретишь паука,Захохочи и в путь греби, ждёт тебя река.А затем приложил указательные пальцы к щекам с ямочками и растянул их в стороны, словно пытаясь развеселить ребёнка.

Командир почувствовал, как его губы поднимаются против воли, и нажал на спусковой крючок.

Приставленный к виску пистолет приглушённо хлопнул.

Мужчина упал.

На его перекошенном от страха лице навсегда застыла улыбка.

◆◇◆◇◆

Глядя на тела верующих, Король марионеток Ор-Голль вздохнул.

— Дураки. Зачем напали на меня? Вы же не блейзеры, должны были понимать, что не справитесь. Да и как вам только в голову пришло направлять на меня, Апостола, оружие? А-а! — Он расхохотался. — Я же ни разу не был здесь лично! Меня просто никто не узнал! Ну простите, не подумал! Не обижайтесь, все мы ошибаемся.

Он неискренне извинился перед трупами и подошёл к вратам. Массивные стальные створки весили под двадцать тонн каждая, не каждый блейзер смог бы сдвинуть их с места. Но Ор-Голль распахнул их легко, будто деревянные.

— Всем привет, а вот и я! — громко воскликнул он.

И…

— Убить его!!!

Полсотни верующих разом открыли огонь. Били из всего, что только нашлось на базе: из автоматов, пулемётов, гранатомётов, даже противотанковых ружей.

— Стреляйте! Стреляйте! Убейте его! Пусть он и блейзер, но от такого не защитится! Апостол Ор-Голль, ты предатель! Живым ты отсюда не выйдешь! — кричал командир.

Подчинённые поддержали его дружным рёвом.

Канонада длилась около минуты.

Благодаря магическому кокону блейзеры умели в определённой степени сопротивляться физическим воздействиям, однако атаку такой мощи не выдержал бы никто.

Никто, кроме десперадо, пробудившего мятежную душу.

— Аха! Аха! Аха! Сколько хлопушек! Вы устроили мне прощальную вечеринку? Спасибо, очень приятно! — засмеялся Ор-Голль.

— Н-не сработало?!

— Нет! Мы просто не попадаем по нему! Он всё отражает!

— Но как?!

Верующие растерялись.

— Я должен отблагодарить вас! — весело продолжил Ор-Голль, вытянул правую руку и приставил средний палец к большому. — Гран-Ги-Ньоль[1].

Сухой щелчок услышали все. Его не смог заглушить даже грохот выстрелов.

А потом…

Люди осыпались.

В буквальном смысле.

Они развалились на маленькие кубики мяса, как для рагу.

— Ой-ой-ой! И никто не смог уклониться? Да что же это такое, я как будто на самой лёгкой сложности играю, — разочарованно проговорил Ор-Голль. — Учитель позвал меня, и я пришёл, а тут всякие дядьки принялись в меня страшными железками тыкать. Как тут не занервничать! Хотя вы все просто скучные людишки, липнущие к Тирану, как лианы-паразиты к могучему дереву. Видимо, у «Освободителей» дела совсем плохи, раз главную базу защищают такие бездари.

Он направился к лестнице, обходя лужи крови.

«Больше мне никто не помешает. Похоже, я и сам справлюсь, даже их ждать не придётся».

Ор-Голль уже спустился на первую ступеньку, как вдруг…

— ?!

Что-то мощно отбросило его назад.

Перекувырнувшись в воздухе, Ор-Голль отлетел к дверям и приземлился на ноги. На пол упало несколько капель крови из пореза на правой щеке.

Невидимая паучья сеть Короля марионеток справилась с ураганом разнокалиберных пуль и ракет. А значит, на этот раз его атаковал кто-то намного сильнее верующих.

— Аха! Аха! Аха! Так-так, вот и босс вылез! — весело воскликнул он, вытирая лицо, и улыбнулся поднимающемуся по лестнице противнику — мускулистому однорукому мужчине в накидке Апостола. — Не знал, что вы сегодня на базе, учитель Валленштейн.

◆◇◆◇◆

Однорукий мечник сэр Валленштейн прищурился.

— Ор-Голль, как это понимать?

— Что именно?

— Всё. Сперва ты без спроса освободил наши глаза и уши, затем напал на главную базу. Что ты задумал?

— Что задумал? Хм, что же я задумал? — дурачась, повторил Ор-Голль и честно ответил. — А знаете, мне просто надоело.

— Что?

— Управлять куклами на благо «Освободителей», исполнять разные роли, развязывать войны, провоцировать войны, встревать между враждующими сторонами и сохранять мир, играться с жизнями людей — всё это было весело, даже очень весело. Но мне надоело. Последнее время я занимался этим… по инерции, наверное. И на очередном скучном задании по защите детишек я встретил одну девушку! — Он вызвал в памяти её образ и исступлённо закатил глаза. — Она растоптала меня, она смотрела на меня свысока. В алых глазах горел огонь праведного гнева. Ах, она была так прекрасна! Настолько, что мне неудержимо захотелось погасить то пламя, осквернить её душу и увидеть, как она падёт! Я не испытывал такого возбуждения с тех пор, как сделал это с сестрой! Ах, сестра, моя любимая… некогда любимая сестра!.. Да, я влюбился. Я должен идти к этой девушке! Сейчас же! Немедля! Но… — Ор-Голль прервался и вновь посмотрел на Валленштейна. — Но вы же не разрешите мне. Будете всячески мешать. Как же это бесит! Я так хочу повеселиться с новой игрушкой! Правда, для этого надо сперва избавиться от старых. Убить их? Но как? Убить учителя, которого я уважаю как собственного отца? Может, он поймёт меня? Ведь это он научил меня единственной истине! Сильный забирает всё!

Король марионеток медленно развёл руки в стороны и растопырил пальцы.

Это была его боевая стойка.

— Ясно. Я тебя услышал, — бросил Валленштейн и положил меч на плечо. — Ты всегда был худшим из моих учеников, но сейчас, похоже, растерял последние мозги. Ты просто бешеный пёс, кусающий всех без разбора. Хаотичное зло. Твоя душа извратилась до предела, ты получаешь удовольствие от беспричинных разрушений и насилия. Я привёл тебя к «Освободителям», рассчитывая с твоей помощью свергнуть мировой порядок… Я ещё никогда так не ошибался. Ты — самое большое пятно на моей карьере. И я вырежу тебя своим же мечом!

Ор-Голль прыснул.

— Вырежете? Меня? Аха! Ну-ну! Учитель, неужели вы думаете убить меня, когда сами проиграли рыцарю-ученику В-ранга? А ведь я не ученик, я десперадо, как и Тиран! Аха! Аха! Аха! Да это вы кусаете всех без разбора! Вы постарели и потеряли хватку, учитель!

А потом…

— !..

Свет померк.

Нахмурившись, Валленштейн обернулся.

Позади него стоял каменный великан.

Благородное искусство Дэус Экс Макина позволяло Ор-Голлю соединять нитями неживые объекты и управлять ими. Вот и сейчас он, отвлекая учителя разговорами, срезал несколько скал и соорудил из них гиганта.

Валленштейн слишком поздно заметил его.

Исполин взмахнул ручищей и отправил его в полёт, окончившийся ударом о стену, затем прыгнул следом и осыпал Однорукого мечника градом ударов.

Ор-Голль визгливо засмеялся, не обращая внимания на то, что по стене побежали широкие трещины, а потолок начал обваливаться.

— Аха! Аха! Аха! У всех есть право на счастье, и я никому не дам забрать моё! Я буду жить весело, весело, весело, весело!..

— Ты закончил? — послышался спокойный голос Валленштейна.

Король марионеток осёкся.

«Чего? Я же должен был превратить его в отбивную».

Отозвав куклу, он всмотрелся в облако пыли и… негромко охнул.

Однорукий мечник остался совершенно невредим. Дэус всё это время колотил стену вокруг него.

«Но как?..» — задался вопросом Ор-Голль, но Валленштейн не позволил ему додумать.

— Рассекатель гор.

Он крутанулся на месте, взмахнув мечом.

Сверкнувший клинок разрубил не только каменного гиганта. Ударная волна разлетелась на многие километры вокруг базы. Вершины гор съехали по гладким срезам и рухнули на дно ущелий, открыв взору ясное, усеянное звёздами небо. Земля вздрогнула.

— А… — слабо выдавил Ор-Голль.

Воспользовавшись секундным замешательством врага, Однорукий мечник шагнул вперёд.

— Гран-Ги-Ньоль! — воскликнул Король марионеток, придя в себя, и щёлкнул пальцами, развернув вокруг себя незримую сеть. Однако нити скользнули по бывшему учителю и упали, не причинив ему ни малейшего вреда.

Валленштейн занёс меч над головой и на коротком выдохе рубанул им.

Ор-Голль торопливо окружил себя заслоном из нитей, ещё недавно отразившим все пули.

«Я десперадо, у меня больше магии! Он не должен меня пробить!»

Так и произошло.

Меч отлетел в сторону, и Валленштейн открылся для удара.

«Ага!» — возликовал Ор-Голль и вновь атаковал его нитями. Точнее, попытался, но они не сдвинулись с места, как будто приклеились к чему-то.

— Я увеличил силу трения до тысячи процентов и поймал твои нити, — сообщил Валленштейн, взмахнул мечом, разрубая кокон Чёрной вдовы, и пнул беззащитного ученика в живот.

Тот отлетел, словно футбольный мяч, и, отскочив несколько раз от земли, со всего размаху врезался в стену.

— Кха-а-а-а!

— Ты всегда был бездарным дебилом и будешь им до самого конца. Пробудил мятежную душу и сразу поверил в собственное всесилие, а об основах как не знал, так и не стал узнавать. Один из главнейших факторов в сражениях между блейзерами — совместимость способностей, — презрительно, разочарованно сказал Валленштейн и направился к Ор-Голлю.

Король марионеток попытался подняться на ноги, но не смог. Руки заскользили по полу, и он вновь упал, ударившись лицом.

— Что? Почему я скольжу?

— Потому что, очевидно, я убрал под тобой всё трение.

— Трение? А-а, точно, это же ваша способность.

— Ты только сейчас вспомнил? Идиот. Мой меч воплощает в себе концепцию трения. Твоим нитям нужно коснуться меня, чтобы разрезать или взять под контроль. Я же могу исключить любые физические контакты. Буквально. Наши способности несовместимы, и никакая мятежная душа тут не поможет.

Истекая кровью, Ор-Голль попытался зацепиться нитями за стены или потолок, чтобы поднять себя, но вспомнил, что Валленштейн срубил гору, и невесело усмехнулся.

«Он просчитал все мои действия».

— Аха… Да уж, в полную силу против ребёнка…

Однорукий мечник подошёл к нему и тяжело сказал:

— Будь на твоём месте другой ученик, я рассердился бы на него за предательство, жалел бы, что придётся самому избавиться от него. Но ты… Ор-Голль, я уже давно ничего от тебя не жду. Ты всего лишь тупой ребёнок, наделённый огромной силой. Я буду только рад избавиться от тебя. — Он замахнулся мечом и бесстрастно бросил. — Умри.

Ор-Голль понял, что ему сейчас отрубят голову, и… звонко расхохотался.

Сошёл с ума от отчаяния? Нет.

В его смехе отчётливо слышалось презрение.

— Что смешного? — нахмурился Валленштейн.

— Аха! Да так, просто забавно! Учитель, вы правильно сказали, я всего лишь ребёнок с огромной силой. Но если вы так хорошо понимаете меня, то почему предположили, что я буду сражаться с вами один?

Внезапно Однорукий мечник как-то странно кхекнул, дёрнулся и опустил взгляд.

Из грудной клетки торчала рука в чёрной перчатке, сжимавшая бьющееся сердце.

— И всё-таки вы постарели, учитель.

◆◇◆◇◆

Валленштейн ошеломлённо смотрел на пробившую рёбра руку.

Внезапно сердце поблёкло и сморщилось, точно помидор, долго пролежавший на самом солнцепёке.

— Нет… — выдавил Валлейнштейн. — Только один может… так навредить мне… Неужели?..

Но он не успел договорить.

Кожа стремительно высохла и порвалась, мышцы истончились, глаза потускнели и вывалились из орбит.

За считанные секунды Однорукий мечник стал мумией.

Странная рука, изогнувшись, рванула его за лицо. Кожа отслоилась и упала, а под ней оказался совсем другой человек — мужчина с сухими взъерошенными волосами, одетый во всё чёрное.

— Привет, Хабуб! Я так и знал, что ты придёшь! — радостно поздоровался Ор-Голль.

— Не приветай мне, дебил, — злобно буркнул Хабуб, схватил его за грудки и одним рывком поставил на ноги.

— А-а-а! Я против насилия!

— Позвал нас, а сам чуть копыта не откинул. Совсем с головой туго? Думал, что это какая-то мелкая сошка?

— Да ладно тебе! Ты спас меня, а значит всё в порядке!

— Вот именно. Если бы не я, ты бы уже сдох.

— Ага, ты появился как нельзя кстати. Похоже, мы с тобой — отличные товарищи!

Хабуб с досадой цокнул языком.

«Бесполезно ругать его», — хмуро подумал он и отбросил Ор-Голля.

— Ай! Больно же! За что ты так?

— Я тебе не товарищ. Для меня ты не более чем мерзкий червяк. Я пришёл только потому, что заинтересовался этой твоей войной и обещанием.

— Каким обещанием?

— Брось дурака из себя строить. Ты пообещал, что я получу Вермилион и Кредерланд в тот же день, когда они падут. Только поэтому я согласился участвовать в твоём отстойном спектакле. Ну а если ты соврал или приукрасил… я завершу то, что начал дядька Валленштейн.

— А, вот ты про что. Конечно, это правда. Мне нужна только моя милая Стеллочка, до остальных мне дела нет. Убивай, калечь, насилуй — в общем, делай с ними всё что угодно.

— Хе-хе, вот и чудно, — кровожадно оскалился Хабуб. — На детишек мне плевать, а вот страну оттяпать я не прочь. Ради этого я готов и с тобой посотрудничать. — Он сделал паузу. — Ладно, хорош валандаться. Пойдём разберёмся с остальной швалью. Не хочу, чтобы они потом ставили нам палки в колёса.

Он направился к лестнице.

Но…

— Ох, только узколобые будут просить что-то в плату за убийство. Вот поэтому я терпеть не могу вашу наёмничью братию, — насмешливо сказала красивая стройная девушка с длинными чёрными волосами, поднимавшаяся ему навстречу.

Сопровождавший её толстяк промычал что-то нечленораздельное.

Хабуб остановился и прищурился.

— Фе. Ты сама-то из семьи убийц, работающих на «Освободителей».

— Ох, как грубо! Если бы я была такой же, как эти никчёмные людишки, меня бы сегодня здесь не было.

— Порочная роза! Би-Би! Вы тоже пришли! — обрадовался Ор-Голль.

— Здравствуй, Король марионеток. Спасибо за прекрасное предложение. Я не нашла в себе сил отказаться, — ответила ему девушка.

Пузатый, словно бочка, Би-Би широко улыбнулся, обнажив крупные квадратные зубы.

— Раз вы тут, то там, внутри, уже всё?

— Да, мы разобрались со всеми, кроме Тирана. Примерно так, — кивнула Порочная роза и отступила, пропуская семерых людей, дёрганой походкой поднимавшихся следом.

Ор-Голль сразу узнал их.

Это были Апостолы. В законном мире — главы стран и крупные богачи; в подполье — лидеры самой большой преступной группировки.

— Чудесно выглядят, не правда ли? — хихикая, спросила девушка.

Из глаз, ноздрей, ртов и ушей, из дыр в телах выглядывали крупные алые, жёлтые и синие розы.

— Мне надоело работать в тенях. Убивать ради денег — немыслимая, звенящая пошлость. Люди должны жить, чтобы на них распускались красивые цветы!

— Ты хочешь сказать, что они… живы? — удивился Ор-Голль.

— Хи-хи! Конечно, они живы! Ты очень наблюдательный, — улыбнулась Порочная роза и гордо рассказала, как работает её сила. — Я напитываю семя-паразит своей силой и сажаю его в печень живого человека. Оно проклёвывается, питаясь кровью, оплетает тело изнутри и прорастает наружу, где распускается цветами изумительной красоты. Благодаря реакции фотосинтеза оно вырабатывает гликоген и посылает его в печень, чтобы организм хозяина не умер. Шипы разрывают нервы в конечностях, поэтому человек не может сделать ни шага по своей воле. Однако бо́льшая часть нервов и органы остаются целыми, и хозяин чувствует всю полноту боли, когда лианы сдвигают их, а внутренние раны подстрекают процесс метаболизма. И жизнь продолжается! Чудесно, не правда ли?

Ор-Голль горячо закивал.

— Это просто шикарно! Мне нравится!

Внезапно Би-Би оттолкнул его и прогудел:

— Вкусно… пахнет.

— Ох, Би-Би, ты тоже видишь, насколько они красивые? — обрадовалась Порочная роза. — Молодец, хороший мальчик!

Но…

— Вкусно♪

— А…

Внезапно Би-Би принялся вырывать окровавленные розы из тел и с аппетитом уплетать их, приговаривая:

— Сладко.

Порочная роза брезгливо поморщилась.

— Не хочу знаться с варваром, который не видит красоту моих цветов!

— Ладно тебе, он же не со зла, — попытался успокоить её Ор-Голль. Похоже, он один тепло относился к Би-Би.

— Роза, раз ты расправилась с ними, остался только Тиран? — спросил Хабуб.

— Да. Эта семёрка даже не блейзеры, обычные проходимцы, но Тиран… Он десперадо, разделивший мир на три части. Я не справилась бы с ним в одиночку, поэтому не отважилась приближаться к трону.

— Трусиха.

— Нет, осторожная, — возразила девушка. — Риск слишком велик.

— Чего-о? Он же дряхлый старик. Да я одной левой его на тот свет отправлю! — хмыкнул Хабуб и взмахнул кулаком, показывая, как именно он это сделает.

— Не, нам не нужно убивать его, — внезапно проговорил Ор-Голль

— В смысле?

— Тирана нет на базе.

И он рассказал, где сейчас находится Тиран. Об этом знали всего лишь три Апостола — Кодзо Кадзамацури, Великий профессор и ещё один человек, — но Король марионеток отлично умел добывать секретные сведения.

Хабуб и Порочная роза округлили глаза и… расхохотались.

— Вот это номер!

— Да такого даже дядька Валленштейн не додумался бы!

— Это точно. Значит, нам здесь больше делать нечего.

«Освободители» уже не могли помешать им.

Настало время веселиться.

Ор-Голль развернулся к союзникам и громко сказал:

— Сегодня мы собрались здесь, потому что думаем об одном и том же. Наш мир слишком скучный! Все в один голос твердят: делай добро, люби других, и тогда ты будешь счастлив. Но что делать нам? Ведь мы несчастны. Нам нравится вершить зло, а не добро. И мир отвечает: сопротивляйся, наступи внутреннему демону на горло и перебори себя. То есть нас связывают по рукам и ногам. И это ужасно! Это вопиющий эгоизм! Такая жизнь преснее картона! Хотите знать, что я предлагаю? А вот что! Хватит это терпеть! Мы не должны идти на поводу у остального мира! Не забывайте, что существует только одно истинное правило! И оно гласит: сильный всё забирает! И мы были рождены сильными! То есть мы вправе убивать и отбирать сколько душе угодно. И мы будем делать это! Будем наслаждаться нашей единственной жизнью! И это будет весело, весело, весело, весело!

— И без тебя ясно.

— Угу. Да начнётся веселье!

— Ги-хи-хи♪

Ор-Голль довольно кивнул и в прыжке развернулся.

— Тогда вперёд! Пора сделать этот мир ещё веселее!

И дьяволы, рождённые во тьме, зашагали в солнечную страну.

В Кредерланд.

◆◇◆◇◆

— Какого… — изумлённо пробормотал Бакуга, вынырнув из «воспоминаний».

— Что ты увидел, Цукикагэ? — спросил Кодзо и, услышав всю историю, обомлел.

«Всё куда хуже, чем я представлял…»

— Я догадывался, что Король марионеток восстал против нас, но он привлёк на свою сторону Порочную розу, Би-Би и Хабуба. И задумал сокрушить Кредерланд и Вермилион… Но зачем ему это?

— Король марионеток управлял Рэйсэном Хирагой, когда того уничтожила принцесса Стелла. Видимо, тогда он и заинтересовался ею.

«В этом виноват я и только я. Я обязан решить эту проблему», — твёрдо сказал самому себе Бакуга.

— Сейчас мы бежим наперегонки со временем. Надо бы доложить в Федерацию о случившемся. Ты же не будешь против?

— Не буду, — покачал головой Кодзо. — Я и сам хотел сообщить им. Чем быстрее соберём доказательства, тем больше времени сэкономим.

— Спасибо.

— Похоже, всё намного серьёзнее, чем я думал. Значит так, позвони в Федерацию и расшевели Крылатого министра. Уверен, он сработает оперативно. А я пока свяжусь с выжившими Апостолами. Надо восстановить работу организации. Третья фракция должна существовать. Иначе всему придёт конец.

— Хорошо, — кивнул Бакуга.

Своими неразумными действиями Ор-Голль мог разрушить мировой порядок. Узнав об исчезновении «Освободителей», Федерация и Союз, скорее всего, развязали бы войну.

«И наступит будущее, которого так боится Цукикагэ. Мы должны предотвратить это любой ценой!» — подумал Кодзо.

— Ой! — воскликнула Ринна и повернулась к Шарлотте. — Слушай, Шар, а ведь Бездарный рыцарь и Багровая принцесса сейчас в Вермилионе!

— Вы правы. На празднике они говорили, что отправятся в Вермилион, — подтвердила горничная.

Сара побледнела.

«Они и правда упоминали, что на остаток каникул уедут в Вермилион! И именно туда отправился Король марионеток! Они в огромной опасности!»

— Я знаю номер Икки! — выпалила она, лихорадочно достала телефон и хотела уже набрать номер, но внезапно застыла. — Нет связи… Почему?

— Мой телефон тоже не ловит, — сказал Бакуга, оставив попытки связаться со штабом Федерации. — Видимо, в бою они повредили оборудование.

— Странно. Когда я звонил вам, всё работало, — удивился Кодзо.

Тут к ним подбежал один из верующих.

— Господин Кадзамацури, у нас ЧП! — в страшной панике воскликнул он.

— Что случилось?!

— С нами связался наблюдательный пост в северо-западной хижине! К базе на большой скорости приближаются три военных вертолёта!

— Что?!

— Это «Альбатросы» компании Рокбелл! Их скорость примерно в три раза выше стандартной! Такие машины есть только у одной организации! На нас напал американский отдел «Псион»! Сам Супермен Авраам Картер!

— !..

Авраам был сильнейшим блейзером Союза.

Он лично отправился на главную базу «Освободителей», а значит… всерьёз вознамерился изменить расклад сил.

— Ничто не вечно под луною, — прошептал Кодзо.

Движение судеб началось.

Приближалась новая эра, неся с собой волнения и беспорядки.

«Как бы я ни старался защитить мир, скрываясь в тенях, я не смогу остановить ход времени, — понял Кодзо. — Прости, Рёма».

Примечания переводчика:

1. Отсылка к парижскому театру ужасов «Гран-Гиньоль».