Первая ночь в плену. Дагмара вела себя на диво спокойно, беря пример с Раисы. Только втихую еду отдала детям и глаз сомкнуть не смогла, хотя из-за ночного холода лежала вплотную к остальным пленным. Она хотела сначала отодвинуться, чтобы у живых тепло не отбирать, но Раиса воспротивилась, заметив, насколько холодные у подруги руки. Пришлось смириться, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Ожидаемо, что работорговцы, кроме охранявших вход, тоже спали в пещере. Досадная преграда на пути к свободе, но кто-то среди них так храпел, что у Дагмары оставалась надежда тихо проскользнуть. Только вот охранники поддерживали снаружи огонь, да и почти полная луна была стрелкам на руку. Плохо дело, а ещё хуже стало, когда на следующее утро двое мужиков ушли. «Договариваться», как назвала это Раиса. Или искать новое пристанище — это можно было узнать только по возвращении. Либо уйдут все, либо заберут кого-то. Второй вариант сильно тревожил Дагмару, заставляя думать живее. Как применить жалкие особенности своего тела на благо другим?

— Рая, а ты имеешь представление, где мы? — неожиданно поинтересовалась Дагмара.

— Не совсем, но… — Раиса склонила голову к плечу и поморщилась. — Я помню наш путь, некоторые места были знакомые. На самом деле мы до смешного близко к дому, но сюда никто не забредёт: мы отделены болотами от знакомых троп.

— А ты бы смогла найти путь, если бы потребовалось?

— Ах, Дагмара… Я ведь уже сказала: лучше и не думай о побеге. Не получится.

— Дай помечтать, — отмахнулась она. — Так скажи, смогла бы?

— Да, но обходить долго и трудно. Дети не справятся… Знаешь, мы ведь одного потеряли. Её брат, — Раиса кивком указала на девочку, — утонул.

— А если бы можно было пройти напрямик? — продолжила расспросы Дагмара.

— Ты вдруг научилась по воде ходить? — с нескрываемой издёвкой спросила Раиса.

На это оставалось только пожать плечами, ведь Дагмара в самом деле научилась. И Раису могла научить. Силу оберега Калиста проверять не доводилось, но у девушки не было причины не верить болотнику. Да, путь к спасению прятался в оберегах. И в боли. Ириней по оберегам мог найти тех, кто творит зло в лесу, но также он чувствовал, когда обереги вредят на его землях нечисти. Для людей такие поступки злом не считались, однако хозяин леса в первую очередь далеко не о них заботился. Интересно, насколько в таком случае к нечисти относилась Дагмара?

Она упёрлась спиной в стену пещеры и посмотрела на Раису со странной улыбкой. Задумчивой, горестной, но вместе с тем обнадёживающей.

— Знаешь, в жизни есть место тем вещам, что кажутся невозможными. Ходить по топи, как по земле, ещё не самое дивное.

Раиса недоверчиво вздёрнула бровь и хмыкнула, одним этим звуком выражая всю глубину своего сомнения.

— Я не вру. В той деревне делают совсем другие обереги, — начала объяснять Дагмара, нащупывая шнурок, — и потому не боятся болот. Не поверила бы, коли сама не проверила бы. И всё же. — Она сняла оберег и протянула Раисе. — Посмотри. Похоже ли на что-то, что ты видела ранее?

— Н-нет… но… честно говоря, мне жутко от этой вещи. И от того места, где ты очутилась. Обычные люди такое делать не могут! Иначе бы больше не тонули в болотах! — Раиса тяжело сглотнула и отвела взгляд от кости. — Ты что, к колдунам попала?

«В каком-то смысле. Даже хуже».

— Совсем нет. Там живут такие же люди, просто знают больше, потому и держатся в стороне. Или думаешь, другие лучше твоего отреагируют?

— Это чёрная ворожба, точно говорю! Они и голову тебе заморочили! — почти вскрикнула Раиса, из-за чего Дагмаре пришлось зажать ей рот свободной рукой.

— Тише ты, — шикнула она. — Ты же видишь, я здесь и в порядке. Будь они колдунами, то не спасали бы и не лечили чужачку, а добили и в дело пустили. — На этих словах Раиса скривилась и замотала головой, испуганная картинами, что нарисовало воображение. — Слушай, ты правда хочешь быть проданной?

— Нет, — пискнула Раиса, когда Дагмара убрала руку. — Я домой хочу… к семье… — всхлипнула она, потупив взгляд.

Похоже, подруга слишком долго играла перед детьми во взрослую и бесстрашную. Однако сейчас, когда те спали, а рядом была Дагмара, перед которой не нужно храбриться, настоящие чувства начали прорываться наружу. Раиса кусала губы в безуспешных попытках сдержаться, но в итоге уткнулась Дагмаре в плечо и тихо расплакалась. Да, ей было страшно. Она очень хотела спастись, однако бессилие только сдавливало горло, сжимало грудь чувствами, долго не находившими выхода.

Настала очередь Дагмары обнять Раису и успокаивающе погладить по спине. Судорожные всхлипы, крупная дрожь и цепкая, отчаянная хватка человека, что из последних сил боролся с обречённостью, проиграв которой, спасения уже не найти, — всё это заставляло Дагмару увериться в принятом решении и отбросить жалость к себе.

— Если ты мне поверишь, всё будет хорошо. Обещаю, — заверила она, хотя сама до конца не была уверена, что получится.

— Что ты задумала? — спросила Раиса, в голосе которой всё ещё слышалось недоверие, но за это её нельзя было осудить.

— Для начала давай обменяемся оберегами. Мой поможет вам обойти топи.

— Вам? Но ты…

— Только, когда вернёшься, — продолжила Дагмара, пропустив мимо ушей вопрос подруги, — лучше никому его не показывай. И не говори, что от меня получила. Сама видишь, принять могут такое плохо. Пока давай это сделаем, а что дальше — потом скажу.

Раиса нервно поджала губы, но всё же приняла оберег подрагивающей рукой, а затем и свой отдала. Дагмара осторожно взяла его за шнурок. Если промедление подруги легко объяснялось недоверием к новой и странной вещи, то её выглядело бы очень подозрительно. Раиса наверняка ещё не оставила до конца мысль о том, что подругу чарами одурили. Пришлось надеть оберег и сжать челюсть так сильно, что ту почти свело.

Жгло. Даже через одежду. Страшно было представить, как станет больно, если спрятать его под рубаху.

Когда Раиса отвлеклась на проснувшихся детей, Дагмара сняла оберег и привязала его сзади к поясу. Она не знала, как долго надо его держать, чтобы Ириней что-нибудь почувствовал, но убрать его под рубаху смелости не хватило.

Дагмара встала и начала мерить шагами скромное пространство пещеры. Мужикам было всё равно, чем занимаются в своём тупике пленные, покуда не приближаются к выходу и не пытаются сбежать, — можно позволить себе размять уставшее от твёрдого пола тело. Конечно, ничего похожего на оружие в пещере не оставалось. Дагмара даже подумывала о том, что побег стал бы заметно легче, появись у неё возможность чем-нибудь оглушить тех, кто будет спать. Только не было этого чего-то, как и уверенности, что получится достаточно сильно ударить. А просто разозлить лиходеев внезапной побудкой — лишь всё усугубить. Ведь дело не только в том, что работорговцам важно было сохранить товарный вид лица у пленников, но и в том, что они мужчины, совершенно не обременённые моральными принципами. И опасность того, что возьмут силой, никогда не исчезала полностью.

«Я даже не уверена, что их отвратит совсем мёртвое тело, покуда гнить не начало», — подумала Дагмара, поморщившись.

Она снова села и от нечего делать решила переплести косу.

— Рая, а как там дома дела? — спросила она между делом.

— Да всё как обычно, спокойно, — откликнулась Раиса. — Твои всё ещё о тебе горюют. Если бы только они знали, что ты жива… Ведь ходили искать, но не нашли тела и решили, что ты утонула. Ещё и тот случай после твоего исчезновения…

— Какой случай? — Дагмара сделала вид, что заинтересована, хотя на самом деле просто хотела узнать, как со стороны её появление выглядело.

— Да вот… — Раиса закусила губу и нервно вцепилась в своё запястье. — На третью ночь в деревню пришёл… труп. И кто ближе был, сказали, что на тебя очень похожий. Но я сама не видела, да и в темноте обознаться легко, а тут ещё твоя пропажа — вот и додумали. Хорошо, что ты не застала это. Было так страшно. Никогда не видела, чтобы мертвецы захаживали. Потом уснуть не могла, всё слушала, вдруг снова собаки завоют.

«А мне-то как страшно было», — вздохнула Дагмара.

Что ж, Раиса могла не беспокоиться: по крайней мере, этот труп больше не заявится, ибо не хотелось девушке снова на себе изгнание нечисти опробовать.

— Не думаю, что тебе ещё доведётся подобное пережить. Раз уж за наши восемнадцать лет впервые такое случилось.

— Да, но… всё равно страшно, — стыдливо призналась Раиса.

Чтобы не усугублять состояние подруги, Дагмара поспешила сменить тему. Она интересовалась делами соседей, проказами братьев Раисы, родила ли уже та наглая серая кошка, что жила на три дома. Спрашивала обо всём, что в голову приходило, лишь бы не пришлось о себе рассказывать, ведь умение на ходу лгать так быстро не разовьёшь. Также Дагмара попробовала общаться с детьми, но те всё ещё опасались незнакомой тёти и, может, чувствовали, что с ней не всё так просто.

Когда дело склонилось к вечеру, Дагмара, сидевшая чуть в стороне от остальных пленных, попыталась подслушать работорговцев. Хотелось хоть что-то понимать в их планах, но те обрывки разговора, которые удалось разобрать, совсем не обнадёживали. Похоже, ушедшие должны вернуться послезавтра, а вот, каких от них ждут вестей, выяснить не получилось. И это было не столь важно, ведь куда ощутимее девушку волновало ограниченное время.

Дагмара бессмысленно смотрела в потолок, который терялся во тьме: свет от костра почти не доходил до этого конца пещеры. Она то и дело сжимала в ладонях оберег, отпуская его, лишь когда боль пробирала до самых костей. Девушке хотелось плакать и жалобно скулить, но оставалось только до крови кусать губы.

«Если Ириней так и не появится… следующей ночью надо сбежать любой ценой». — Любой — со стороны Дагмары, конечно. Всё теряло смысл, если рисковать жизнями Раисы или детей.

Прикрыв глаза, она сжала зубы и снова взяла в руку оберег. Время играло против них куда сильнее, чем могло показаться. Безопасно обсудить замысел можно было днём, когда работорговцы снаружи. Значит, знака от лешего имело смысл ожидать только до утра.

Дагмара продолжала прислушиваться, даже когда все спали. Она была так сосредоточена, что иногда забывала дышать. Или просто дыхание перехватывало от боли? Неважно, в нём всё равно не было смысла, и не о том сейчас были думы. Ночная охрана точно менялась, хотя прошло слишком мало дней, чтобы уловить, в какой момент это происходило. В любом случае, если долго не тянуть, на пересмену не попадёшь.

Когда начало светать, Дагмара убрала оберег за пояс. Пальцы её болели от малейшего движения, из-за чего не хватало духу на них посмотреть. С горем пополам девушке удалось стереть с щёк следы от высохших слёз. Ощущение было таким, словно Дагмара всю ночь держалась за раскалённый прут, — диво, что ладони не превратились в один сплошной волдырь. Однако сейчас не время было думать, что делать с такими ранами, только бы ими не заинтересовалась Раиса. Пришлось девушке оторвать несколько полосок ткани от подола рубахи, который всё равно скрывала понёва, и перемотать ими ладони. Лучше уж соврать, мол, руки очень мёрзли, чем объяснять потом внезапные ожоги.

«Нужно дождаться, пока опустеет пещера и проснётся Раиса. Вот бы ещё научиться мгновенно говорить так убедительно, чтобы покорно приняли даже самую безумную идею. — Девушка слишком хорошо понимала, как будет звучать со стороны, но нельзя было давать подруге время на раздумья. — Прости, если на память обо мне у тебя останется только душевная рана».

— Рая, веришь ли ты мне, и могу ли я верить тебе? — строго спросила Дагмара.

— К чему ты это? — в непонимании уточнила Раиса.

— Сегодня ночью. Мы должны сделать всё сегодня ночью, пока другие не вернулись. — Дагмара как можно сильнее приблизилась к подруге и заговорила так тихо, чтобы не слышали даже дети: — Мне нужно, чтобы ты сделала всё так, как я скажу. Даже если не хочется, даже если трудно поверить. Это наша единственная возможность.

— Что ты задумала?

— Когда на меня отвлекутся лучники, вы должны успеть скрыться. Не думайте о том, по чему бежите. Просто делайте это в нужную сторону. И не оглядывайтесь. Забудьте обо мне. Убегите достаточно далеко, дождитесь утра и возвращайтесь туда, где безопасно.

— Дагмара, неужели ты собираешься… — в ужасе пробормотала Раиса.

— Со мной всё будет в порядке. Только поверь мне. Сделай так, как я прошу. Лишь тогда в этом будет смысл. Я дам вам возможность, а ты защити детей.

— Я не могу оставить тебя! Мы только встретились снова! И ты собираешься…

— Можешь. — Дагмара схватила подругу за плечи и решительно посмотрела ей в глаза. — Рая, я знаю, что делаю. Нет времени для другого плана. Я не прощу себя, если завтра кого-то заберут. Поверь мне. Поверь в меня.

Раиса тяжело сглотнула. Она колебалась, дрожала, взгляд её метался. Оставить подругу или быть проданной в рабство — выбор из двух зол. Отвратительный и невозможный выбор. И всё же Раисе очень хотелось сбежать и помочь детям, а ради спасения жизни человек способен на многое, даже принять предложение друга, решившего принести себя в жертву. И это правильно. Если нельзя всех спасти, пусть принимает смерть тот, кто к ней готов.

Дагмара терпеливо ждала ответа и отпустила Раису, только когда та согласно кивнула.

— Правильно, — улыбнулась Дагмара и погладила подругу по волосам. — Нашим путям суждено было разойтись. Если мы всё же встретились, то для того, чтобы я отплатила тебе за все вечера, когда сбегала плакаться после матушкиных наказаний, — усмехнулась Дагмара, и они соприкоснулись лбами. — Пожалуйста, помни, что ты всегда была мне очень дорога. И я желаю для тебя только счастья.

Раиса попыталась улыбнуться в ответ, но смогла лишь сжать дрожащие губы в кривую полоску, не найдя ответных слов.

— Кстати, ты уже сбегала? — уточнила Дагмара.

— Да… Я пробовала в самом начале.

— Хорошо, — пробормотала она с кивком.

В таком случае вечером имело смысл поменяться верхней одеждой: за второй побег Раису застрелят на месте. Дагмара понимала, что безрассудство её достигало края, но чем безумнее, тем лучше. Чем страшнее выйдет картина, чем больше она привлечёт внимания, тем выше шанс на успех. И если в темноте её сначала примут за Раису, это будет только на руку.

***

Наступила ночь. Дагмара внимательно прислушивалась, ожидая, когда выровняется дыхание работорговцев, когда прокатятся по пещере раскаты храпа.

Она тихо поднялась и подала знак Раисе с детьми — им следовало тоже пробраться к выходу, чтобы успеть выбежать, пока все не проснулись.

Минуя спящие тела, Дагмара смотрела, не оставил ли кто беспечный оружие в доступном для неё месте. Увы, нет.

Лучники у входа тихо переговаривались, чтобы от скуки не уснуть; впереди трещал костёр. Дагмара затаила дыхание: «Есть только один шанс. И либо я справлюсь, либо подведу всех».

Она кивнула Раисе, как бы спрашивая о готовности. Та кивнула в ответ. Напряжённая, испуганная, держащая за руки детей. Дагмара с ними так и не познакомилась: чем меньше они знают о странной тёте, тем быстрее забудут.

Девушка выбежала. Свист тетивы. В спину почти одновременно вонзились две стрелы. Дагмара рухнула на землю со стоном, который быстро затих. Даже слишком быстро. Но пусть считают, что особенно метко попали.

Она не шевелилась. Ждала, пока один из лучников подойдёт к подстреленной добыче.

— Ну и ну, кажется, это был твой первый раз, — раздалась сверху насмешка. — Что ж, не повезло, попутал.

Мужчина склонился, чтобы выдернуть стрелы, но Дагмара вскочила, ударив его головой по носу. Мужчина взвыл, она выхватила у него из-за пояса топорик и метнулась в сторону — назад, к костру. Схватив головёшку, девушка кинула её во второго охранника и попала. И ещё одну. И в другого. Под руку попался камень? Тоже пойдёт! Она швырялась всем, до чего могла дотянуться, лишь бы не дать заметить метнувшихся влево от входа пленников.

Дагмара выдохнула, только когда Раиса и дети скрылись во мраке с другой стороны пещеры. У неё болели руки и раны на спине. Не так сильно, как от оберега, но всё же.

Пока она заторможено смотрела на обожжённые почти до кости ладони, ещё одна стрела попала ей прямо в сердце. Больно. Досадно. А ещё остальные работорговцы выбежали из пещеры, со сна плохо соображая, что происходит.

Выдернув стрелу, Дагмара прижала руку к груди, по которой расползалось тёмное пятно. В ночи кровь казалась почти чёрной, только костёр отражался багровыми всполохами в падавших с наконечника каплях. А что, самое то для мертвечины.

Дагмара запрокинула голову, обратив лицо к бледному диску луны, и рассмеялась. Громко, почти истерично. Вот он — ответ на неозвученный вопрос. Дыра в сердце принесла ей лишь боль без надежды на быстрое избавление. Страшно, непостижимо и очень смешно. И от этого смеха, от осознания того, почему подстреленная девушка до сих пор стоит, у всех вокруг кровь застыла в жилах.

— Нечисть! — нервно вскрикнул тот, что ближе всех стоял, и отшатнулся, пытаясь нащупать пропавший топорик.

— Спасибо, я знаю, — с улыбкой ответила Дагмара, поднимая оружие и пытаясь скрыть дрожь в руках.

У представления была лишь одна цель: как можно дольше удерживать внимание на себе, не давать вспомнить о других пленниках. Оцепенение, вызванное страхом перед потусторонним, быстро сменилось нервными, яростными, беспорядочными атаками, попытками схватить, застрелить, зарубить. Дагмара понимала, что долго не протянет, что слишком плохо уворачивается и что в итоге потеряет сознание от боли, лишится сил; понимала, что слишком полагается на свою смерть, но пути для отступления не было.

***

Ириней с прошлой ночи чувствовал невнятное беспокойство, но не мог понять его причину. И без того каждый день как на иголках был, злясь на себя, что какие-то люди так долго шастают безнаказанными по его владениям, но теперь совсем места себе не находил. Руфь только вздыхала, смотря на супруга, да заваривала травки успокаивающие.

Уж вечер наступил, и хотя колющая тревога стала затихать, ожидаемого успокоения это не принесло. Наоборот, Иринея не покидало чувство, будто он что-то упускает.

Неудивительно, что в таком состоянии хозяин леса слишком грозно посмотрел на распахнувшуюся с шумом дверь. На пороге стоял непривычно хмурый Лешко. Он нервно повёл плечом, встретившись с братом взглядом.

— Дагмара не у тебя? — спросил Лешко вместо приветствия.

— Нет. С чего ей тут быть? — насторожённо уточнил Ириней.

— Да вот… я ж завтра купцов привести должен был, хотел напомнить про это. Стучал-стучал, ответа не получил. Спросил у Дианы, а она говорит, что Дагмара по грибы ушла…

— Лех, ближе к сути, — неожиданно нервно поторопил Ириней.

— …Позавчера. Ушла — и больше не появлялась. Я думал, она осталась у тебя, но…

— Куда она уходила?

— Хм… В Боровой лес? Я не знаю, что у вас так называют.

Зато Ириней знал: местная нечисть так прозвала богатую на боровики часть леса. Но путь туда был достаточно прост, чтобы Дагмара не потерялась даже в первый раз. Если только тут не замешан Цитбор.

Ириней метнулся за посохом и выскочил на улицу, оставив Лешко в полном недоумении. Тот оторопело выглянул за дверь и увидел лишь скрывшегося за деревьями медведя.

— Час от часу не легче, — пробормотал Лешко и почесал в затылке.

Ириней за несколько минут добрался до скромной избушки, что тихо затаилась в глуши. Наплевав на вежливость, он распахнул дверь, мысленно пообещав себе оторвать хозяину дома уши, не окажись тот на месте.

Щуплый мужчинка застыл с помелом в руках и растерянно улыбнулся неожиданному грозному гостю. Обычно слишком весёлый и не в меру озорной, сейчас он как-то растерял весь запал под тяжёлым взглядом Иринея. Аука отставил метёлку и вкрадчиво поинтересовался, что привело милого друга в сие скромное жилище.

— Ты на днях никого не путал? — строго спросил Ириней, грозно нависая над Цитбором.

— Ну… девку одну в Боровом лесу… А что такого? — непонимающе спросил он — и тут же ойкнул, получив затрещину.

Ириней схватил Цитбора за руку, вытащил на улицу и закинул на спину медведю, после чего с нечеловеческой ловкостью вскочил сам.

— Быстро показывай, куда её завёл, — рыкнул Ириней.

Аука поёжился, поняв, что для такой злости у хозяина леса должна быть веская причина. Недолго подумав, он задал медведю направление и всё же решился снова спросить, что такого было в столь непримечательной девке, что о её судьбе сам леший забеспокоился.

— Она Калистова. И если твоя пакость нам все планы спутает, легко не отделаешься.

Чем ближе они были к тому месту, куда Цитбор завёл Дагмару, тем острее становилась тревога, что преследовала Иринея с прошлой ночи.

Цитбор нервно сглотнул, поняв, что девки-то на старом месте уже не окажется, но от второй затрещины это может не спасти. Он осторожно обернулся, растерянно посмотрел на хмурящегося Иринея, однако тот уже знал, что делать дальше: с такого расстояния он хорошо чуял тех людей, которых пытался найти все эти дни. И что-то подсказывало ему, что слишком везучая Дагмара затерялась там же.

Сегодня полной луне предстало особо дивное зрелище: как четвёрка работорговцев, увлечённая попытками усмирить слишком прыткую для мертвечины девку, упустила тот чудесный момент, когда их окружила стая волков под началом лесного царя, который был в слишком дурном настроении, чтобы оставить зверей без еды.

Иринею не было дела до полных боли и ужаса криков, он беспокойно метнулся к Дагмаре. Вся её одежда была тёмной и мокрой от крови, и тело больше походило на подушку для булавок — жуткое подобие человека, на котором не осталось живого места. Мутный, не видящий взгляд был направлен в пустоту, но Дагмара как-то смогла понять, в чьих руках оказалась.

— Помогите… выбраться… д…

Детям? Друзьям? Другим? У неё не хватило сил, чтобы договорить. Судорожно, хрипло вдохнув, она обмякла, утратив последние признаки жизни.