Да Мей вела машину уверенно, почти на автомате. Утренний город ещё не до конца проснулся: редкие пешеходы, ленивый поток машин, серое небо, в котором не было ни намёка на солнце.

Мысли упрямо возвращались не туда, куда следовало.

Чёрные глаза. Спокойный голос. Слишком знакомое чувство неловкости — как будто кто-то нарушил личное пространство, не делая при этом ничего лишнего.

— Чёрт… — пробормотала она, сильнее сжимая руль.

Работа. Нужно думать о работе.

У входа в управление уже суетились люди. Кофе на вынос, папки под мышкой, быстрые разговоры на ходу. Привычный мир, где всё было понятно и подчинялось логике.

Да Мей припарковалась, заглушила двигатель и на секунду задержалась, глядя в зеркало заднего вида. Лицо спокойное. Собранное. Никаких следов бессонной ночи — только холодная концентрация.

Именно такой она и должна быть.

В кабинете пахло бумагой и дешёвым кофе. Цинь Ли уже был на месте — стоял у доски, утыканной фотографиями и схемами.

— Ты рано, — заметил он, не оборачиваясь.

— Ты сам сказал: через пятнадцать минут, — Да Мей бросила сумку на стол и подошла ближе. — Что у нас есть нового?

Фотографии. Те же самые, что она смотрела утром, но теперь — в другом свете. Холодном. Официальном.

— Эксперты подтвердили: следы пороха не случайны, — начал Цинь Ли. — Но слишком аккуратно. Слишком демонстративно.

Да Мей скрестила руки на груди.

— Он хочет, чтобы мы это увидели, — сказала она. — Значит, это не ошибка.

Она внимательно смотрела на снимки. Взгляд цеплялся за детали, за тени, за отражения в стекле.

И вдруг — странное чувство.

Как будто что-то уже было. Как будто она уже стояла так — перед этими фотографиями. Как будто кто-то когда-то стоял рядом.

Да Мей моргнула, отгоняя мысль.

— Отправь группу ещё раз, — твёрдо сказала она. — Осмотреть всё. До миллиметра. Камеры, соседние номера, персонал. Я хочу знать, почему именно это место.

— Ты думаешь, он изменил почерк? — спросил Цинь Ли.

— Нет, — она покачала головой. — Я думаю, он решил, что мы слишком близко.

Она развернулась и пошла к своему столу, уже вытаскивая папку с пометкой «Дело №317».

На секунду её пальцы замерли на обложке.

Почему сегодня всё кажется… чуть более личным?

Где-то далеко, за стеклом и асфальтом, чёрный Mercedes держал дистанцию.

Но об этом Да Мей, конечно, не знала.

Тао Шу вошёл в кабинет тихо, почти на цыпочках. В коридоре ещё тянуло утренней прохладой, а здесь, под лампами, воздух был сухой и пах бумагой, пластиком и чем-то металлическим — запахом работы.

В руках у него были два стакана кофе. Тот, что предназначался капитану, был горячим, обжигающим пальцы даже через плотный картон. Он знал: дешёвый кофе Да Мей не переносит — морщится, делает один глоток и больше не прикасается.

Она стояла у доски рядом с Цинь Ли. Прямая спина, руки сцеплены за спиной, подбородок чуть приподнят. Взгляд скользил по фотографиям — цепкий, холодный, выискивающий несоответствия. Казалось, она не просто смотрит на снимки, а входит в них.

Тао Шу поставил кофе на стол. Тихий стук пластика о дерево прозвучал неожиданно громко.

Затем он достал букет. Свежие цветы резко выбивались из общего фона — яркое, живое пятно среди серых папок и чёрно-белых фотографий. От них тянуло едва уловимым сладковатым запахом, совершенно неуместным в этом кабинете.

— Это вам передали, — сказал он негромко. — Попросили отдать лично.

Да Мей обернулась. Движение было резким, словно её выдернули из мыслей. Она взяла кофе, машинально сделала глоток. Горечь обожгла язык, привела в чувство.

Только потом она заметила цветы.

Взгляд задержался на них на долю секунды дольше обычного. Лёгкое напряжение в плечах — почти незаметное. Она взяла карточку, прохладную на ощупь, и прочитала.

«Буду ждать встречи. Ю Хо».

Имя не отозвалось ничем. Ни вспышкой, ни тенью, ни даже раздражением. Внутри было пусто — ровно и глухо, будто она смотрела на слово на чужом языке.

Да Мей перечитала записку ещё раз, чувствуя странное, почти физическое несоответствие: будто что-то должно было всплыть — и не всплыло.

— Странно… — выдохнула она.

— Что? — не оборачиваясь, спросил Цинь Ли.

— Не помню, — ответила она, и собственный голос показался ей слишком спокойным. — Совсем.

Она положила записку на стол. Бумага мягко шуршала под пальцами. Букет отодвинула в сторону — запах стал раздражать, мешать сосредоточиться.

— Поставь куда-нибудь, — сказала она Тао Шу. — Здесь лишнее.

Тао Шу кивнул, убрал цветы на подоконник. Лепестки задели стекло, издав тихий шорох.

Да Мей уже снова повернулась к доске. Взгляд снова стал острым, сосредоточенным. Красные нити, лица, расстояния — всё вернулось на свои места.

А имя Ю Хо осталось лежать где-то на краю её внимания — как ощущение, которое должно было быть важным, но так и не стало воспоминанием.