Ю Хо Он проснулся от запаха. Не больничного — нет. Чистого утреннего воздуха, смешанного с пылью и чем- то металлическим. Так пахли старые квартиры до ремонта. Так пахло тогда. Ю Хо открыл глаза не сразу. Сначала прислушался — слишком знакомая тишина. Не та, что бывает после смерти, а живая: где-то далеко гудел город, щёлкнул лифт, за стеной скрипнула труба. Сердце билось. Это было первое, что показалось неправильным. Он положил ладонь на грудь. Под пальцами — ровный, упрямый ритм. Не оборванный. Не слабый. Настоящий.

— ...чёрт, — выдохнул он.

Голос прозвучал хрипло, но его. Ю Хо сел, и мир качнулся. Комната была чужой и знакомой одновременно: узкая кровать, стол у окна, серые шторы, сложенные небрежно. На подоконнике — старая кружка с трещиной, которую он когда-то хотел выбросить, но так и не выбросил. Он знал эту комнату. Слишком хорошо. Руки дрожали, когда он потянулся к телефону. Экран загорелся сразу — без отпечатка, без кода.

Дата.

Ю Хо замер. Пальцы сжали корпус так, будто он мог развалиться, если отпустить.

— Нет... — прошептал он, но слово прозвучало не как отрицание, а как просьба.

Эта дата была до. До звонков по ночам. До тёмных машин под окнами. До того вечера, когда он ждал её дольше обычного. Он встал слишком резко, подошёл к зеркалу. Оттуда на него смотрел мужчина моложе. Чуть. Почти незаметно, но Ю Хо видел разницу. Глаза те же — только в них ещё не было той пустоты. Он провёл ладонью по лицу, по шее, задержался на запястье.

Пульс.

— Я жив... — выдохнул он и тут же добавил, тише: — А ты?

Имя он не произнёс. Не потому что боялся. Потому что если сказать — мир может передумать.

Ю Хо опустился на край кровати и закрыл лицо руками. Паники не было. Криков тоже. Была только одна мысль, тяжёлая и ясная, как приговор:

«Я не имею права ошибиться снова.»

За окном город жил своей обычной жизнью. Где-то шли на работу. Кто-то спешил.

Кто-то ещё был жив. И где-то в этом городе она ещё не знала, что её время уже однажды закончилось. Ю Хо медленно выпрямился.

— Я успею, — сказал он пустой комнате. — В этот раз... я успею.

Глазами Ю Хо

Он заметил её сразу. Белое платье, высокий стул у барной стойки, нога закинута на перекладину — привычка, от которой он когда-то отучал её и так и не смог. Музыка была громкой, но она сидела спокойно, чуть покачивая бокал в пальцах, словно шум её не касался. Ю Хо не подходил сразу.

Он знал этот момент. Она всегда делала первый глоток не сразу — сначала смотрела, потом вдыхала аромат, и только потом пила. Так она делала всегда. Даже дома. Он сел рядом только тогда, когда она опустила трубочку к губам. Стул скрипнул. Едва слышно. Но она всё равно повернула голову. Чёрные глаза задержались на нём на долю секунды дольше, чем на остальных. Не интерес — оценка.

Взвешивание. Она всегда так смотрела на незнакомцев. Ю Хо выдержал взгляд спокойно. Не улыбнулся. Не отвёл глаза. Не сейчас. Она отвернулась первой. Он позволил себе вдохнуть. Она была ближе, чем ему следовало. Слишком близко. Ю Хо чувствовал тепло её плеча, лёгкий запах кожи и алкоголя — знакомый до боли. Тот же парфюм. Или просто память подставила запах сама. Она повернула бокал в пальцах. Медленно. Почти незаметно. Нервничает. Он знал этот жест. Пять лет брака учили внимательности лучше любой службы.

— Могу угостить? — спросил он позже, не сразу, давая паузе прожить между ними. Она снова посмотрела. Теперь внимательнее. Чуть прищурившись.

— Нет, спасибо.

Голос спокойный. Без колебаний. Ю Хо сдержал улыбку. Правильно. Она встала резко, легко спрыгнув с высокого стула, и растворилась в толпе, даже не обернувшись. Как всегда — уходила первой. Он когда-то говорил, что она делает это красиво. Она отвечала, что просто не любит прощаться.

Ю Хо остался сидеть. Смотрел туда, где она исчезла, и чувствовал, как прошлое тянется к настоящему тонкой, опасной нитью. Жива.

Эта мысль была не радостью — якорем. Потому что за ней следовало другое: Я снова здесь. И теперь ему предстояло самое сложное — быть рядом так, будто он никогда не держал её за руку по утрам, не спорил из-за работы, не знал, как она выглядит во сне. Пять лет брака научили его одному: Да Мей нельзя удерживать. Её можно только дождаться.