Болезнь прогрессировала. Это утро встретило меня колющим ощущением на глазах и носу. Будто мне в ноздри и под веки засунули иголки.

Это оказалась слизь. Черная и засохшая. За ночь она облепила лицо. Ну и мерзость.

Проснувшись, я чуть не шарахнулся с ветки и не погиб преждевременно.

Вместо голубого с розоватым оттенком неба меня встретила красная плоть. Горы и бугры мышц. Они пульсировали, надувались и текли над землей.

Я подумал, что мне показалось. Ну, знаешь, перепутал грозовые тучи с плотью. С кем не бывает? Но нет. Мышцы выглядели слишком реалистично. И они находились, как бы, позади трещин. Как и солнце. Как и Мясная луна.

Я и раньше не особо горел желанием слезать с насиженного места на ветке высоко над поверхностью. Теперь потухла самая маленькая искорка. Ну нахер.

Одна из складок плоти отъехала, и за ней показался налитый кровью глаз. Гигантский. Его пронзали капилляры. Они сеткой окружали человеческий зрачок.

Он посмотрел вниз. Мне показалось, что на меня. На секунду наши взгляды встретились, и я тут же посмотрел в другую сторону.

Безумие. У меня галлюцинации из-за болезни. Мозг постепенно плавится, вот мне и чудится всякое.

Пока я пишу эти строки, небо остается неизменным. Плоть. Пульсирующие мышцы. И глаз. Око, что смотрит вниз, на умирающий мир.

Вечером дыра на горизонте увеличилась. Еще больше осколков пространства упали в нее. Стена плоти вместо неба не особо взволновалась. Глаз даже не посмотрел в сторону провала в мирозданье. Во какие я слова знаю, Ваня.

Похоже, скоро конец. Я чувствую это.