Бла, бла, бла. Рутина.

Бла, бла, бла. Очистка воды.

Бла, бла, бла, нарезание ленточек прозапас.

Все как всегда.

Но сегодня я изменил распорядок дня. И сел за перевод, пока солнце еще светило в зените. Не хотелось тратить ни секунды зря.

Мне предстояло осилить за один день пять томов скучной летописи. Притом, написанной на английском!

Я включил в мозгу режим поиска по ключевым словам. Моя работа… прошлая работа требовала скорости и усердия. Приходилось часто лезть в документацию нового инструмента, чтобы разобраться - как он работает.

Как ты понимаешь, документация всегда была на английском. Хотя пару раз встречался корявый перевод, который сделали воодушевленные разработчики, чем сильно сокращали время на поиски нужной информации. Спасибо им за это.

Так вот. Не думаешь же ты, Ваня, что я переводил всю документацию? Что за глупости. Конечно же, я искал нужное слово и переводил предложения до него и после. Я отсекал килотонны ненужной информации.

И сейчас этот навык пригодился.

Первый том закончился довольно быстро. Деревня жила своей жизнью после тех ужасных случаев с черными кустарниками. Писарь изредка упоминал их между делом.

Солнце уже клонилось к горизонту, поэтому я ускорился. Уверен, я потерял сотни способов, как приготовить траву, ленточки и мясо Туманных колобков. А заодно туториал, как сделать посуду из глины. Или как обточить камень.

Второй и третий том оказались тоньше первого. Они присоединились к нему, когда стемнело. Благо Мясная луна тут же показалась на небе, поэтому без света я не остался.

Четвертый том вышел скучнейшим. Теперь я понял, каково это - читать плохие сиквелы. Автор явно обленился.

Пришло время пятого. Последнего тома. В нем-то и крылся ответ на загадку миграции и смерти жителей Заброшенной деревни.

Где-то на середине я наткнулся на упоминание Песни. Выживший разведчик из группы, которая столкнулась со “злом”, начал петь по ночам. Он выходил в полночь. Становился среди домов и пел.

Кому-то песня казалась грустной. Кому-то энергичной и ободряющей. А кто-то слышал вместо слов крики и детский плач.

Через неделю к ночному певцу присоединились два человека. Они подпевали ему.

С каждой неделей число артистов росло. Жители упрашивали их остановиться, но те ничего не помнили.

Их привязывали к мебели, но без толку. Как-то они выбирались и присоединялись ко всеобщему концерту.

Записи обрываются на моменте, когда половина жителей заразилась Песней.

Ну… Что сказать?

Жесть.