Под моим руководством Гундши взял с собой пленных и отвел их в отдельную комнату. Он решил подождать меня, пока я не решу свои дела с местным шаманом. Три года назад этот человек напугал меня до усрачки. Татуировка черепа на лице была пугающей, его глаза, по крайней мере, — ужасали, но меня больше всего беспокоила его магия Вуду. Я честно боюсь ритуалов Вуду и всей этой темной магии и их жертвоприношений.

Мне причиняло хлопоты состояние одного из заложников, так как горничная сказала мне, что он не может прийти в себя. Поэтому я решил посетить шамана, который по совместительству был местным лекарем. Ирония заключается в том, что, единственный врач во всем округе, хочет принести в жертву своего пациента для ритуального жертвоприношения. Надеюсь, он не отравил его ради собственной выгоды. Африканские шаманы из племени Инбу славятся своим зловещим порошком, который они называют «порошком зомби».

Воспользовавшись ядом, они могут привести человека в состояние, близкое к коме, а затем вернуть его к жизни, вырывая его из холодных объятий смерти. Таких «зомби», которые не помнят своего прошлого, они используют в своих ритуалах. Очень подозрительно, что шаман Вуду появился именно в тот момент, когда один из туристов почувствовал себя хуже. Мой новый телохранитель составил мне компанию. Сразу после церемонии он вел себя смелее, чем я ожидал. Не приветствуя хозяина, он осмотрел палатку шамана и, по моему указанию, нашел потерявшего сознание туриста. Ее звали Бруна, бледнокожая немка с ярко выраженными скулами и высоким лбом. Когда я увидел ее, она была в сознании.

— Черт возьми! — я пнул ящик и выругался. Девочка выглядела больной и беспомощной. Она сильно дрожала, прижимаясь спиной к стене, как испуганный ребенок. Взгляд ее был направлен на колени, губы бормотали что-то неразборчивое. В темноте ее волосы казались черными как смоль, а глаза были скрыты густой челкой. Я подошел к ней ближе и коснулся лба. Лоб был горячим на ощупь, у девушки была лихорадка и жар.

Когда-то бледная кожа девушки — пожелтела, а глаза стали желтыми, как у рыбы.

В Южной Африке это состояние может быть симптомом малярии. Самая распространенная болезнь, от которой погибает от 500 до 700 тысяч человек в Африке, в основном дети. В африканских племенах ситуация была ещё хуже. В своей жизни Энзо видел слишком много смертей от малярии, чтобы ошибаться. Мы избавлялись от больных, как от чумы, используя погребальный костер, чтобы предотвратить распространение болезни. Сейчас уже стало понятно, зачем шаману понадобилось посещать наш лагерь.

Я замолчал на мгновение и печально произнёс. — Мы должны отвезти её в отдаленное место, чтобы предотвратить распространение болезни.

«Планы, которые я построил, чтобы решить проблему с заложниками, могут пойти в задницу, если они будут погибать у меня на руках.» После встречи с Бруной, телохранитель привел ко мне шамана, он выглядел обеспокоенным и явно не собирался отступать.

— Великий Гатра, — шаман мучительно улыбнулся, приветствуя меня. Я сразу почувствовал себя лучше, когда увидел его беспомощное лицо. В то время, когда я был пленником, этот человек посеял во мне чувство страха и безнадежности, теперь мы поменялись ролями.

— Не забирай у меня эту проклятую Ракшу! (он имел ввиду пленницу) Мы должны сжечь её как можно скорее, иначе гнев Божий коснется нас в будущем.

— Не приплетайте бога. — я сразу прервал его монолог.

Мой тон не терпел возражений, и старому шаману пришлось смириться — Произвол за моей спиной для меня непростителен, а гнев лидера, — это гнев Его народа. Ты почувствуешь, когда он коснется тебя. — серьезно ответил я, и вопросительно посмотрел на своих телохранителей. Абойо, не колеблясь, ударил шамана в живот, а затем приказал ему встать на колени передо мной.

— Гре-ешно. — обиженно протянул он, даже не пытаясь подняться. Шаман поднял желтые четки и стал перебирать их пальцами левой руки. — Ужасный грех, боги накажут вас за непослушание.

— Запомни шаман, — я поймал его за руку и заглянул в его черные, как ночь глаза. Мне не мешала его разукрашенная на всё лицо татуировка под череп. — Я лучше твоего Бога знаю, что мне делать. Ты можешь молиться, петь и танцевать, чтобы угодить богам, но ты никогда не должен перечить мне. Это понятно?

Окончательно придя в себя, я возликовал. В глазах подчиненных я сохранил статус вождя и авторитет своего племени. Я старался играть жесткого правителя с твердой рукой и это мне легко удавалось, когда моя уверенность исходила от них, — Абойо и его двадцать надежных помощников, которые беспрекословно подчинялись приказам своего Гатра. Я дал себе слово, что изменю свои жизненные планы, если у меня будет шанс начать все сначала. Теперь я правитель африканского племени, а правитель должен быть сильным.

— Двадцать ударов плетью перед толпой за произвол и неподчинение. — приказал я.

В этот раз Абойо решил предупредить меня. — Людям это может не понравиться. Если мы отхлестаем шамана перед толпой, это вызовет их гнев.

— Разве я не говорил, что его полномочия на этом закончатся?

Абойо серьёзно кивнул головой.

— Накажи шамана прежде чем Гундши накажет своих людей. Я хочу увидеть его реакцию. Интересно, какую сторону он выберет?

Избавившись от мыслей, я спросил снова. — Заключенные в безопасности?

— В точности, как вы сказали, правитель. Мы дали им новую одежду и приказали умыться, прежде чем говорить с вами.

— Приятно слышать. Я поговорю со всеми, кроме одного заключенного.

Под этим заключенным я имел в виду другого себя. При разговоре с «самим собой» может повториться это терзающее чувство. Я не могу гарантировать, что выдержу это снова и не потеряю сознание, как в прошлый раз. Я покачал головой и горько улыбнулся. — Что мне с «тобой» делать, Максим? Ты пытаешься показать мне ничтожность моей прошлой жизни, не так ли?