Настало утро следующего дня после того, как завершились десять дней моей работы в Постоялом городе//п.п.: Соответствует прологу шестой книги по веб-новелле.//.

В своём временном жилище в Поселении Ру я зачарованно разглядывал два кухонных инструмента, купленных накануне. Нож из Сима и железный противень из Джагала.

Нож был так называемым накири, для резки овощей. Лезвие длиной сантиметров двадцать, шириной — около восьми. Тонкий клинок с односторонней заточкой. В отличие от ножа сантоку или мясницкого тесака, режущая кромка у него была не изогнутой, а прямой, отчего лезвие имело прямоугольную форму. Дизайн напоминал знакомый мне камагата усуба. Прямая режущая кромка идеально прилегает к разделочной доске, когда опускаешь нож вертикально, что очень удобно для шинковки овощей. Однако односторонняя заточка требует иного подхода, так что придётся быть внимательнее, чем раньше. К тому же из-за тонкости лезвия на нём легко могут появиться зазубрины. Но резал он превосходно — восемнадцать белых медных монет были потрачены не зря.

А теперь — противень. Это изделие из Джагала, славящегося своим железом. Говорят, что большая часть железной утвари, продаваемой в Дженосе, именно оттуда. Ширина семьдесят сантиметров, глубина — пятьдесят, толщина — около шести миллиметров. По краям — трёхсантиметровые бортики, по бокам — ручки, и больше никаких украшений. Предельно простой дизайн, но в этой грубоватой простоте и крылась его прелесть. Прокаливание — то есть обработку раскалённого железа маслом — я закончил ещё вчера, и теперь его поверхность иссиня-черно и влажно поблескивала.

Вот уже полтора месяца я живу в Лесокрае. До сих пор мне приходилось готовить любые жареные блюда в одном-единственном железном котле, но противень куда удобнее. С ним подготовка к жарке котлет и пойтана станет намного эффективнее. К тому же мой обычный котёл толщиной почти в сантиметр весит, должно быть, килограммов тридцать, а этот противень — от силы двенадцать-тринадцать. В этом смысле он тоже выигрывает по удобству. Более тонкий металл хуже держит тепло, но это лишь потому, что мой старый котёл был слишком толстым. Шесть миллиметров — более чем достаточная толщина для противня. Эта вещь пригодится мне уже сейчас и в будущем значительно расширит мои кулинарные возможности.

При одной мысли об этом я не мог перестать улыбаться.

Прекрасный, словно произведение искусства, нож из Сима и воплощение практичности — противень из Джагала. Я мог бы вечно, не отрываясь, смотреть на них в лучах утреннего солнца.

— Чем это ты занимаешься, Асута? — вернулась Ай-Фа, которая с самого утра отправилась к источнику...

— А, ты быстро. Как левая рука? — ... и я перевёл взгляд на неё.

— Угу. Боль совсем прошла, но рука сильно ослабела. Против человека ещё сойдёт, но с гибой так сражаться тревожно. — отвечая, Ай-Фа медленно согнула и разогнула левую руку, освобождённую шесть дней назад. Во время охоты она вывихнула локоть и всё это время лечилась. — Если нагружать руку, пока сила не вернётся, кость может снова выскочить. Нужно ещё несколько дней понаблюдать... Так чем ты занимался, Асута?

— Да так, ничем особенным. Просто любовался своими вчерашними покупками.

— ... Хм? — склонив голову набок, Ай-Фа подошла и присела рядом со мной.

Её чуть влажные золотисто-каштановые волосы были так же замысловато уложены, как и раньше. Упрощённый вариант — просто собранные на плече в один пучок — тоже был по-своему очарователен, но всё же я считал, что эта боевая причёска идёт Ай-Фа больше всего.

— Значит, пока я умывалась и помогала с мытьём посуды, ты всё это время вот так сидел?

— Ага. Это первые кухонные инструменты, которые я купил на свои заработанные деньги, так что я к ним как-то невольно привязался.

Возможно, в этот момент у меня было лицо дедушки, впервые увидевшего своего внука. Ай-Фа, слегка нахмурившись, посмотрела на меня с какой-то тоской.

— Асута, ты...

— Мм?

— Нет. Ничего.

— В чём дело? Нечасто ты обрываешь слова на полуслове, Ай-Фа.

— Говорю же, ничего.

— Да ладно, не может быть, чтобы ничего. — я повернулся к ней всем телом. — Мне любопытно. Если у тебя есть какие-то мысли, говори не стесняясь.

— Но даже если мы и одна семья, нельзя же терять всякое уважение. Поэтому — ничего.

— Да что ты! Теперь мне ещё интереснее! Мы же вроде не так давно договорились ничего друг от друга не скрывать? Само собой, мы с тобой по-разному думаем и чувствуем, потому лучше всё выкладывать начистоту и вместе стараться понять друг друга. Я прав?

— Дело не в каких-то там сложностях. — от моих пылких речей лицо Ай-Фа стало ещё более тоскливым. — Я просто... не хотела тебя расстраивать.

— Ну и что? Ты же сама говорила: «Если скажешь что-то неприятное, я тебя побью, но чувства не скрывай».

— ... Ты собираешься меня побить?

— Разве я могу? Это же страшно.

— ... И сердиться не будешь?

— Если это будет что-то очень обидное, будем обсуждать, пока не придём к согласию.

— Вот как. Понятно. Пожалуй, в этот раз ты прав.

Ай-Фа выпрямила спину, не меняя позы со скрещёнными ногами, и посмотрела на меня с очень торжественным видом.

— Я просто подумала, что ты, самую малость, жутковат.

— ...

— Рассердился?

— Нет, нисколько. — только вот на глаза навернулись слёзы.

— То есть мне показалось немного жутким, что ты смотришь на предметы из дерева и железа с такой же нежностью, с какой смотрят на человека...

— Да-да, я всё прекрасно понял, можешь не добивать.

— Вот как... Рассердился?

— Нет, нисколько.

— Понятно. — кивнула Ай-Фа. Затем её губы тронула немного озорная улыбка.

— Значит, я правильно сделала, что сказала. У меня даже на душе полегчало, Асута.

«Я за тебя очень рад. — только и смог я криво улыбнуться в ответ. — Если Ай-Фе стало легче оттого, что мне стало грустно, то баланс счастья и несчастья в мире восстановлен. Всё идёт как надо.»

— И ты, кажется, тоже повеселел. А то вчера вечером у тебя был такой удручённый вид.

— А, это... да я просто смирился с тем, что если хочешь решить проблему, нужно шаг за шагом делать то, что должен.

«То, что должен...»

Через три дня нам предстояло готовить на Совете глав в доме семьи Сун. А сегодня мы собирались провести подготовительное занятие.

Семья Сун принадлежала к роду вождей Лесокрая. И род этот был печально известен. Они присваивали награды от Дженоса и жили в праздности, пренебрегая даже охотой на гиба, и творили беззаконие в Постоялом городе. Более того, они состояли в сговоре со знатью Дженоса, поэтому за свои злодеяния в городе им никогда не приходилось отвечать. Одного этого перечисления достаточно, чтобы понять, насколько они не походили на честных и доблестных вождей народа Лесокрая.

Вдобавок ко всему, я услышал от Мирано-Маса ещё более зловещие слухи. Невероятную по своей мерзости историю о том, как зять и лучший друг Мирано-Маса был убит одним из народа Лесокрая, но убийца так и не понёс наказания. Не было доказательств, что тот человек принадлежал к семье Сун. Но мои подозрения и недоверие к ним лишь росли.

«Что я мог с этим поделать? Пожалуй, лишь одно — подойти к Совету глав во всеоружии.»

— Что ж, я тоже схожу к источнику. Сегодня с самого утра дел невпроворот.

— Угу. Сначала будешь учить женщин клана готовить?

— Ага. А потом ещё куча заготовок для завтрашней торговли, да и меню для постоялого двора надо составить. Похоже, весь день пройдёт в работе.

— ... Просто зависть берёт. — Ай-Фа слегка надула губы. — А у меня работа — только дрова собирать. Когда тело приходит в норму, становится невыносимо от того, что нельзя пойти в лес.

— Эй-эй, только не делай глупостей, хорошо? — я сказал это с беспокойством..

— Я что, похожа на дуру? — ... но Ай-Фа надулась ещё сильнее. — Отдыхать, когда это необходимо — тоже важная часть работы охотника.

— Да, прости. Просто у тебя был такой недовольный вид.

— Я и есть недовольна... Но такое лицо я показываю только тебе, так что не ворчи.

Мне бы хотелось, чтобы Ай-Фа сблизилась и с другими людьми... но когда она говорит такое, моё сердце готово разорваться от счастья.

— ... Спасибо тебе за это утро.

— Это за что ещё благодарность?

— Н-ни за что! Ладно, я тоже пойду умоюсь перед работой.

Так начался мой выходной, такой же суматошный, как и любой рабочий день.

* * *

— Итак, это наше подготовительное занятие к Совету глав. Я тут набросал примерный план работы на тот день.

Занятие решено было провести в две смены — утреннюю и дневную. Я рассудил, что если соберу слишком много народу, то не смогу уделить всем внимание, а звать женщин клана Рутим с самого утра было бы невежливо. На Совете глав мне будут помогать восемь женщин.

От главной ветви Ру: Мия-Рэй-Ру, Вина-Ру, Рэйна-Ру и Лала-Ру — четыре человека. От боковой ветви: Сира-Ру и Тари-Ру — двое. От главной ветви Рутим: Ама-Мин-Рутим и Морн-Рутим — ещё двое. Тари-Ру — мать Сиры-Ру. В день Совета глав эта умелая пара, мать и дочь, покинут свой дом, оставив очаг семьи Син-Ру без присмотра, но, по-видимому, их подменят женщины из других боковых ветвей. Оказалось, что не только Сира-Ру, но и Тари-Ру после свадебного пира дома у Рутим значительно улучшила свои кулинарные навыки. Именно поэтому Мия-Рэй-Ру сделала такой смелый выбор. А Морн-Рутим — свояченица Амы-Мин-Рутим, с которой я встречался всего раз. Она — сестра Газра-Рутима и дочь Дана-Рутима. Внешностью пошла в отца: крепкая, пышущая здоровьем девушка, обаятельная и энергичная.

Сейчас здесь собрались пятеро из восьми. Три старшие из четырёх сестёр главной ветви, матушка Мия-Рэй и Сира-Ру. Матушку Мия-Рэй и Сиру-Ру я попросил остаться и на дневное занятие. Они должны были стать командирами этого элитного отряда. Окинув взглядом их надёжные фигуры, я продолжил:

— Наша цель — вбить кулинарные навыки в женщин семьи Сун, поэтому в тот день мы будем в основном показывать пример, а работать должны они. Можно сказать, это будет повторение того вечера, когда я во второй раз готовил у очага дома Ру.

— А, это та ночь перед свадебными торжествами у Рутим, когда ты накормил нашего главу стейком? Да, тогда мы действительно почти всё приготовили сами. — бойко ответила матушка Мия-Рэй, кивнув за всех.

— Но в этот раз людей будет столько же, сколько на пиру у Рутим, верно? Неужели такой способ сработает?

— Думаю, да. Мы не будем готовить таких сложных блюд, как на пиру, и не придётся ломать голову над подачей... В меню у нас будут: «мяму-яки», стейк, жареный пойтан и суп из мяса гибы с арией. Всего четыре блюда.

— Ого, а другие овощи в суп не пойдут? — спросила Лала-Ру.

— Нет. Нам придётся покрывать расходы на продукты из нашего гонорара. Кроме арии и пойтана, мы используем мяму и фруктовое вино, так что в этот раз обойдёмся скромно.

Таково было наше соглашение с Ямиль-Сун.

Более того, плату — клыки и рога сорока гиба — должна была предоставить не семья Сун, а собрать с глав всех кланов, что прибудут на Совет. Это было возмутительно, но у нас были свои цели, так что жаловаться не приходилось. Мы собираемся воспользоваться этой возможностью, чтобы показать народу Лесокрая, как важны вкусная еда и зажиточная жизнь. И что бы ни замышлял клан Сун, мы сможем доказать, что правда на нашей стороне.

— К тому же, если приготовить что-то слишком изысканное, они могут решить, будто так и должно быть. Думаю, меню из простых блюд, которые сможет повторить каждый, будет куда убедительнее.

— Хм-м, а ты обо всём подумал. — Лала-Ру пожала плечами, словно говоря: «Делай как знаешь».

— Итак, в тот день мы будем готовить в таком порядке: жареный пойтан, суп из гибы и мясное блюдо. — улыбнувшись ей в ответ, я продолжил объяснение. — Мы не станем готовить всё одновременно, а будем доводить до готовности каждое блюдо все вместе. С жареным пойтаном и супом у вас проблем возникнуть не должно, поэтому я хочу, чтобы вы отточили свои навыки в приготовлении мяса до такой степени, чтобы каждая из вас смогла обучить женщин из клана Сун. — сказав это, я перевёл взгляд на Сиру-Ру, что тихо стояла в стороне. — А теперь о другом, это не касается Совета глав. Я хочу, чтобы Сира-Ру научилась готовить мяму-яки в одиночку, причём безупречно.