Толпа скорбящих выстроилась вдоль морга вплоть до входа, чтобы выразить почтение усопшему. Это мрачное шествие напоминало бесконечно тянущуюся линию из похоронных венков. Ли Ын Соль, одетая в чёрный траурный наряд с брошью, сделанной из белой ленты, взяла на себя обязанность привести в порядок обувь гостей.

Девушка смотрела пустым взглядом; она чувствовала себя эмоционально истощённой и не хотела ни с кем взаимодействовать. К тому же, большинство гостей были ей совершенно не знакомы. Дэ Хёка, сына Бон Чоля, выбрали главным во всей этой процессии, так что он беспечно слонялся по всему похоронному бюро с бутылкой вина в руках, как будто смерть отца представлялась для него возможностью завести новые знакомства. Мужчина поприветствовал гостей только утром, а уже к полудню пожаловался на боль в колене и переложил эту обязанность на своего младшего брата, прилетевшего из Соединённых Штатов.

Ын Соль просто тошнило от дяди, но её ненависть к нему казалась такой незначительной, по сравнению с той печалью и пустотой, которые она испытала, потеряв дедушку. В холодном коридоре, заставленном чёрными туфлями, она чувствовала себя крайне потерянной.

Со Хви, должно быть, прослезилась, потому что у неё покраснел нос. Проходя мимо Ын Соль, она привычно огрызнулась:

— Как ты можешь не проронить ни слезинки? Какая бессердечная девчонка.

Девушка отрешённо посмотрела на неё. Она впервые осознала, что слёзы попросту бесполезны, когда сталкиваешься с такой немыслимой скорбью, и с сожалением наблюдала, как гости потихоньку начинали смеяться и выпивать вскоре после прибытия на поминки. Возможно, ей стоило быть благодарной хотя бы за то, что они не кричали «Ваше здоровье!».

Она бездумно смотрела поверх одного из столов, когда вдруг услышала своё имя.

— Ын Соль.

Её звали свекровь и Кван Мин.

— Мама, папа, спасибо, что пришли, – с едва заметной улыбкой на бледном лице поздоровалась девушка, – где же дедушка Юн?

— Он на улице с Ян Ми. Думаю, ему сейчас очень тяжело, – с грустью ответила Кён Ха.

— Понимаю…

Женщина легонько коснулась лба Ын Соль и пробормотала:

— Думаю, у тебя всё ещё жар.

— У меня просто немного кружится голова, но в остальном я в порядке.

— Вы поели? Ведь так скоро можете упасть в обморок. Стоит пойти с нами и немного перекусить, – обеспокоенно посоветовал Кван Мин.

В этот момент к ним подошёл Дэ Хёк. Как обычно смеясь в своей буйной манере, он поприветствовал гостей:

— Большое спасибо, что пришли. Как добрались? Я слышал, что в этом районе сейчас могут быть большие пробки. Если б знал заранее, выбрал бы похоронное бюро в другом месте.

— Соболезную вашей потере, – Кён Ха грустно улыбнулась ему.

— Больше всего я сожалею о том, что не смог быть лучшим сыном, – формально ответил мужчина.

— Все чувствуют одно, когда умирают их родители, – добавил Кван Мин.

— Ха-ха, вот как? Что ж, пожалуйста, проходите.

Кён Ха сжала руку Ын Соль, прежде чем войти в помещение. Девушка обычно приводила в порядок гостевую обувь с помощью специальных щипцов, но здесь присела, чтобы поправить обувь свекрови и свёкра своими руками.

Затем она снова молча встала у входа, подобно пугалу. Искоса наблюдая за гостями и впитывая все окружающие запахи и звуки, она терпеливо ждала Чон Хёка. Она знала, что будет чувствовать себя живым человеком только тогда, когда рядом с ней будет находиться муж.

Внезапно, эти мысли показались ей такими эгоистичными, что она почувствовала настоящий прилив отвращения к себе. Девушка решила, что так она ничем не лучше Дэ Хёка.

***

После того, как толпа скорбящих гостей разошлась, в похоронном бюро остались только члены семьи. С тех пор, как семья Мок собиралась вместе в таком составе, прошло уже много времени, поэтому было решено использовать похороны Юн Бон Чоля как повод для родственного воссоединения. Они неустанно пили и громко болтали друг с другом, будто вновь встретившиеся старые друзья.

Больше всех на похоронах плакала Хи Сук. Как сиделка Бон Чоля, она старалась делать всё возможное, чтобы ему было комфортно. Но семья Мок, которая не знала об этом, только сплетничала между собой.

Ын Соль поглаживала женщину по спине и утешала её, когда к ним внезапно подошла Мин Со и произнесла с усмешкой:

— Как отвратительно…

Ли Ын Соль хмуро уставилась на неё, но промолчала. Мин Со продолжила:

— На что это ты так смотришь, а? Я не права? – и, поставив бутылку соджу, которую держала в руках, на стол, добавила: – эта женщина… Чёрт, она же действительно сблизилась с дедушкой, не так ли? Ведёт себя так, словно она его жена. Настолько отвратительно, что меня сейчас стошнит. Сколько же она у него взяла…

Шлёп!

Мин Со не успела закончить свою мысль, потому что Ын Соль дала ей резкую пощечину. От удара кузина отскочила назад и повалилась на стол, на котором уже стояли несколько пустых бутылок. Лицо Ли Ын Соль казалось совершенно невозмутимым, когда она свысока холодно посмотрела на родственницу.

Бах!

Вдребезги разлетелось бутылочное стекло и теперь уже все взгляды сосредоточились на Мин Со и Ын Соль.

— Если б ты не… Оставила дверь открытой, дедушка бы не пострадал. Ему не пришлось бы остаться в доме престарелых, и… И… – Ли Ын Соль гневно стиснула зубы.

Прихватив одну из разбитых тар, Мин Со встала и злорадно улыбнулась:

— Если так подумать, на самом деле всё это твоя вина. Не укради ты Чон Хёка, мы бы не стали врагами.

Девушка в замешательстве сморщила лоб.

Глаза Мин Со наполнились яростью, и она продолжила:

— Ты была права, я же никогда не навещала дедушку, верно? Когда-нибудь сама покупала ему это чёртово мороженое? Да иди ты нахер! Я пошла к нему только для того, чтобы подлизаться к тебе! Думаешь, хотела туда идти?!

Ын Соль впервые слышала об этом. Тогда кузина совсем перешла на крик:

— Если бы ты просто сразу приняла извинения моей мамы в тот день, ничего бы не случилось! Теперь-то ты понимаешь?!

— Всё не так… – девушка слабо попыталась возразить, что заставило Мин Со кричать ещё громче.

— Всё было именно так! И тот факт, что ты принимаешь сторону этой отвратительной женщины, вызывает тошноту! Какого чёрта тебе вообще понадобилось переселяться в наш в дом?! Ты мучила нас всё время, пока жила с нами, а теперь ещё и украла моего мужчину!

Мин Со резко замахнулась осколком. Все члены семьи быстро столпились вокруг девушек и просили кузину успокоиться. Но никто даже и не попытался её остановить.

В семье Мок Ын Соль ненавидели все и никто не хотел ей помочь, поэтому сейчас бедняжка могла надеяться только на себя.

* п/п: эй а где же её свекровь и свёкр?

Девушка едва успела увернуться от атаки на неё.

— Если б твоя семья не издевалась надо мной… Я бы никогда не подумала о таком браке! – спешно возразила Ли Ын Соль.

— Это всё твоя вина! – Мин Со громко закричала, подняв над собой разбитую бутылку.

В этот момент как раз появился Чон Хёк и выхватил острое орудие из её рук.

Леденящим душу голосом он произнёс:

— Кого это ты называешь «своим мужчиной»?

По его запястью потекла тонкая струйка крови. Внезапно Со Хви подошла к ним и, заикаясь, пробормотала:

— Ч... Чон Хёк!

Женщина тряслась от страха. Дэ Хёк, который изрядно напился и отсыпался в другой комнате, решил поспешно выйти, как только кто-то рассказал ему о происходящем.

Всё ещё находясь в опьянении, он поприветствовал Чон Хёка:

— М-м-м, не знаю, что здесь произошло, но… Рад, что ты здесь. Мне нужно поговорить.

Со Хви судорожно огляделась и прошептала:

— Сначала нужно позаботиться о его руке…

Один из родственников принёс аптечку; Со Хви неловко подошла с ней к Чон Хёку, но он бросил на неё угрожающий взгляд. Ын Соль, выглядевшая ещё бледнее, ошарашено схватила мужа за локоть.

Мужчина оставался неподвижным. Он словно являлся непреодолимой горой, защищавшей девушку от всех невзгод в её жизни.

— Прошу прощения, что задержался. Меня вызвали на экстренное совещание директоров, – ледяным тоном объявил Юн Чон Хёк.

Никто, даже его жена, не мог прочесть эмоций на его бесстрастном лице. Ын Соль медленно обернула его кровоточащую руку какой-то тканью. Осколок стекла следовало бы извлечь как можно быстрее, но она не могла ничего сказать, и её руки заметно дрожали.

— Я… Понимаю. Ха-ха, но твоя рука… – Дэ Хёк попробовал притвориться, что ему небезразлична кровоточащая рана мужчины, но упоминание о встрече директоров его отвлекло.

Держа Ын Соль здоровой рукой, Чон Хёк продолжил:

— Я не пытаюсь найти для Вас оправдание своей задержке. Мне просто жаль, что не смог быть рядом со своей женой.

— Ах… Ты любящий муж, так что я тебя прекрасно понимаю. Ха-ха… – опьяневший Дэ Хёк даже не понимал, что говорит. Судя по произошедшему, рана Чон Хёка имела какое-то отношение к семье Мок, но голова настолько сильно опустела от паники, что, не будь здесь посторонних, мужчина бы уже упал на колени и начал умолять директора Юна о пощаде. И, если бы тот смог тайно замять инцидент с медицинской халатностью, Дэ Хёк охотно бы прожил остаток своей жизни тихо, словно мышка.

— Раз Вы являетесь частью семьи моей жены, я… – плавно начал Юн Чон Хёк и продолжил: – разрываюсь между тем, что же мне предстоит предпринять.

В семье Мок все уставились на губы говорящего, зная, что их жизни буквально зависят от последующих слов.

Глаза Чон Хёка внезапно слегка сощурились. Поскольку он редко проявлял какие-либо эмоции, его нынешнее загадочное выражение лица заставило всех замереть. Дэ Хёк громко сглотнул.

— Но я действительно благодарен за то, что Вы помогли мне сделать этот выбор таким лёгким, – закончил мужчина. Дэ Хёк и Со Хви прекрасно поняли то, о чём он говорил. Присутствующие замерли в страхе, пока Юн Чон Хёк последовательно переводил взгляд сначала на Дэ Хёка, потом на Со Хви, затем на Мин Со.

Мок Дэ Хёк уже не был пьян. Он полностью пришёл в себя и начал умолять:

— М-м-м… Чон Хёк... Имею в виду, директор Юн, пожалуйста, передумайте. У нашей семьи такая древняя история, поэтому, пожалуйста…

— Ах. – Чон Хёк на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова взглянуть на Дэ Хёка. Этот взгляд был таким леденящим, что мужчине показалось, будто он может прямо заморозить его душу. – Я помню, что уже давал Вам чёткое предупреждение именно по этой причине.

И, чуть наклонив голову, словно кот, внимательно наблюдающий за своей добычей, добавил: – нам всем нужно делать то, что должно. Так что давай закончим с этим здесь и сейчас.