Толпа гостей в изысканных нарядах прибыла в здание конференц-центра, объединённого с художественной галереей. Зал был украшен экзотическими растениями, создающими летнюю атмосферу. С высокого потолка свисали белые занавески-балдахины, а произведения искусства, висящие на деревянной стене, вызывали у гостей восхищённые возгласы. Каждая картина была из личной коллекции Иль Сона.

— Полагаю, они наделали много шума из-за пятидесятилетнего юбилея, – пробормотал один из гостей, оглядывая зал.

— Слышал, они вложили много усилий в этот вечер, и это заметно, – ответил его спутник.

— Вот эта картина... Разве это не работа известного французского художника? Мишель как-то...

— Боже, ты такой невежественный. Это Мишель Макрон!

— Кому какое дело, как её зовут? Важно то, что это её более ранняя работа, а значит, теперь картина должна стоить целое состояние, – мужчина явно был впечатлён.

— Моя мама рассказала, что весь интерьер подобрала тётушка Кён Ха. У неё определённо хороший вкус, – тихо добавил его спутник.

— Зачем ты называешь ее тётушкой? Мы даже по праздникам её не видим. Она всего лишь мачеха Юн Чон Хёка, не так ли? Чёрт, зачем ей нужно было устраивать такой шум?

Другие родственники, сидевшие за белым столом, согласились с мужчиной. Это были дальние родственники Кван Мина, которые жили за счет фонда Хочон.

— Кстати, разве этот ублюдок Юн Чон Хёк ещё не здесь? Я давно не видел его уродливого лица.

— А, точно. Ты не был на свадьбе Чон Хёка, не так ли?

— Я попал в аварию и был госпитализирован в это время, забыл? Полагаю, он женился на той стильной сучке Мок Мин Со, да?

— Неа, – вмешался другой родственник.

— Боже, значит Юн Чон Хёк переключился на другую девушку? Вот же грязный ублюдок, – мужчина цокнул языком от отвращения. – А, его отец всё ещё жив?

— Все ещё в больнице, – ответил кто-то из дальнего угла.

— Должно быть, теперь он похож на мумию, – мужчина, задавший вопрос, ухмыльнулся.

— Давайте будем честны. Его наказали за то, что он сделал, разве нет?

— Разумеется. У него не только был роман с замужней женщиной, он ещё и посадил в неё своё семя, – сказал мужчина.

— Посадил семя? Он же не фермер, идиот, – другой родственник-мужчина презрительно усмехнулся и продолжил, – Но в этом-то и суть, верно? Его отец очень сильно опозорил имя Хочон. Наша семья является главой академического фонда, так как же он мог совершить прелюбодеяние? Я всё ещё не понимаю, почему дедушка благоволит ему.

— Тсс. Почётный гость наконец прибыл.

Огромная дверь из тикового дерева распахнулась, и в зал вошли Чон Хёк и Ын Соль. На нём был тёмно-синий костюм, а волосы с помощью геля зачесали назад. Ли Ын Соль, нежно держащая его под руку, была одета в белое вечернее платье с глубоким v-образным вырезом. Её волосы были уложены в аккуратный низкий пучок, а на ушках сияла восхитительная пара изумрудных сережек.

— Чёрт... Вот это херня. Сколько лет жене Чон Хёка? – Спросил мужчина.

— Выглядит так, будто она моложе его минимум лет на десять.

— Но вышла замуж за этого старика. Так она наша новая невестка, да? Так сексуальна. Может, мне стоит пойти по стопам отца Чон Хёка и соблазнить её!

Рядом со столом дальних родственников Кван Мина располагался ещё один стол, за которым сидела семья Кан Со Хви. Женщина тихонько погладила Мин Со, державшую спину неестественно прямо, прежде чем повернуться к своему сыну.

— Джун Со, – позвала она. Молодой человек рядом с ней развалился на стуле, поглощённый игрой на телефоне. – Мок Джун Со, – снова тихо позвала его Со Хви, но сын не потрудился ей ответить.

— Выключи хотя бы громкость, – предупредила она.

— Без звука невесело.

В тот момент, когда Джун Со ответил, к столу вернулся Мок Дэ Хёк. Женщина нервно ткнула сына в бедро, но безрезультатно.

Как только Дэ Хёк сел, он сильно пнул молодого человека по голени.

— Ай, чёрт возьми! – Джун Со застонал от боли и попытался положить ногу на стол.

— Держи ноги внизу! – Грозно предупредил его мужчина, и Джун Со, стиснув зубы, послушался.

Кан Со Хви беспокоилась весь вечер. Похлопав мужа по спине, она предложила:

— Милый... Разве мы не должны пойти поприветствовать Юн Чон Хёка?

— Почему же мы должны это сделать?

— Посмотри на этот банкет. Посмотри на присутствующих. Эти важные люди необходимы для развития твоей карьеры. Они те самые люди… с которыми ты будешь вынужден пить всю ночь, чтобы их развлечь, – объяснила Со Хви.

— И?

— И Юн Чон Хёк в конечном итоге станет королём этого королевства.

Мок Дэ Хёк застонал, но жена подтолкнула его.

— Пойдём.

Он встал, и Со Хви поспешила за ним. Муж и жена уже направились к наследнику семьи Юн, как вдруг зазвучала элегантная музыка.

Дэ Хёк и Со Хви столкнулись с Чон Хёком и Ын Соль, которая холодно смотрела на них. Женщина не могла ненавидеть племянницу сильнее, чем сейчас. Она до сих пор считала, что Ын Соль должна быть ей благодарна.

— Чон Хёк, я не видел тебя целую вечность. Так, дела идут, хорошо? – Дэ Хёк улыбнулся и протянул ему руку.

— Давай просто забудем о том, что было, и поладим. Не стоит зацикливаться на прошлом, – ласково добавила Со Хви.

Молчащий Юн Чон Хёк холодно посмотрел на руку Мок Дэ Хёка.

— Боже, тебе обязательно быть таким? – Мужчина убрал свою руку и неловко похлопал Чон Хёка по плечу, – Мы теперь семья, так что нам стоит быть благоразумными, верно?

Мок Дэ Хёк громко рассмеялся. Но его смех не был выражением сожаления или извинения. Это была снисходительность по отношению к Юн Чон Хёку.

Молодой мужчина повёл плечом, чтобы сбросить руку Дэ Хёка. Холодно посмотрев на него, Чон Хёк спросил:

— Благоразумно?

Его голос звучал угрожающе. Быстро осознав, что он злится, Кан Со Хви наклонилась к Чон Хёку и прошептала:

— Пожалуйста, помни, что здесь много людей.

— Интересно, сможете ли вы выжить… – Продолжил Юн Чон Хёк, игнорируя женщину, – Если будете вести себя «благоразумно».

Мок Дэ Хёк хихикнул.

Сразу после этого было сделано объявление:

— Уважаемые гости, церемония фонда начнётся через пять минут. Национальная клятва будет открывать церемонию, поэтому, пожалуйста, займите свои места.

Юн Чон Хёк приобнял Ли Ын Соль за плечи и проводил супругу к их местам. Когда они уходили, мужчина выглядел как несокрушимая крепость, защищающая свою собственность.

***

Церемония разрезания торта состоялась после поздравительной речи. Иль Сон с главными деятелями фонда Хочон собрались вокруг роскошного цветочного десерта.

После того, как была открыта бутылка шампанского, Ын Соль шепнула мужу:

— Я на минуту отлучусь в уборную.

— Мне сходить с тобой? – Лениво предложил Юн Чон Хёк. – У этого здания довольно сложная планировка.

— Ты старший внук, так что тебе следует держать всё под контролем. Я скоро вернусь, – улыбнулась девушка.

Ли Ын Соль покинула банкет и совсем скоро поняла, что Чон Хёк был прав. Ей с трудом удалось найти уборную, но она не работала из-за проблем с водопроводом. Персонал подсказал ей, где находится ближайший туалет на другом этаже, но попытка его найти провалилась.

В конце концов, Ын Соль нашла уборную в безлюдном углу первого этажа. Она как раз выходила, когда услышала знакомое имя в правой части коридора, рядом с вестибюлем.

— Расскажи мне больше о матери Юн Чон Хёка, – просил пьяный мужской голос.

— Боже, ты не знаешь, что произошло? Биологическая мать Чон Хёка покончила с собой, – ответил другой голос.

Ли Ын Соль остановилась. Она стояла прямо за углом, сжимая кулаки и прислушиваясь.

— Я знал, что она умерла, но не думал, что покончила с собой. Так вот почему они держали это в таком секрете.

— Ну… – По мере того, как продолжался рассказ, пьяный голос становился всё более таинственным, – Его биологическая мать была замужем за кем-то другим. Не важно, как бы сильно она не пыталась, у неё всё не получалось забеременеть от своего мужа, однако внезапно понесла Чон Хёка. Поэтому она притворилась, что он – сын мужа, но… её разоблачили.

— Я уже знаю эту часть истории, – пробормотал мужчина, который слушал. – Значит, муж выбил дерьмо из Юн Хо Мина, верно? Превратил его в овощ и сел в тюрьму. Слышал, что дедушка заставил прессу заткнуться, а мужу дать максимально возможный тюремный срок.

Сердце Ли Ын Соль болезненно сжалось.

— Если подумать, наш дедушка в этом плане слишком мягкосердечный. Юн Чон Хёк разрушил жизнь его сына, так как же он мог принять Чон Хёка как своего внука?

— Я тоже не могу понять.

Девушка подкралась поближе, её глаза покраснели от накатывающих слёз.

— Сначала биологическая мать Юн Чон Хёка растила его одна. Они жили в бедности, и в конце концов она... приняла кучу снотворного и покончила с собой. Чон Хёку тогда было пять или шесть.

Ын Соль ахнула, не веря своим ушам. Она прикрыла рот рукой, понимая, что не должна была слышать этого. Но инстинктивно понимала, что это то, что знать ей необходимо.

— Самое худшее… Юн Чон Хёк был найден на руках у своей мёртвой матери.

Услышав такую шокирующую историю, Ли Ын Соль почувствовала головокружение. Появилось чувство, что она вот-вот упадёт в обморок, но мужчины, очевидно, не знали о её присутствии и потому продолжили.

— По всей видимости, он находился наедине с её мертвым телом в течение нескольких дней.

Ын Соль представила, как грустно и отчаянно, должно быть, чувствовал себя маленький мальчик, спящий в холодных объятиях своей мёртвой матери.

— Отвратительно... Значит, он был с трупом несколько дней?

— Не удивительно, что Юн Чон Хёк сумасшедший.

— Я знал это. Чёрт, вот поэтому у него всегда одинаковое выражение лица. Он похож на социопата.

Ли Ын Соль внезапно упала на пол. Когда мужчины услышали странный шум, то быстро разошлись.

— Ха... – Ын Соль не могла дышать. Всё её тело трясло, а из глаз ручьём текли слёзы. Она вытирала их снова и снова, но они не останавливались.

Девушка прижала руку к груди и начала громко рыдать. Казалось, у неё вырывали сердце. До сих пор она думала, что только она одна страдает от боли, но как же сильно она ошибалась. Внезапно ей вспомнился разговор, который состоялся с Чон Хёком во время их медового месяца.

«— Вы не знаете, как утешать других? Что насчёт симпатии? Вы знаете, что это?

— Я смог бы… только если бы верил, что у меня ситуация лучше, чем у тебя.»

В тот вечер она не знала, что он имел в виду. Она была настолько пьяна, что не могла понять, что ей говорят. Или, точнее, даже не пыталась.

— Хнык… – Ын Соль застонала. Вот почему Юн Чон Хёк ненавидел свой собственный день рождения. Она возненавидела себя за то, что так агрессивно с ним разговаривала. Девушка хотела, как лучше, но поняла, какую огромную ошибку совершила.

Ли Ын Соль долго не могла пошевелиться.

***

Ын Соль исчезла. Она оставила телефон и сумочку на своём месте, поэтому Чон Хёк обошёл в её поисках каждый этаж. На случай, если девушка придёт обратно, он вернулся на их места. К его облегчению, она уже была там.

— Что случилось? – Голос мужчины стал резким. Вместо того, чтобы ответить, Ли Ын Соль лишь слабо ему улыбнулась. У неё были красные глаза и неловкая улыбка, поэтому сразу Чон Хёк понял, что что-то не так.

— Расскажи мне, – настаивал он.

Как раз в этот момент пьяный мужчина громко проворчал:

— Неужто я ошибаюсь? Предполагается, что мы – семья из академического фонда, верно? Так как же этот ублюдок мог стать следующим наследником? Мы даже не знаем, действительно ли он нашей крови! Я имею в виду… Это несправедливо!

Юн Чон Хёк точно знал, о ком говорит этот человек, но не обращал на это внимания. С самого его детства всегда происходили подобные вещи, когда их родственники собирались в одном месте. Чон Хёк привык быть в центре всеобщих сплетен.

Он предложил Ли Ын Соль:

— Давай выйдем подышать свежим воздухом.

Его голос звучал непривычно нервно.

Вместо ответа Ын Соль уставилась на пьяного мужчину, который кричал:

— Просто отдай всё Сыль Ги! Я бы предпочёл именно это! Юн Чон Хёк – это… чёрт...

Люди вокруг них начали перешёптываться, и у Ли Ын Соль начался нервный тик. Муж увидел это, взял жену за щёки и повернул её голову к себе.

— Ын Соль... – Прошептал он в панике.

— Прости, – извинилась девушка, прежде чем оттолкнуть руки мужа. Затем она подошла к столику пьяного мужчины.

— Хах? Это жена Чон Хёка! Его очень молодая жена, – воскликнул пьяный мужчина.

В этот момент Кван Мин бросился к пьяному мужчине, своему двоюродному племяннику, и закричал:

— Со Вон Юн!

Внезапно пьяный мужчина заорал, ведь Ын Соль вылила ему на голову целую бутылку шампанского.

— Говорят, что комплекс неполноценности – это болезнь. – Когда Ын Соль отчитывала его, её глаза были холодны, – Вам следует лечь в больницу и пройти курс лечения.