— Это приведёт к неизбежным последствиям внутри фонда, учитывая, что я принадлежу к SD Heavy Industry, – напряжённо ответил Чон Хёк.

— Разве имеет значение, к какой компании ты принадлежишь? Ничто не изменит тот факт, что ты – мой старший внук.

— Вы уверены, что совет директоров будет того же мнения?

— Они примут тебя с распростёртыми руками. Только вспомни, что о тебе пишет пресса. Они впечатлены твоими достижениями в Саудовской Аравии, Чон Хёк.

Пару месяцев назад все сходили с ума из-за неожиданных успехов, достигнутых SD Heavy Industry в Саудовской Аравии. Несмотря на то, что Чон Хёк сдержал своё слово Иль Сону и проработал учителем три года, дедушка всё равно был немного им разочарован. Но после произведённого фурора SD Heavy Industry, за которым стоял Чон Хёк, Юн Иль Сон изменил своё мнение. Он понял: глупо продолжать говорить, что «раньше было лучше».

Успех внука стал радостью и гордостью для него.

— Ты молод и талантлив, ты – будущее Чонхо, – продолжал Иль Сон. – Так что будучи в здравом уме, совет директоров не посмеет тебя отвергнуть. К тому же, ты определённо лучший кандидат. Чон Хёк, ты всегда оправдывал мои ожидания, – голос главы семьи стал взволнованным.

— Но, дедушка… – тихо запротестовал Чон Хёк, чувствуя давление.

— Я – основатель фонда, так что я в нём и есть закон.

— Значит, ты намекаешь на то, что я должен покинуть SD Heavy Industry?

После стольких лет подчинения дедушке для Чон Хёка работа в компании стала наградой. Он даже не думал о том, чтобы унаследовать фонд Чонхо. Честно говоря, молодой мужчина всеми силами пытался отдалиться от фонда.

Но в то же время Юн Чон Хёк хотел быть признанным. Поэтому он поддерживал семейные традиции и просто не мог позволить себе быть неблагодарным.

Мужчина с радостью отработал учителем тот срок, что назначил ему дедушка. Тем не менее, после того, как ему дали свободу выбора, Юн Чон Хёк покинул школу без колебаний. Он вернулся к учёбе и, наконец-то, смог присоединиться к компании, которую выбрал сам.

У Чон Хёка никогда не было больших надежд. Он просто хотел жить так, чтобы вокруг не было презирающих его людей или несбыточных мечт. И будучи ещё юношей, он уверенно двигался к цели. Юн Чон Хёк начал строить свою карьеру позже, чем другие, но продвигался с большим успехом. Само собой, он стал известным за свои впечатляющие достижения.

Чон Хёк был уважаемой персоной. Люди восхищались им, но его должностной путь был не из лёгких.

— Послушай, мальчик мой, – заговорил разочарованно дедушка. – Сейчас ты будешь лишь неисполнительным директором. Так зачем тебе уходить из своей компании? Сейчас ты не будешь вовлечён в руководство фондом, так что можешь просто сфокусироваться на своей работе.

Если всё сказанное было правдой, то для Чон Хёка это было неплохим предложением. Мужчина должен был признать, что оно было крайне заманчивым, но угнетающее чувство всё не проходило. Он не хотел зависеть от Чонхо. Эта должность стала бы ему оковами.

— Чон Хёк, неужели ты забыл, что люди говорят про тебя? – будто прочитав мысли внука, спросил Иль Сон.

В прошлом Юн Чон Хёк чувствовал вину за то, что он родился. История его рождения продолжала преследовать его.

— Миру важен лишь результат. Ты – результат своего отца. Ты представляешь так же и своих родителей, которые тебя приняли.

— Я… понимаю.

— Ты должен усердно работать, чтобы достичь высот. Ты должен оправдать себя, – напомнил ему дедушка.

— …

Всю жизнь Юн Чон Хёк только и доказывал всем, что он достоин большего. Когда он держался вдалеке от фонда, то чувствовал себя хоть немного свободнее. Последние несколько лет мужчина был так занят, что спал лишь по четыре часа в день, но впервые ощущал, что его жизнь принадлежит ему. Потому что он жил как «Юн Чон Хёк», а не кто-то другой.

— Я тебя поддержу, – эмоционально закончил Иль Сон.

По иронии судьбы тяжёлая работа принесла известность, которая привела мужчину к непрошенной власти.

***

Для Ын Соль всё оставалось непривычным и, к сожалению, сопровождалось чувством некоторого дискомфорта. Девушка сидела за туалетным столиком в полном одиночестве.

Ей до сих пор казалось странным, что теперь у неё есть собственный. В каком-то смысле, теперь это было символом взрослой жизни, как и обручальное кольцо, что лежало на поверхности этого столика. Внутри коробочки винного цвета, набитой чёрным бархатом, хранилось её кольцо, бриллиант которого ярко сверкал.

— Такое красивое… – прошептала Ын Соль.

Факт того, что она замужем и теперь живёт в своём собственном доме вне власти дяди, казался сбывшейся мечтой.

Тогда дверь тихо приоткрылась. Девушка обернулась и увидела уставшего Чон Хёка.

— Привет! С возвращением.

— Ты каждый раз будешь здороваться, когда видишь меня? – засмеялся мужчина.

Его вопрос заставил Ли Ын Соль покраснеть. Благодаря его присутствию комната престала ощущаться пустой. Неизвестная атмосфера расцвела в воздухе, но всё же стало намного комфортнее.

Сегодня был первый день их совместной жизни после медового месяца. Сердце Ын Соль затревожилось, хотя ей было пора привыкнуть к этому. Она понимала, что, к сожалению, для этого понадобится ещё много времени.

— Почему ещё не спишь? – спросил Чон Хёк, приближаясь.

Знакомый аромат и взгляд мужчины застали Ын Соль врасплох, но она закрыла коробочку с кольцом и спокойно сказала:

— Не могу заснуть.

Девушка бережно положила коробочку в нижний ящик столика.

С любопытством наблюдая за женой, Чон Хёк спросил:

— Тебе не нравится кольцо?

Ын Соль с удивлением посмотрела на него. С чего бы ей оно не нравилось?

— Нет, очень нравится, – ответила она. – Правда. Оно очень красивое, – добавила девушка, когда муж нахмурился.

— Тогда почему ты его не носишь? – не до конца поверив ей, уточнил мужчина.

— Что?

Юн Чон Хёк поднял руку, демонстрируя своё сверкающее обручальное кольцо.

— Кольцо говорит о нашей клятве друг другу, разве нет? – объяснил он.

— Ах… Я хотела бы его носить, но...

— Но? – интересуясь, надавил Чон Хёк.

— Это кольцо такое важное… Я боюсь, что могу случайно испортить его. Это было бы очень грустно, – голос Ын Соль помрачнел, стоило только ей представить эту картину.

— Понятно, – сказал Чон Хёк, протягивая руку жене. На секунду она заколебалась, но вскоре уже поднималась с помощью супруга.

— Пойдём спать.

— О…

— Тебе лучше прикрыть рот, а то сейчас наловишь мух.

Ын Соль вздрогнула и быстро закрыла рот. Озорно искрящиеся глаза Чон Хёка уже смотрели на неё, готовясь к следующей усмешке:

— Знаю, чего ты ждёшь, но сегодня этого не случится.

— Я… Я ничего не ждала! – запротестовала девушка, следуя за мужем.

Чон Хёк лёг первым и похлопал рукой по постели:

— Иди сюда, Ын Соль.

Девушка немного задумалась перед тем, как ложиться к нему. Она спала так каждую ночь с тех пор, как они поженились. Объятия мужа всегда были наполнены его ароматом и теплом, и это каждый раз заставляет её улыбаться от удовольствия.

Чон Хёк гладил её по голове до тех пор, пока она не заснула. Их первая ночь в новом доме прошла спокойно.

***

— Я постараюсь вернуться к вечеру пятницы, – пообещал Чон Хёк в своём костюме и с приглаженными волосами.

— Хорошей поездки, – пожелала Ын Соль.

Когда её муж уезжал, то девушка следовала за Кён Ха как за мамой-уткой. В резиденции трудились четыре домработницы, а это означало, что никаких забот по дому не было.

Но Ын Соль хотела учиться. Она хотела знать всё о замужней жизни и как жить с родственниками мужа. Но так как не было никого, кто бы мог об этом девушке рассказать, она чувствовала себя брошенной.

— Меня никогда не учили вести хозяйство, мама. Если бы Вы могли просветить меня в этом деле, то я бы Вас не разочаровала, – решительно обратилась к свекрови Ын Соль.

Кён Ха радостно посмотрела на неё, но в её глазах была заметна капелька печали. Ын Соль была очень целеустремленной девушкой, но её настойчивое желание быть полезной ставило в неловкое положение.

Ли Ын Соль была старше Сыль Ги всего на пять лет. Но она выглядела такой юной, что можно было подумать, что девушки одногодки.

Так что же заставило девушку так быстро повзрослеть? Кён Ха никак не могла разгадать эту тайну.

— Я очень ценю твоё стремление, но вместо того, чтобы учить тебя готовить или убирать, я бы предпочла разговор по душам… Как ты на это смотришь?

— Я тоже…

— Хорошо, – подытожила Сон Кён Ха и попросила домработницу принести закуски.

Была дождливая среда. Женщины разговаривали так, будто были старыми подругами. Звонкий дождь за окном создавал уютную атмосферу, помогая Ын Соль говорить свободно.

Сон Кён Ха не задала ни одного неудобного или грубого вопроса. Чтобы её невестка не подумала, что это допрос, женщина сперва рассказала немного о себе. Наверно поэтому девушка чувствовала себя комфортно, обсуждая темы, которых обычно старалась избегать. Она рассказала свекрови о смерти родителей и о том, что произошло с ней после.

— Так вот почему ты пошла в медицинский. Уверена, что твои родители наблюдают за тобой с гордостью, – похвалила девушку Кён Ха.

Ли Ын Соль была благодарна за такие добрые слова. Она поняла, что именно это ей нужно было услышать.

— Так чем бы ты хотела заняться в будущем? Или ты всё ещё в поисках? – спросила Кён Ха.

— Хм... Да… – неуверенно ответила невестка.

— Как твоя мама, я хотела бы… – Девушке очень понравилось то, как о себе сказала её свекровь, – Чтобы ты не загоняла себя в рамки из-за замужества.

Этого Ын Соль не ожидала. Она часто слышала, что стоило девушке выйти замуж, то для неё начиналась новая жизнь. В такие моменты Ли Ын Соль грустила, но в то же время чувствовала облегчение, что всё будет решено за неё.

— Конечно, если хочешь быть домохозяйкой, то это твоё решение. В конце концов, это тоже очень важные заботы. Но судя по моему опыту… Боже, я кажусь такой старой, да? – рассмеялась Сон Кён Ха, на что девушка скромно улыбнулась.

— Очень важно заботиться о себе, – продолжила женщина. – Ты должна найти себя перед тем, как заботиться о других. Ох, а сейчас я звучу уже слишком философски, да?

Ли Ын Соль помотала головой. Она чувствовала себя потрясённой, но при этом смогла понять одну вещь. Пряча покрасневшие глаза, Ын Соль сказала в спешке:

— Я отойду в ванну.

— Конечно.

Как только девушка зашла в комнату, то раздался дверной звонок. Она быстро умыла лицо, не понимая, почему заплакала. Ын Соль вытирала лицо, когда вдруг услышала резкий голос:

— Так где она? Эта странная девчонка, которая испортила себе платье на собственную свадьбу?