Родство истинное – притягивает

Сходство поверхностное – отталкивает

Время стояло позднее – ночь давно можно было назвать глубокой. Если бы Джун, как и раньше, ходил в школу, то в этот час ему бы уже следовало спать. Вдруг два чемодана подскочили в воздух и тут же с глухим стуком упали обратно на деревянный пол. Не в силах оторваться от экрана монитора, Джун судорожно сжался, затем, словно устыдившись этого, обернулся, готовый высказать своё недовольство.

– Эй, вы опять решили жизнь из меня высосать… – устало пожаловался мальчик, наблюдая за тем, как вернувшиеся из Мира Снов Шинку и Суйсейсеки нестройно поднимаются из своих чемоданов.

Сквозь сны лежащего в забытьи человека Розен Мэйден могли входить в Мир Снов, но любые их действия там в той или иной мере использовали энергию медиума. Поэтому Джун, чьи силы куклы только что использовали и немало, сейчас выглядел очень утомлённым.

– И хоть бы одно слово сказали…

Джун собирался ворчать и дальше, но в этот момент Суйсейсеки, попытавшись встать, пошатнулась, словно у неё закружилась голова, и, перевесившись через край чемодана, рухнула на пол.

– Злобная кукла?!

Взволнованный, он перескочил через кровать и подхватил куклу. Жара или каких-то иных признаков нездоровья мальчик не почувствовал, но Суйсейсеки выглядела ужасно обессилившей и напуганной.

– Э, эй!

– …Соусе… ки-и…

На руки Джуна скатились горячие слёзы.

– Что с тобой? Скажи хоть что-нибудь…

Мальчик хорошо знал о тесной связи между Суйсейсеки и Соусейсеки и об обстоятельствах того, как Суйгинто завладела Розой Мистикой четвёртой куклы, тоже. Ведь тогда он был там – медиум её сестры – и видел всё сам.

– Сон…

– Шинку?

Немного покачиваясь, Пятая кукла поднялась в полный рост. Её лицо побледнело, взгляд – столь необычно для Шинку – нервно блуждал, и глаза сверлили пустоту.

– Поглощён… и весь исчез…

– ...?

Несмотря на поздний час, Джун разбудил сестру и, не сказав ей ни слова о произошедшем, попросил заварить чай.

Всё ещё не до конца проснувшася Нори, даже ни разу не нахмурившись, привычно достала чайный сервиз из шкафа, поставила чайник с водой на огонь и разложила покупные сладости по блюдцам.

Джун, Шинку и Суйсейсеки неподвижно застыли вокруг стола в гостиной и наблюдали за ней всё это время, никто не решался нарушить молчание первым. Прошло несколько минут, но, когда Нори, закончив приготовления, протяжно зевнула и вернулась в гостиную, атмосфера там ничуть не изменилась.

– Прости нас, Нори. Это мы заставили Джуна разбудить тебя, – извинилась Шинку.

Сейчас кукла уже осознала, что стоило бы заставить мальчика заварить чай, но тогда, вернувшись из Мира Снов, она была сама не своя.

– Ничего стра-а-ашного, – Нори зевнула. – Но конечно, странный у вас обычай полуночничать.

Суйсейсеки подалась вперёд.

– Ах да, мы сами потом всё уберем же, можешь идти спать, десу, – выпалила она, словно пытаясь оправдаться.

Только Джун, расположившийся на диване напротив Третьей куклы, выглядел раздражённым и продолжал игнорировать сестру.

– Вот и славно. Простите – не знаю, стоит ли спрашивать… но, хорошо, раз уж начала: Шинку, Суйсейсеки, вы же ведь не испортите себе фигуры этими полуночными перекусами…

Слова Нори регулярно прерывались зевотой, и, закончив речь, она слегка нетвёрдой походкой вернулась в свою комнату.

– Честно говоря, Нори необычайно добра. В отличие кое от кого.

– Помолчала бы, злая кукла. Скажите лучше, чего с вами случилось.

– Придётся подождать. Сначала чай – его нужно пить, пока не остыл.

Когда ей нужно было успокоиться или собраться с мыслями, Шинку не спеша выпивала чашку-другую горячего чёрного чая.

Суйсейсеки же упрашивать ещё раз не требовалось. Она наконец пришла в себя и шёпотом, точно боясь разбудить Нори во второй раз, начала рассказ.

Она рассказала о том, как в Мире Снов ей чудесным образом удалось отыскать дверь во сны Соусейсеки так, словно сестра сама показала ей дорогу. О том, как сразилась с Суйгинто, а потом непонятно откуда налетел чёрный ветер, и сон без следа растаял под его порывами...

– И ты сама пришла к Суйгинто? Но ведь Соусейсеки уже…

Не помочь – Джун осёкся, не в силах завершить начатую фразу.

Закончив рассказ, Суйсейсеки собиралась уделить внимание чаю, но после этих слов так и не смогла поднести чашку ко рту. Кукла снова поникла головой и осела, привалившись к плечу Шинку. Та догадалась о непрозвучавших словах, и решила сама ответить на неоконченный вопрос.

– Действительно. Однако несомненно и то, что в том месте был осколок сна Соусейсеки. Его видела не я одна – Суйсейсеки и Суйгинто тоже... Этот факт – лучшее из доказательств.

– Именно так десу… Я не могла ошибиться десу-у-у…

Слова дались Суйсейсеки с большим трудом, её голос дрожал, и казалось, в любой момент мог оборваться плачем. Джун не мог найти слов, чтобы утешить её. Вдруг Шинку спокойным голосом обратилась к мальчику.

– Джун, скажи, тебе доводилось видеть сны[1]?

Удивлённый неожиданным вопросом мальчик в ответ непонимающе уставился на куклу.

– Чего? Что ты имеешь в виду?

– Я спросила, видишь ли ты сны.

– Ну а как же иначе-то. Я же человек, когда засыпаю именно их и вижу.

– Да, но я всё же имела в виду: «видишь ли ты сны о будущем?»

– С чего это ты вдруг?

Вся заинтересованность тотчас исчезла с лица Джуна. С тех пор как мальчик забросил школу, все планы на жизнь и мечты о будущем покинули его, да и ему самому думать о них не очень-то и хотелось. Однако явное безразличие Джуна ничуть не смутило Шинку, и она продолжила.

– Сны, что видит человек, когда засыпает, по большей части состоят из его же собственных неосознанных желаний. Они – это ещё не реализованные стремления, а также пережитые в прошлом ощущения, и воспоминания, которые хочется обдумать ещё раз.

Тут Шинку грустно взглянула на Суйсейсеки.

– Страна Снов, если можно так выразиться, содержит в себе бесчисленные хранилища мыслей и минувших чувств. Выбери любое из них, распахни его двери, и всплывшие воспоминания, отражённые в подсознании… это и есть сон. Сон неотделим от души, они есть две стороны одной монеты. Ты уже заглядывал в Страну Снов, и сам, наверное, это понимаешь.

Джун неопределённо мотнул головой в ответ. Перед ним с Шинку не раз открывалось зрелище бесчисленных дверей к чужим воспоминаниям, и сейчас ему не оставалось ничего иного, как признать объективную реальность снов.

– Хорошие воспоминания и чистые стремления обладают яркой окраской. Всё это прекрасные, сильные вещи. И, наверное, нет ничего удивительного в том, что кого-то они привлекают настолько, что он готов отбирать их у других людей… И всё же, это крайне неприятная история.

Джун прервал Шинку – её полный загадок монолог истощил терпение мальчика.

– Ты в самом начале сказала о каком-то типе, который всё проглотил, это всё о нём?

Немного помедлив, кукла решительно заявила.

– Он – враг.

– Враг?

– Да. Он пожирает чужие сны, уничтожает их, поэтому он враг.

– Совсем как Ба́ку…

Озвучив то, что было на уме у Шинку, Джун погрузился в молчание.

– Да как что угодно, десу… – Суйсейсеки сидела понурив голову, голос её был тих и печален, – Он… Он отнял сон Соусейсеки, десу-у.

– Так, ещё раз с начала, что у тебя отняли?

– Именно то, что она сказала. Мы попали в сон Соусейсеки. Однако потом он исчез. Хоть я и могу вспомнить, что он вообще был, все детали – о чём именно он был – бесследно исчезли из моей памяти. Это означает только одно: Соусейсеки сама утратила этот сон. Сны не существуют сами по себе, они все тесно переплетены между собой, а также с воспоминаниями. Джун, ты ведь и сам это видел – помнишь, те бесконечные двери в Мире Снов?

– А? А-а, вот оно как…

– Мир Снов устроен так, что все они – сны и воспоминания – находятся рядом друг с другом.

В абстрактных рассуждениях Шинку всегда было много того, что Джун никак не мог полностью осознать, но сейчас к мальчику начало приходить смутное понимание.

– А если какой-то один сон исчезнет, то все завязанные на него сны и воспоминания тоже исчезнут… в этом-то дело?

– Десу… Если так и дальше пойдёт, то для Соусейсеки я исчезну, как если бы меня и не было, и моя… моя Соусейсеки тоже исчезнет, десу…

Утратить воспоминание, как если бы его и не было… Для кукол Розен Мэйден, являющихся, можно сказать, живой идеей, это всё равно, что разорвать себя на части.

– З-злобная кукла… соберись. Пропали ведь не все сны Соусейсеки, да?

– Верно. А ещё, сколько бы ты ни плакала, слезами никому не поможешь.

Шинку кивнула, соглашаясь со словами мальчика, но уголки её губ были напряжены.

– То, что отняли, вернёшь назад. Так же как и с Розой Мистикой. Суйсейсеки, для тебя что ли, на воспоминаниях о ней, Соусейсеки, мир клином сошёлся?

– …

Но всю оставшуюся ночь только одно занимало мысли Суйсейсеки, и кукла никак не могла унять слёзы.

– Почему у всех пропадают самые важные для них вещи? Объяснитесь, доктор Ба́ку!

Доктор Ба́ку встретил настойчивые расспросы детектива с непоколебимым спокойствием.

– Объясниться? Пожалуй ты прав, детектив Кун-Кун. Видишь ли, чем важнее что-то для людей, тем сильнее оно манит мой взгляд.

Экран показал крупным планом золотые глаза доктора Ба́ку, в них сверкнул таинственный огонёк, и злодей выглядел как изголодавшийся хищник, заметивший добычу. Хина Ичиго с ногами забралась на софу и судорожно обхватила колени –  алчный взгляд доктора Ба́ку был настолько реален, что напугал её до дрожи.

– С-страшно…

Словно почувствовав на себе испуганный взгляд куклы, доктор Ба́ку повернулся в профиль, и его лицо немного погрустнело.

– Ты так бережно держишь эту прекрасную вещь, что мне становится завидно. Ведь у меня ничего подобного не было…

– Эй, доктор Ба́ку!

– Что-то я заговорился. Прошу меня простить, мне уже пора идти.

– Доктор Ба́ку, стоять!

Сегодня удача была на стороне Кун-Кун – он смог вернуть миссис Умако[2] купальный костюм с зашитым в него драгоценным камнем, на который положил глаз доктор Баку. Однако когда детектив ворвался в тайное логово злодея, тот уже был готов к побегу. Опять.

Взмахнув плащом, доктор Баку обернулся и, едва заметно скривил губы.

– И, да, детектив Кун-Кун, будь осторожен.

– Что это значит?!

– Что-то важное для тебя тоже может однажды незаметно исчезнуть…

– Что?!

В следующее же мгновенье фигура доктора Баку растворилась в воздухе, будто его здесь никогда и не было. Раздосадованный тем, что преступнику снова удалось скрыться, Кун-Кун топнул ногой. Вскоре прибежали миссис Умако и несколько полицейских. Детектив, не обращая внимания на собравшихся вокруг, сжал кулак и задумчиво пробормотал.

– Что-то важное для меня? О чём это он?

Эпизод «Пса-детектива Кун-Куна» закончился, и застывшая перед экраном Хина Ичиго тотчас же глубоко выдохнула:

– Ого! Кун-Кун огорчился!

Однако никто не ответил ей. Сегодня в гостиной кроме Хины Ичиго не было никого.

– Что со всеми случилось-то? Сегодня же Кун-Кун… уже закончился…

Всегда же ведь было так – не успеешь и позвать, а все уже тут как тут, собрались перед телевизором. Ну, кроме Нори – она часто была на занятиях в это время. Шинку не упускала ни одной серии и даже записывала их на кассеты. Суйсейсеки, хоть и вела себя очень странно в последнее время, оставалась преданной поклонницей шоу. Даже Джун, пусть нехотя и не сразу, но всё-таки, нашёл его интересным, и, если горячка онлайн-шоппинга отпускала, присоединялся к просмотру. Только ради этого он надолго покидал комнату, в стенах которой обычно проводил всё своё время.

Однако сегодня с самого утра Джун, Шинку и Суйсейсеки были очень немногословны. Особенно Третья кукла: сославшись на плохое настроение, она почти сразу же закрылась в своём чемодане. Джун засел перед компьютером, и явно не собирался выходить из комнаты. Шинку беспокойно расхаживала по коридору взад-вперёд, так, словно изнутри её глодала тревога, которой она не могла ни с кем поделиться; когда пришло время для шоу Кун-Куна, в гостиной Пятая кукла так и не появилась. Нори нигде не было видно, похоже, она опять ушла по каким-то делам.

– У-у… никто не пришёл.

Хина Ичиго обиженно надула щёки, ей казалось, что друзья специально решили её игнорировать.

– Ну! Я же хочу с кем-нибудь поиграть!

Ни один звук не прерывал тихого гудения компьютера в комнате Джуна. Мальчик беспамятно уставился в монитор, время от времени механически щёлкала мышь, но едва ли его действия имели какой-либо смысл.

Три чемодана стояли в комнате. Сделанные специально для кукол Розен Мэйден – эти принадлежали Шинку, Хине Ичиго и Суйсейсеки – массивные и основательно сработанные они смотрелись бы чужеродно в почти любом современном японском доме. Когда опускалась ночь, куклы давали своим телам отдохнуть в них, впрочем, им доводилось использовать чемоданы и в качестве транспорта, летая на них верхом, словно ведьмы на мётлах.

Вдруг из одного чемодана начали доноситься всхлипы.

– Эй, злобная кукла, соберись, – не обернувшись и не оторвав взгляда от экрана, Джун всё же не забывал о Суйсейсеки.

Никакой реакции от закрывшейся в своём чемодане куклы, впрочем, не последовало.

– Ты думаешь, Соусейсеки вернётся от того, что ты плачешь весь день напролёт?

– …

Кажется, что-то тихонько пошевелилось внутри чемодана. Громко вздохнув, Джун, прокрутившись в кресле, развернулся лицом к чемодану.

– Разве это на тебя похоже? Я-то, знаешь ли, думал, что ты из тех, кто использует любые средства, чтобы добиться своего.

Вот уж кто на себя не похож, так это я – какую речь начал….– про себя горько улыбнулся Джун. Мальчик намеренно подбирал слова, и его провокация удалась: в ответ на неё изнутри чемодана донесся тоненький голосок:

– Что же ты обо мне думаешь, десу?

– Ты – злобная проклятая кукла.

– …

– Или, может быть, ты злой дух, вселившийся в старинную куклу. Оставь тебя в шкафу и, глядишь, у тебя отрастут жуткие длинные волосы.

Бах! В то же мгновенье чемодан распахнулся, Суйсейсеки поднялась из него и начала кричать:

– Не смей шутить со мной, десу! Заткнись, десу! Коротышка ничего не понимает, десу! Наши воспоминания пропадают – их сжирает какая-то непонятная чернота, десу! Соусейсеки… моя Соусейсеки… всегда, всегда будем вместе, говорила, и всё же, десу! – Глаза Суйсейсеки покраснели и опухли, крупные слёзы катились по лицу куклы, но та их не замечала. Эмоциям нужен был выход, и Суйсейсеки обрушила их на Джуна.

– Мои чувства… мою боль… да как ты, коротышка…

– Я их чувствую! … Хотя это меня раздражает – Джун не отрывал взгляда от монитора и с довольным видом поглаживал волосы на затылке, – Неужели забыла? Ты и я э… этим… контрактом связаны. Вот из-за этого они и передаются, со вчерашнего вечера постоянно… твои… эмоции, в смысле.

Кукла Розен Мэйден и человек-медиум, с которым она заключила контракт, иногда могут воспринимать эмоции и чувства друг друга так, словно те перетекают между ними. Эта связь проявляется тем отчётливей, чем впечатления сильней, поэтому сейчас Джуна и Суйсейсеки были в одинаково подавленном настроении. Каким-то образом, этот факт ускользнул от Суйсейсеки, и теперь, когда ей напомнили, она попыталась отболтаться:

– И-… и-иллюзия, десу! Тебе всё это показалось, десу-у! – Не так давно Третья кукла оказалась втянута в безнадёжную битву против Суйгинто, и только заключив контракт с Джуном и использовав его энергию, ей удалось спастись.

– Шинку читает мои мысли всегда, когда захочет, а вот мне ваши угадать получается намного реже, – голос Джуна звучал резко и раздраженно, но, на самом деле, мальчик был немного смущён незнакомой для него ситуацией. Чтобы не выдать себя, он отвернулся, – Я чувствую их. Твои слёзы, и… боль, и … одиночество…

– У-у… – не в силах спорить, кукла стиснула кулачки и потупила взор.

– Да как бы то ни было, какой смысл тебе сидеть здесь и рыдать?! Пойди и отыщи её, если тебе так надо. А, вот ещё что скажу: моей помощи не жди. Это ж ваше междусобойное дело вроде бы, – Джун вновь повернулся к компьютеру и шёпотом, словно ему было всё равно услышит ли Суйсейсеки его слова или нет, добавил, – Спрашивать разрешения, чтобы использовать мою энергию, не надо. Мне сегодня делать всё равно нечего, немного устану – не велика беда.

– Джун… – какое-то время кукла сверлила взглядом спину мальчика, наконец, она облегченно выдохнула. – Хоть ты и коротышка, но слова говоришь благородные, десу.

Суйсейсеки вытянулась перед закрытым чемоданом и, приосанившись, словно рыцарь, отвечающий на вызов, продекларировала:

– Вот, как ты и сказал, так и сделаю же: я пойду и отыщу её, десу! Соусейсеки моя сестра, десу! Пусть она и доставляет мне немало хлопот, но всё же сестра, десу! А уж попадись мне по дороге Суйгинто, так я весь дух из неё вышибу и Розу Мистику верну, десу!

Видя, что к Суйсейсеки мало-помалу вернулось её обычное расположение духа, Джун, как ни старался, не смог удержаться от смеха.

– Ах! В такой-то момент ты смеешь смеяться над Суйсейсеки, десу?! Какой же ты, коротышка, нахальный, десу!!

– Надоела уже со своим «коротышкой», злобная кукла. Знаешь, говорят: «Ворона только что плакала, а уже смеётся»[3] – вспомнилось, вот.

– Чего-чего-чего, десу?! Ты это меня-то с вороной сравнил, десу?! Уж ежели кто и ворона, так это зломерзкая Суйгинто же, десу!

Разозлившись, кукла со всей силы засадила чемоданом Джуну по ноге, но затем вдруг застыла, словно мысли её совершенно переменились. Суйсейсеки оглянулась:

– Кстати говоря, десу. А где Шинку с малявкой, десу?

– У-ух… ну и умеешь же ты задавать вопросы, – мальчик принялся растирать виски, раздумывая скорее не над ответом, а над контратакой. Поняв, что кукла будет и дальше целиться ему в колено, он судорожно поджал ноги, – Шинку с утра засела в кладовке внизу! А мелкая наверняка смотрит телевизор. Поняла? Давай, иди к ним быстрее, а то ещё пожалеешь!

Джун встал с компьютерного кресла и распахнул дверь комнаты.

– Я же это с самого начала хотела сделать, десу! – Суйсейсеки ответила довольной улыбкой и вышла в коридор, – … спасибо, десу.

По началу, их контракт был всего лишь вынужденным решением, принятым в горячке боя, однако теперь оставалось мало сомнений в том, что Джун стал настоящим медиумом для Третьей куклы. Но всё же, у него уже была Шинку.

Суйсейсеки оглянулась на закрытую дверь, улыбнулась немного печально и отправилась туда, где, как она выяснила, сейчас находится Пятая кукла.

Шинку тем временем была занята в кладовке на первом этаже дома. По правде говоря, никакая это была не кладовка, а комната родителей Джуна, но за время их длительного отъезда она давно уже превратилась в то, что сам мальчик называл кладовкой для хлама. Джун безапелляционно называл весь собранный там антиквариат хламом, но Шинку знала, что среди древних безделушек дремали вещи, когда-то обладавшие душой, и до сих пор сохраняющие ещё её отголоски. Вещи, хранящие осколки своих жизней, и вещи, не сохранившие их – отличие проявлялось в том, что первые иногда пробуждались, стоит Розен Мэйден обратиться к ним. В комнате родителей Джуна таких собралось немало: картина, в которой некий художник, облачив в краску, навеки сохранил свои самые светлые чувства, скульптура – не камень, но сердце и душа мастера, которым придала форму его искренняя вера; были среди них и другие.

Шинку внимательно рассматривала старинное напольное зеркало: несмотря на возраст, на поверхности не было ни одного помутневшего пятнышка. Для Джуна это было просто ни чем не примечательное большое зеркало, давно позабытое и собирающее пыль в захламлённой комнате. Шинку же с первого взгляда поняла, что оно всего лишь спит: нужно только пробудить его ото сна, и зеркало сейчас же станет дверью в мир идей, мечтаний и грёз – н-Поле.

– Шинку, ты здесь, да?

Пятая кукла стояла перед зеркалом, приложив руку к его холодной поверхности. Заметив сестру в дверях комнаты у себя за спиной, она обернулась.

– Суйсейсеки.

– А я… – та смущённо сложила руки и потупила взгляд.

– Идёшь возвращать своё сокровище?

– Да… десу.

Шинку лишь улыбнулась в ответ. Её сестра поколебалась ровно одно мгновение, затем с решительным видом кивнула ещё раз. В разноцветных глазах больше не было ни малейшей тени сомнения.

Суйсейсеки начала довольно робко:

– Шинку, а… ты тоже пойдёшь?

– А разве мне нельзя? – Пятая кукла казалась удивлённой, – Сад, хранящий столь много дорогих мне воспоминаний, гибнет – я не могу оставаться в стороне. К тому же не стоит забывать о Суйгинто.

– Спасибо, десу! – Суйсейсеки сжала кулаки и расправила плечи, – Теперь уж я её точно верну, десу! Вместе с тобой мы горы свернём, десу!

Тронутая воодушевлением сестры, Шинку слабо улыбнулась, но её лицо вскоре вновь приняло серьёзное выражение:

– В первую очередь нам нужно собрать больше улик. Необходимо понять, с чем мы столкнулись вчера: что такое есть этот чёрный ветер. Если он способен поглощать сны целиком, значит, основа его сущности не может происходить из Мира Снов. Вероятно, стоит полагать, что где-то в н-Поле…

– Ты, говоришь совсем как Кун-Кун, десу.

– Хотела бы я быть столь же удачливой как он, – и тут Шинку вспомнила про зловещего противника пса-детектива, с которым Кун-Кун всё никак не мог совладать.

Доктор Баку и Чёрный Ветер… – нахмурившись размышляла кукла. Осознанно или нет, она копировала манеры Кун-Куна, – едва ли между ними есть прямая связь, однако выбор времени слишком уж удачен для простого совпадения.

– А что будем делать с маленькой Ичиго, десу? – спросила Суйсейсеки.

– Хина Ичиго пока что ни о чём не знает, и не стоит тревожить её лишний раз. Будет лучше, если мы пока не станем втягивать её в это, – в отличие от Шинку и Суйсейсеки, получавших энергию через контракт с Джуном, Хина Ичиго проиграла в Игре Алисы и более не могла использовать своего – уже бывшего – медиума, Томоэ Кашибаву. Таким образом, даже в н-Поле маленькой кукле была доступна лишь крошечная часть её сил.

– Поняла.

– Мы почти готовы. Осталось только позвать Джуна.

– Ой… коротышка сказал, что помогать не будет, десу, – Суйсейсеки говорила робко, словно извиняясь за какой-то свой проступок.

– В самом деле, ну что за слуга! Неужели придётся ему ещё раз объяснять? – от возмущения волосы Шинку, собранные в два длинных хвостика, дёрнулись будто живые.

– Нет-нет-нет, – затараторила Суйсейсеки, пытаясь успокоить сестру, – Он беспокоится о нас с Соусейсеки, десу… пусть даже и совсем чуть-чуть, десу. Может быть, ты сможешь пересмотреть своё мнение о нём, десу.

Суйсейсеки подробно рассказала, как набралась решимости выбраться из чемодана этим утром. Она рассказала о том, как Джун смог воспринять её беспокойство и душевные терзания, и об искренних, но неловких попытках мальчика подбодрить её.

Внимательно выслушав сестру до конца, Шинку утвердительно кивнула:

– Понятно. В таком случае, в отношении энергии можно не сдерживаться. Холли, я рассчитываю на твою помощь.

Шинку и Суйсейсеки позвали своих искусственных духов, и встали рядом перед зеркалом, ожидая, пока маленькие трепещущие огоньки проделают путь от чемоданов в комнате наверху до кладовки.

– Идём.

– Да, десу!

Куклы коснулись руками зеркала, и его поверхность тут же всколыхнулась, как если бы она была жидкой. Зеркало сохраняло свою форму, но в то же самое время по его поверхности расходилась рябь подобно тому, как расходятся круги по глади пруда от пары опавших в него листьев. Мягкий свет полился из глубин зеркала – дверь в н-Поле открылась для двух Розен Мэйден. Сперва их ладони провалились внутрь зеркала, затем – руки, и вот уже их тела целиком исчезли за зеркальной поверхностью.

* * * *

Н-Поле.

Это вымысел и реальность.

Позитив и негатив.

Лента Мёбиуса и бутылка Клейна.

Место, которое находится везде и нигде одновременно.

Море Душ, кое есть грёза, но при том явь.

Здесь переплетается бесчисленное множество миров – дать имя каждому не хватило бы слов ни в одном языке, – и каждый из них скрывался за своей дверью. Называя их дверьми, стоит помнить, что это просто наиболее привычное для человеческого разума воплощение идеи. Куда ведёт конкретная дверь, кто или что поджидает за ней – посетитель сего пространства должен выяснять сам. Порой приходится перебрать немало дверей, прежде чем попадётся нужная. Сны, которые видит человек, всего лишь один из бесчисленных миров, которые скрываются за ними.

Можно с уверенностью сказать, что среди Розен Мэйден не было никого, кто отыскал бы путь к снам Соусейсеки быстрее, чем обладавшая самой крепкой связью с ней Суйсейсеки.

Соусейсеки… где же ты, Соусейсеки… – раз за разом повторяла про себя Третья кукла, – Осталась я одна-одинёшенька, где же мне теперь тебя отыскать, десу? – в подлунном мире от её сестры, потерявшей свою Розу Мистику, осталась лишь пустая оболочка – за столом в Особняке Роз сидела самая обыкновенная кукла.

Пройдя сквозь зеркало, Шинку и Суйсесеки оказались в месте, известном как «Белизна за девять секунд до[4]». Иногда незадачливый путник попадает сюда, пытаясь войти в н-Поле, в таком случае, нужно твёрдо сфокусироваться на собственном Я, иначе можно навсегда потерять собственный облик. На миг Суйсейсеки забыла даже о Шинку, стоявшей на расстоянии вытянутой руки от неё, все её мысли схлопнулись в одну-единственную мольбу: Соусейсеки. С каждым повторением этого имени, воспоминания накатывали волной: вот они идут вдвоём через сад в лучах утреннего солнца, спелые яблоки так и манят их сорвать – только руку протяни. А затем…

Суйсейсеки посмотрела наверх и радостно выкрикнула:

– Нашла её, десу!

Впрочем, слово «наверх» стоило бы понимать весьма условно. Здесь – в Белизне за девять секунд до – нет ни верха, ни низа, да и вообще какое бы то ни было понятие о направлении не существует в принципе. Белоснежная пустота – вот и всё, что доступно чувствам.

– О чём это ты? Мы всё ещё здесь, – Шинку, не скрывая удивления, внимательно посмотрела на сестру. Место, где они сейчас находились, не принадлежало ни одному из миров. Скорее, это была промежуточная остановка.

– Соусейсеки, десу!! – восклицание Суйсейсеки не было ответом. Она продолжала смотреть куда-то в пустоту, – Я чувствую её присутствие здесь, десу!

– … ?!

Тотчас же, как по сигналу, тишина сменилась грохотом: что-то невообразимо тяжелое проносилось под ногами кукол. Розен Мэйден казались крошечными перед лицом ревущего потока, Шинку и Суйсейсеки прижались друг к другу на маленьком пятачке белизны посреди бушующего вихря.

– Поток воспоминаний! Неужели прорвался сюда из Моря Бессознательного?

Бесчисленные воспоминания и эмоции, потерявшие своё место в нашем мире и выпавшие за его границы, стекаются в ту область н-Поля, что именуется Морем Бессознательного. Оно не однородно, на его дне существуют пузырьки совсем уж странных миров, и Белизна за девять секунд до – лишь один из них. Вихрь, возникший вокруг кукол, хоть и выглядел как поток воды, на самом деле вполне мог состоять из чьих-то воспоминаний.

– Соусейсеки!! – выкрикнула Суйсейсеки готовая броситься в бурлящий поток.

– Стой! – Шинку вцепилась в руку сестры, – Прыгать туда – полное безрассудство. Куда тебя потом вынесет поток, и что с тобой станет – не знает никто.

– Но ведь же… но ведь там внутри Соусейсеки, десу.

– Разве? – напрягая глаза, Шинку вглядывалась в водоворот, но не могла ни различить знакомой фигуры, ни даже почувствовать присутствие сестры.

Доводам Шинку не удалось поколебать упрямой решимости Суйсейсеки: та продолжала отчаянно вырываться и с надеждой во взгляде тянула руку к бурному поток.

– Соусейсеки! Соусейсеки-и!! Шинку, пусти меня, десу!

– О-ох… мне тебя не переубедить, – Шинку вздохнула, уже готовая сдаться, – Этот поток чересчур точно выбрал время, чтобы появиться здесь. Это явно не случайно. Я думаю, если нырнём вдвоём, то у нас будут кое-какие шансы выбраться. Но – сразу скажу – немного. Что бы ни случилось, не отпускай мою руку, – Шинку, до того изо всех сил удерживавшая сестру за плечо, разжала хватку, и они взялись за руки.

– Шинку,… спасибо тебе, десу.

– Я надеюсь, ты помнишь, что без поддержки медиума мы не можем долго находиться в этом мире?

– Да… прости меня, что я втянула тебя в это, десу.

Куклы Розен Мэйден не могли долго существовать в разных мирах со своими медиумами. Случись это, их возможности были бы ограничены: мало того, что они не могли полностью использовать свои силы, так ещё и доступное им время имело предел – где-то около получаса, а потом они уже не смогут воспользоваться даже маленькой толикой своих сил. После этого их уделом было вечно скитаться по бесконечному н-Полю – участь, мало чем отличающаяся от смерти.

– Суи-Дрим может подождать нашего возвращения здесь. Если что-то случится, и потребуется помощь, пусть даст знать Джуну и Хине Ичиго.

– Суи-Дрим, прошу тебя, десу.

Услышав голос своей хозяйки, маленький огонёк – искусственный дух Суи-Дрим – мигнул, выражая своё согласие.

– Идём – пора.

И затем, тёмно-зелёная и красная куклы доверили себя водовороту. На мгновение, в синем вихре ещё можно было различить их фигуры – крохотные перед лицом бушующего потока, – а потом он окончательно поглотил их.

* * * *

– У-ю…

– Чего тебе, Ичиго? – Джун вздрогнул, внезапно обнаружив возле себя Хину Ичиго,

Мальчик сидел за столом, и, подперев голову рукой, рассеяно смотрел в окно. Он по-прежнему держал правую руку на компьютерной мыши, но после того, как Суйсейсеки ушла, ничего путного в интернет-магазинах ему больше не попадалось. Беспокойство за неё и Шинку не давало Джуну сосредоточиться, мысли блуждали где-то далеко, и он даже не заметил, как к нему подошла Хина Ичиго.

– Э-эх, – вздохнул мальчик, – в чём дело?

Хина Ичиго не ответила.

– Ну так, что случилось-то?!

Ну вот, сейчас опять хныкать начнёт, – обречённо подумал Джун, разглядывая лицо Хины Ичиго. Та изо всех сил надула щёки и только пристально смотрела в ответ.

– Кун-Кун… – наконец произнесла кукла.

– Чего?

– Сегодня Кун-Кун уже закончился!

– Чего? Что, разве уже время, что ли?

За всем произошедшим Джун совершенно потерял счёт времени. Он взглянул на часы, только сейчас, после того, как Хина Ичиго напомнила ему, и заметил, что, в самом деле, время обычного чаепития давно прошло. Вдобавок ко всему, сегодня Нори, против обыкновения, не позвала его к столу – ну и как уж тут можно было вспомнить?

– Джун плохой! И Суйсейсеки с Шинку тоже плохие!

– Ну уж извини, мы все были заняты.

Судя по искренности её возмущения, Хина Ичиго ни о чём не догадывалась. Разорвав контракт с Томоэ, она потеряла большую часть своих сил, и, видимо, сёстры решили, что ей будет безопаснее оставаться в стороне.

– Да и вообще, не беспокойся ты насчёт Кун-Куна: Шинку же обычно всё на кассету пишет, верно? Вот соберёмся все вместе, тогда и посмотрим.

– Плохо-плохо-плохо! Почему сегодня не собрались все вместе?! – сжав кулачки, Хина Ичиго принялась колотить мальчику по ноге.

– Ай, прекращай живо!

Если уж Хина Ичиго раскапризничалась, то тут Джун ничего не мог поделать. Точнее сказать, не хотел ничего делать. У него всегда плохо получалось успокаивать младшую куклу.

– Ну всё уже, хватит! – раздражённо отмахнулся Джун. Разговор ему вконец надоел, – Будь добра – уходи!

Мальчик повернулся к монитору и принялся старательно игнорировать куклу. Та попыталась было протестовать против такого обращения, но, осознав что, что бы она ни делала, Джун к ней не повернётся, Хина Ичиго громко зарыдала.

– У-ю….

– …

– У-ю-у-у…

– …

– У-у-у…

– …

– Ува-а-а-а!!

– А-агх! Да, понял я, понял! Был неправ! – в конце концов, Джуну пришлось признать поражение, – Веди себя хорошо, иди поспи что ли – время сна.

Мальчик зажмурился и закрыл уши руками. Ему и так хватало тревоги за Шинку и Суйсейсеки, которые сумели ввязаться во что-то явно очень опасное, вдобавок к этому ещё и возиться с капризничающей Хиной Ичиго было выше его сил. В то же время, душу Хины Ичиго переполняла горечь от бессердечного обращения Джуна:

– Ну и ладно! Ну и посплю! И вообще я с тобой больше не дружу! – гневно выпалила кукла и тут же размашистым шагом направилась к своему чемодану, стараясь как можно сильнее ударять туфлями по полу.

Наконец, Джун услышал громкий удар у себя за спиной, за которым наступила тишина – Хина Ичиго забралась в чемодан и изо всех сил захлопнула крышку.

– Ну и ну… – поёжившись, мальчик снова сфокусировался на мониторе перед собой.

* * * *

– Опять слёзы? – из ниоткуда прозвучал голос, – Твоё заплаканное лицо – я словно вижу в зеркале себя настоящую...

В воде промелькнуло и исчезло лицо, похожее на отражение Суйсейсеки.

– Терпеть этого не могу…

– Соусейсеки!! – напрягая все силы, прокричала Суйсейсеки.

Ревущий поток бросал кукол из стороны в сторону, грозя полностью растворить их в себе, стоит им потерять фокус на собственном Я. Шинку крепко держала сестру за руку. Для неё, первостепенной задачей было выяснить природу потока, в котором они оказались:

– Неужели, это действительно воспоминания Соусейсеки?

Всё вокруг исчезло в бурлящей пене, мириады пузырьков лопались, и на их месте, на миг, возникали образы. Фигура Соусейсеки, её знакомый голос, лицо, обрывки воспоминаний.

Тоска по Отцу. Время, проведённое неразлучно с Суйсейсеки. Повстречавшиеся за долгие столетия медиумы. Нечастые встречи с другими сёстрами-Розен Мэйден: Шинку, Суйгинто, Хиной Ичиго. И наконец, Игра Алисы.

Ещё больше пузырьков пены проносилось мимо, воспоминания сменялись как в калейдоскопе.

– Игра Алисы началась. Похоже, скоро нам придётся сражаться…

– Не говори такое, десу!! Соусейсеки! В этом нет никакой необходимости!

– Когда мы пробуждались в одно и то же время, ты всегда уверенно вела меня, – в смятении Суйсейсеки заговорила с осколком воспоминания, – Всё благодаря тебе! Без тебя я не знаю, что делать!

Суйсейсеки протянула руку к сестре из воспоминания, но – тщетно, рука нашла лишь пустоту.

– Суйсейсеки, соберись. Это всего лишь воспоминание, – Шинку попыталась привести её в чувство.

– Разве я была плохой старшей сестрой, десу?! Ради тебя, дорогая, я что угодно готова была сделать, десу-у!! И потому,… и потому-у-у…! – пропустив слова Шинку мимо ушей, продолжала кричать Суйсейсеки.

– Всегда ты так…

Образ Соусейсеки расплывался, она была одновременно и здесь, и где-то очень далеко. Суйсейсеки тоже это заметила. Может быть, это воспоминание, всё-таки, принадлежало ей самой, или же…

– Терпеть… не могу…но…, – горько улыбнулась сестре Соусейсеки, – Больше всех на свете… люблю…

Течение внезапно переменилось. До того хаотично метавшийся из стороны в стороны поток теперь устремился в одном направлении.

– Неужели это…

– А-а! Чёрный ветер, десу! – Суйсейсеки показала пальцем: над поверхностью воды ветер гнал чёрную дымку, или, по крайней мере, так оно выглядело. Везде, где появлялась эта дымка, поток воспоминаний под ней исчезал.

– Ох! – на миг Шинку застыла в ужасе.

Чёрный ветер рассекал поток, рассеивал его мелкими брызгами, жадно втягивал в себя и поглощал без следа.

– Соусейсеки… сон Соусейсеки… опять исчезает, десу-у!

– Успокойся, пожалуйста, – Шинку встряхнула сестру, – Мы сами в опасности!

Поток нёсся навстречу погибели, и с каждой секундой чёрный ветер неумолимо приближался к куклам. Шинку изо всех сил пыталась грести против течения, но Суйсейсеки, оцепенев от отчаяния, камнем повисла на её руке и тянула назад.

– С меня хватит! Оставайся здесь, если хочешь, но без меня! Отпусти!

– Трусишка, десу!! Уж в этот раз… уж в этот раз-то я её спасу, десу! Я… если я не смогу защитить её, то на что я вообще гожусь, десу?! – возбуждённо прокричала Суйсейсеки, и наоборот лишь сильнее сжала руку Шинку.

– И что ты собираешься делать?! Мы даже не знаем, с чем имеем дело!

Хотя Джун и разрешил куклам использовать его энергию на своё усмотрение, но теперь между ними простирались многие миры, и Шинку не могла получить столько, сколько ей было нужно сейчас. Если же собственные силы куклы – завод пружины механизма – иссякнут пока она здесь, то чёрный ветер, несомненно, до неё доберётся. Что будет дальше, лучше даже и не думать.

Шинку поняла, что времени у них, в любом случае, осталось мало:

– Холли, нужна твоя помощь! – позвала кукла.

Вскоре появился её компаньон, искусственный дух Холли, и он прибыл не один: вместе с ним был Суи-Дрим, искусственный дух Суйсейсеки, которого привело сюда беспокойство за хозяйку. Сначала медленно, но затем всё ускоряясь, два дрожащих огонька принялись кружить над куклами, постепенно опускаясь к поверхности воды. Часть потока под ними застыла посреди основного течения, и посреди неё начала открываться дыра в ткани мира, позволяя куклам сбежать.

– Суйсейсеки, нам нужно уходить.

– Соусейсеки-и! – из разноцветных глаз катились крупные слёзы. Они падали в поток воспоминаний, и тот уносил их навстречу чёрному ветру…

С огромным трудом сумев сбежать из потока воспоминаний и не попасться чёрному ветру, Шинку и Суйсейсеки пытались отдышаться.

– У-уф… опять… едва успели…

Благодаря усилиям искусственных духов, куклы смогли избежать верной гибели и теперь стояли возле самого края Белизны за девять секунд до. Тем временем, поток полностью скрылся в чёрной дымке: она словно вобрала его в себя, жадно выпив всё до последней капли.

– Ох, снова… снова не смогла я защитить Соусейсеки, десу… – Суйсейсеки понурилась и совсем упала духом, – Подумать только… он смог уничтожить всё без остатка…

– По-видимому, какое-то время здесь будет безопасно, – с напускным спокойствием Шинку достала часы, чтобы узнать оставшееся у них время, – Но всё же, никак не могу понять, откуда этот ветер…

– Откуда появляется, и куда исчезает – кто знает? Бесконечный поток подобен истории человечества: не окинешь его взглядом.

– Верно. Верно и то, что он постоянно приносит незваных советчиков, – невозмутимо парировала Шинку. Кукла обернулась, – Я ведь права, Демон Лапласа?

Позади неё, на почтительном расстоянии, появилась фигура – высокий и худой джентльмен в строгом костюме-тройке, на голове у него был надет небольшой цилиндр, на руках лайковые перчатки. Вот только… вместо лица у гостя была морда кролика, а на макушке торчком стояли длинные уши. Перед куклами стоял модератор Игры Алисы известный как Демон Лапласа – его самого такое имя вполне устраивало, впрочем, кем или чем он был на самом деле, едва ли кто мог сказать. Демон Лапласа не раз появлялся перед Розен Мэйден, и Шинку по собственному опыту знала, что его визиты не сулят ничего хорошего.

– Может ли так оказаться, что чёрный ветер – это твоих рук дело? – Шинку не сводила глаз с видневшейся в дали чёрной дымки, – Если так, то чувство юмора у тебя весьма скверное.

– Ах и ох. Вы знатно завышаете мне цену. Ну что может сделать беспомощный невежда вроде меня? Разве только внушить чувство жалости.

– Ты всегда говоришь так, будто пытаешься обмануть. Может быть, тебе стоит взять урок хороших манер?

– А ну верни мне воспоминания Соусейсеки. Быстро, десу! – Суйсейсеки перестала плакать: чувство беспомощности внутри неё моментально превратилось в ярость. Для себя она уже решила, что Демон Лапласа стоял за всем произошедшим, и теперь кукла была готова наброситься на него с кулаками.

По лишённому всяких эмоций кроличьему лицу Демона Лапласа было решительно невозможно понять, о чём он думает. И глазом не моргнув, он обратился к куклам:

– Гнев и тоска затмевают разум, приводят душу в смятение. Вам, леди, не стоит позволять столь приземлённым вещам оказывать влияние на ваши суждения, – ни пронзающему взгляду Шинку, ни угрозам Суйсейсеки не удалось ни на йоту изменить вежливо-грубоватой манеры речи Демона Лапласа, – Ведь вы, девы, стремитесь к возвышенному и чистому существованию Алисы.

Едва услышав это имя, Шинку и Суйсейсеки вздрогнули. Идеальная девочка Алиса, в мечтаниях о которой кукольный мастер Розен когда-то создал их, оставалась для Розен Мэйден недостижимым идеалом. Для кукол само это имя несло вес тоски по Отцу и вины перед ним.

Демон Лапласа поворачивал голову то к Шинку, то к Суйсейсеки, выглядело это так, будто он сравнивал выражения их лиц. Наконец, он театрально хлопнул в ладоши.

– Итак, смею заметить, что чем важнее нечто для человека, тем сильнее оно манит чей-то ещё взгляд.

Подняв правую руку, Демон Лапласа щёлкнул пальцами, и тотчас же рядом возникло облачко дыма с кулак размером. Строгий костюм и театральность жестов – происходящее выглядело словно выступление фокусника.

– И более того, если один преуспел там, где разбились мечты другого, – джентльмен с головой кролика вытянул из дыма элегантную трость, прокрутил вокруг руки и убрал назад в облако, – Что если тьма преследует свет, потому что завидует его блеску?

– Что ты имеешь в виду? – несерьёзность его поведения раздражала Шинку.

Проигнорировав вопрос, Демон Лапласа вновь достал трость и принялся её крутить:

– Чернота загрязняет белизну, не потому ли, что не может тягаться с её сиянием? – нараспев продолжал он монолог. Внезапно он прекратил вращать трость и показал ей куда-то за спину кукол, – Взгляните – белый мир становится чёрным.

Шинку и Суйсейсеки оглянулись и застыли от ужаса: когда они в последний раз смотрели в ту сторону, чёрная дымка висела где-то далеко вдали, теперь же она расползлась по всему горизонту и начала разъедать саму ткань мира. Белизна вокруг кукол стала съёживаться подобно тому, как лист бумаги, поднесённый к огню, начинает обугливаться по краям.

Шинку и Суйсейсеки с трудом могли найти слова:

– Как такое возможно? Не только сон, но и само н-Поле…

– Всё проглотил, десу-у…

Звук механизма часов, которые Шинку всё ещё держала в руке, вдруг стал заметно громче. Она взглянула на стрелки и ахнула: времени почти не осталось.

– Суйсейсеки, нам пора возвращаться.

– Нужно же что-нибудь сделать, хотя бы попытаться, десу.

– Сейчас мы ничего не можем сделать.

Шинку самой очень не хотелось уходить, оставляя всё как есть. Если дать чёрному ветру свободу, то не только Белизна за девять секунд до, но и всё н-Поле окажется в опасности. Это представляло смертельную угрозу для кукол Розен Мэйден, обязанных ему своим существованием. С другой стороны, дольше оставаться здесь было также невозможно: завод пружины механизма был на исходе, и скоро они уже ничего не смогут сделать, даже сбежать.

Шинку поняла бессмысленность этих колебаний, голос разума возобладал:

– Нужно возвращаться. Вдвоём мы уже не справимся, нам нужна помощь Джуна и Хины Ичиго.

– Э-эх…поняла, десу.

– Леди, прошу сюда, – в руке джентльмена снова появилась трость, он выставил её перед собой, раздался тихий хлопок, и перед куклами возникло облако дыма.

Видимая беззаботность Демона Лапласа делала всё похожим на цирковой номер, совершенно неуместный в данных обстоятельствах. Дым рассеялся, и на его месте появился круглый лаз, достаточно большой, чтобы человек мог нырнуть в него.

– Кроличья нора, вот как. А ты что собираешься делать, Демон Лапласа? – спросила Шинку.

– Что ж, комедианту пора покинуть сцену. Ему ничего не остаётся, кроме как довериться потоку и плыть по течению. Если он исчезнет здесь, разве будет это означать, что он исчезнет там? – кроличья голова неопределённо наклонилась, словно речь шла о ком-то постороннем.

– Такой исход нас бы очень обрадовал, – вечные недомолвки раздражали Шинку. На самом деле она глубоко сомневалась в том, что чёрный ветер может хоть как-то навредить Демону Лапласа. Насколько ей было известно, заставить его исчезнуть было не так-то просто.

– Нужное вам вы найдёте. Ненужное исчезнет, – пропустив едкое замечание мимо ушей, Демон Лапласа в своей обыкновенной манере продолжал говорить загадками, – Но как узнать, что искомое вам действительное нужно?

– Мне и не нужно узнавать: сны Соусейсеки для меня и так бесценны, десу, – дрожащим от слёз голосом пыталась было протестовать Суйсейсеки, но Демон Лапласа её словно не слышал. Казалось, всё его внимание занимала трость, которая то появлялась в его руке, то снова исчезала.

– Морская вода испаряется и образует облака. Облака выпадают дождём. Дождевая вода снова стекает в океан.

– Такая манера общения с благородными дамами недопустима, – с едва скрываемым возмущением произнесла Шинку, – Хватит говорить загадками.

– Ох, прошу меня извинить. И всё же: не есть ли конец одного существования первым шагом на пути к новому рождению? – уголок губ на кроличьем лице приподнялся, впервые за весь разговор на нём появилось что-то похожее на человеческие эмоции. – И чем же тогда может стать сердце потерянной девы?

Кроличья нора раздалась во все стороны, и, прежде чем они успели хоть что-нибудь сделать, Шинку вместе с Суйсейсеки провалились в неё.

– Мы ещё встретимся, дорогие мои.

* * * *

Шинку вновь стояла перед зеркалом в кладовой в доме Джуна. Минутная стрелка на часах в её руке только что завершила полный оборот с того момента, как они с Суйсейсеки покинули эту комнату.

– Первый шаг на пути к Алисе… – пробормотала кукла в красном.

– О чём это ты, Шинку? – удивилась Суйсейсеки. Обычно разговорчивая Третья Кукла молчала с самого возвращения из н-Поля, её настроение было хуже некуда.

– Соусейсеки больше нет с нами, но её Роза Мистика осталась в этом мире.

– … да, десу, – тема разговора была очень болезненной для Суйсейсеки: прямо у неё на глазах Суйгинто отняла Розу Мистику у её сестры.

– Если одна из нас соберёт все Розы Мистики, то сможет стать Алисой. Иными словами, это будет её «новым рождением», – Шинку подняла голову и, закрыв глаза, продолжила печальным тоном, – В то же время, это будет означать для неё потерю всех сестёр.

Суйсейсеки молча смотрела на её грустное лицо.

– «Конец одного существования есть первый шаг на пути к новому рождению», – Шинку задумчиво повторила слова Демона Лапласа. – Но стоит ли заходить так далеко, чтобы стать Алисой? Ради этого придётся потерять всё: и тех, кто нам дорог, и все предыдущие воспоминания.

В самом начале Игры Алисы Шинку казалось, что она понимает её и всем сердцем принимает её цель и последствия. В конце концов, Игра Алисы была единственным смыслом существования Розен Мэйден. Но сейчас уверенность Шинку поколебалась. Подобно тому, как Суйсейсеки не могла помыслить жизни без Соусейсеки, она ни на что бы не променяла время, мирно проведённое со всеми вместе в доме Джуна. Только что, ей жёстко напомнили об этом ещё раз.

Игра Алисы и эти тёплые воспоминания – что со мной случится, если чёрный ветер всё сотрёт?

Внутри неё мысли об Игре Алисы и о чёрном ветре, пожирающем сны, воспоминания и надежды, начали накладываться друг на друга.

Отец, что же…

Примечания переводчика

[1] Употреблённое здесь Шинку слово 夢 имеет два основных значения: «сон» и «мечта»

[2] Яп. ウマ子. Образовано от «ウマ» – лошадь.

[3] «Ворона (чаще птица) только что плакала, а уже смеётся» (яп. 今までカラス (鳥) が泣いたもう笑う) - устойчивое выражение в японском языке, означающее быструю смену эмоций и неглубокую память о прошлых обидах, обычно характерные для маленьких детей. Иными словами, Джун намекает на то, что Суйсейсеки ведёт себя как ребёнок.

К сожалению, в данном месте подобрать подходящий русский эквивалент не удалось.

[4] В оригинале 9前秒の白. Распространён перевод «Мир, который становится белым за 9 секунд до того, как туда попадёшь». С моей точки зрения, предложенный здесь вариант более точно соответствует японской грамматике и лучше передаёт смысл названия (тот самый «свет в конце тоннеля»).