╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— Ох... Это действительно неожиданно.

После того как они в случайном порядке проверили девять разных языков, Хлоя смотрела на Сонджина так, словно перед ней был затаившийся дракон, скрывающий свою истинную сущность.

— Ладно уж я – учу иностранные фразы развлечения ради. Но когда вы успели выучить столько языков? Ох, если бы не та лихорадка...

«Она явно что-то неправильно поняла».

Хлоя решила, что Морес, который изначально владел девятью языками, растерял большую часть своих способностей из-за болезни.

Сонджин покачал головой.

— Да вряд ли... Скорее всего, как и ты, я просто выучил несколько приветствий. Я ведь почти не могу на них говорить, верно?

Так и оказалось.

Восприятие чужой речи не составляло для него труда, но облекать мысли в слова было мучительно тяжко. Лишь три языка давались Сонджину в полной мере: имперский, бретаньский и говор язычников племени Воланта.

«К тому же, кажется, в большинстве случаев я понимаю вовсе не сам "язык"...»

Он понимал смысл сказанного, но не осознавал значения самих звуков. Сонджин постепенно начинал чувствовать ту разницу, о которой когда-то говорил Король Демонов.

«Наверное, я знаю только те три языка».

Проверить это на месте не представлялось возможным, но он был твердо уверен в своей догадке.

Говори человек с ним по телефону или рации, и Сонджин вряд ли бы понял хоть слово, за исключением тех трёх языков.

Выходило, что механизм, позволяющий ему понимать иноземную речь, был подобен тому, как Король Демонов считывает чужие мысли.

[Так все становится ещё запутаннее. Не находишь?]

Спутник тоже погрузился в раздумья и замолчал.

«Действительно...»

Если бы Сонджин мог слышать и понимать все языки мира, он бы решил, что это происходит из-за души, а не тела. Но тот факт, что он может говорить лишь на трёх, делал ситуацию двусмысленной.

Быть может, это результатом того, что душа Сонджина каким-то образом использовала ментальные образы, или же это были языки, которые на самом деле освоил Морес? При желании можно было бы втайне выучить три языка. Но если так, то возникал вопрос: зачем этому мерзавцу, Моресу, понадобилось изучать язык южных язычников?

С другой стороны, если бы всё дело было в душе, то понимание и владение именно тремя конкретными языками выглядело крайне странно.

— Если вы понимаете язык, Ваше Высочество, то снова заговорить на нем будет не так уж сложно.

Увидев застывшее лицо Сонджина и, видимо, как-то по-своему это истолковав, Хлоя произнесла слова утешения. Она явно решила, что принц глубоко подавлен из-за потери навыков владения иностранными языками, на освоение которых наверняка ушли годы упорного труда.

— Языки континента имеют много общего. У них схожее написание из-за общих корней. Если вам немного помочь, вы быстро вернёте прежний уровень.

По её словам, языки континента делятся на три основные языковые семьи. Если не считать наречий варваров юга (последователей язычества), то две оставшиеся группы имеют схожий порядок слов, поэтому учить их легко. Она утверждала, что при наличии «воли» и «усердия» вполне реально за короткий срок заговорить на нескольких языках.

Конечно, так считала только Хлоя. Но даже в семье Валуа, где было полно гениев, её считали настоящим вундеркиндом в языках.

— И... поэтому, Ваше Высочество...

— Да?

Хлоя на мгновение замешкалась и, слегка покраснев, проговорила едва слышным голосом:

— Если вы не против, я могла бы... немного помочь вам с изучением бретаньского...

— Бретаньского?

— Да! Вы так бегло на нём говорите, что если подтянуть чтение и письмо, всё будет просто идеально!

— А? Нет, не стоит.

— Н-но!..

— У меня нет особого желания это учить. Язык какой-то там захудалой страны.

— Т-тогда как на счёт ортонского. В Ортоне много жемчужин литературы. В этом я тоже смогла бы вам помочь...

— Ну, знать его, конечно, не помешает. Но ведь на большей части континента говорят на имперском, разве нет? Есть ли смысл утруждаться?

Видя вялую реакцию Сонджина, Хлоя заговорила на тон выше:

— Я... я смогу помочь вам даже с кипрским!

— Эм...

— Конечно, мне ещё многого не хватает. Но я буду усердно заниматься, чтобы в кратчайшие сроки помочь вам и с другими языками!

Хлоя пребывала в полном заблуждении. Она думала, что Сонджин жаждет как можно скорее вернуть себе навык владения девятью языками.

«Да говорю же, мне всё это не нужно. И вообще, ты что, правда собралась и другие языки учить?»

— Встреча с Вашим Высочеством сегодня стала для меня огромным стимулом, — сказала малышка Хлоя, застенчиво потирая разрумянившиеся щёки. — Я была слишком беспечна. Рядом со мной человек, знающий девять языков, а я до сих пор важничала, владея всего четырьмя. Мне так стыдно.

Казалось, она готова прямо сейчас побежать и штурмовать все девять языков. Сонджин был даже немного впечатлен.

«Всего двенадцать лет, а какой запал! Нашему министерству нужны именно такие люди, а не хвастливые старики, которые двух слов на ломаном бретаньском связать не могут».

— Хлоя, чем больше я на тебя смотрю, тем больше поражаюсь твоему таланту.

— Надо же, и это говорит Ваше Высочество? — она тихо хихикнула. — Но мне всё равно приятно, даже если это просто вежливость.

Заразившись энтузиазмом Хлои, Сонджин и сам не заметил, как пообещал ей совместные занятия языками раз в неделю.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

— Странно. Поистине странно… — пробормотал глава слуг Льюис, поглаживая подбородок после доклада подручного. — Как принц Морес может изъясняться на языке страны, в которой никогда не бывал?

Даже когда до него дошли слухи о недавнем инциденте с домом маркиза Лавижури, он не сразу в них поверил.

«Третий принц говорит на бретаньском как носитель? Как такое возможно?»

— Говорят, несколько лет назад Альбер, старший сын герцога Валуа, недолго был учителем бретаньского у Его Высочества, — добавил молодой слуга.

Действительно, в своё время по настоянию императорской супруги Лизабет к принцу Моресу приставляли репетитора. Однако Льюис тут же покачал головой.

«Следующим после учителя теологии был выгнан Альбер де Валуа».

На каждом уроке принц умудрялся творить такие изощрённые бесчинства, что даже ответственный и добропорядочный Альбер не продержался и пары недель, сбежав в ужасе. А если учесть время, когда принц Морес вообще не показывался, прогуливая занятия, то дней, когда уроки действительно проводились, наберётся по пальцам одной руки.

«К тому же, откуда он знает язык южных язычников? Племя Воланта?»

Льюис был тем, кто участвовал во всех делах императорского дворца с самого воцарения молодого Святого Императора. Насколько ему было известно, до сих пор не было ни единого случая, чтобы с принцем Моресом контактировал кто-либо, знающий язык Барша.

«Что же, в самом деле, происходит с принцем?..»

Хотя после перенесённой лихорадки тот внезапно стал другим человеком, Льюис лишь радостно думал, что принц наконец-то взялся за ум. Но теперь…

Сначала невероятные успехи в фехтовании, за которые рыцари уже окрестили его гением. А теперь ещё и иностранные языки, которыми он владеет в совершенстве, хотя никогда им не обучался.

«Кто же вы на самом деле, принц Морес…»

В этот момент в его памяти внезапно всплыл голос, который он слышал давным-давно.

Голос кардинала Бенитуса, который, вцепившись в двери, отчаянно взывал:

— Не понимаю, как Его Величество может просто стоять и смотреть! Слушайте внимательно, Льюис! Отродье, что вселилось в тело принца Мореса, несомненно…

«Ох, нет!» — Льюиc вздрогнул и резко мотнул головой.

«Нет, нет! На всё воля Его Величества, как я мог допустить такие ужасные мысли!»

Он вытер платком выступивший на лбу холодный пот, изо всех сил стараясь унять тревогу.

«...Да. Ничто в этом мире не скроется от взора Его Величества».

«Нужно немедленно доложить обо всём. Он наверняка даст ответ».

С этой мыслью Льюис поправил воротник и поспешил в кабинет Святого Императора.

Спустя некоторое время. Выслушав доклад, Император ответил так непринужденно, будто ничего не случилось:

— Вот как.

Глава слуг лишился дара речи. Он докладывал со всей серьёзностью, но император даже не поднял взгляда от бумаг, которые читал. От этого безразличия у Льюиса защемило в груди, и он лишь молча переводил взгляд из стороны в сторону. В этот момент его внимание привлекли несколько необычных документов.

Среди проверенных бумаг затесались пожелтевшие от времени листы. Судя по сложным, хаотичным рисункам, это были копии текстов из далёких южных земель, где использовали иероглифы. Похоже, экзорцисты снова нашли что-то подозрительное в глуши континента.

«...Неужели!»

Внезапное озарение пронзило сознание помощника, и он глупо разинул рот.

«Дело ведь не только в принце Моресе».

Разве Его Величество когда-нибудь поручал переводить документы отдельно?

Он не раз видел, как чиновники, работающие с иностранными бумагами, ради удобства составляли и распространяли переводы. Но попадали ли эти переводы когда-нибудь в руки самого императора? Нет.

Даже когда принимали послов из отдалённых регионов, не владеющих общим языком империи, переводчик передавал слова Его Величества гостям, но никогда не переводил слова послов самому императору. От языка Померании на крайнем севере до наречий Барша на юге. От иероглифов глубоких джунглей до мёртвых языков древности.

Здесь был человек, который понимал всё, чему никогда не учился! А это значило...

— Так вот оно что! Как и вы, принц Морес является Оракулом Ко... — невольно сорвалось с губ главы слуг.

Святой Император замер. Только тогда он оторвал взгляд от бумаг и молча посмотрел на Льюиса. Как и всегда, выражение его лица было невозможно прочесть, но Льюису показалось, что в этом взгляде сквозит лёгкий упрёк.

Он поспешно склонил голову.

— ...Я допустил оплошность. Прошу прощения, Ваше Величество.

— ...

Святой Император тихо вздохнул и отложил документы, которые держал в руках.

— Льюис.

— Да, Ваше Величество.

— Этот ребёнок знает лишь то, что ему положено знать. Оставь его в покое.

Льюис, преисполненный благоговения, ещё ниже склонил голову.

«Зря я беспокоился. Принц Морес – сын Его Величества. Только это и имеет значение».

Придя к такому выводу, старый глава слуг наконец почувствовал облегчение.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— Значит, вы решили учиться вместе? Это просто замечательно, Морес.

В тот же вечер Амелия, заглянувшая узнать, как прошёл визит Хлои, весело рассмеялась, услышав о неожиданном результате.

— И что же в этом хорошего? Не знаю, мне кажется, я трачу время на какую-то ерунду, — проворчал Сонджин с недовольным видом.

Амелия ответила ему уже серьёзно:

— Это не так, Морес. Изучение языков покорённых стран – крайне важное дело.

По её словам, хотя в официальной обстановке для удобства поощрялось использование общего языка, нынешний Святой Император твёрдо считал, что основой сохранения и понимания культуры каждой страны должен быть её родной язык.

К примеру, второй принц Логан в совершенстве владел ортонским. Сама Амелия тоже могла немного говорить на бретаньском и роханском.

— Что касается брата Оуэна, он покинул дворец и отправился на южный фронт почти сразу после прибытия, так что тут я не уверена…

«Может, в остальном я и не силён, но варварский язык, на котором говорят язычники юга, я освоил неплохо».

«Но что в итоге? Даже члены императорской семьи так усердно учатся, почему же старики из министерства иностранных дел в таком плачевном состоянии?»

— Говорят, в начале своего правления Его Святейшество отец прилагал огромные усилия для обучения священников и чиновников иностранным языкам. В то время это были довольно радикальные планы, так что у него часто случались столкновения с церковью.

„Воплотите царство Верховного в этом мире через наместника Божьего!“

Для священнослужителей церкви, в чьих умах глубоко укоренилась эта идея, политика Святого Императора, должно быть, казалась идущей вразрез с волей Бога.

И эти радикальные планы, к сожалению, в большинстве своём так и не были реализованы. Амелия объяснила, что они, вероятно, столкнулись с множеством преград.

— На самом деле имперцам трудно выучить местный язык, если они не прикладывают к этому особых усилий. Поскольку на официальных мероприятиях все используют общий имперский язык, у них почти нет возможности даже соприкоснуться с местной речью.

С Амелией было так же. Несмотря на то, что она вышла замуж и уехала в Рохан, она смогла хоть как-то заговорить на роханском только после того, как прошла через долгие годы лишений.

— И поэтому епископы Делькроса часто оказываются в невыгодном положении на дипломатических переговорах.

Сонджин в недоумении наклонил голову:

— Что? Почему это так?

На его вопрос Амелия лишь горько улыбнулась.

На официальных переговорах, разумеется, все используют имперский язык. Однако на деликатных встречах, где под покровом официальных дискуссий постоянно идут закулисные торги, участники шепчутся между собой на местных диалектах, выстраивая свои интриги. В такие моменты единственными, кто остается в изоляции, оказываются епископы Делькроса.

— Когда люди пытаются что-то скрыть под вторым слоем смысла, они обычно рассчитывают на то, что оппонент это заметит. Подразумевается, что ты должен это разгадать, а если не сможешь – придётся заплатить сполна.

Глаза Амелии затуманились, словно она погрузилась в воспоминания о далёком прошлом.

— Только посмотрите, как заносчива эта ничтожная девка. Вырядилась, словно павлин, и не чует, насколько нелепо смотрится со стороны.

— Подумать только, пошла против отца ради этого брака! Впрочем, раз уж её мать потаскуха, то и не удивительно. Дурная кровь никуда не денется, как её ни наряжай.

Аристократы, которые подходили к ней со сладкими улыбками, всегда бросали в лицо слова, смысла которых она не понимала. Тогда юная королева Рохана лишь глупо улыбалась в ответ на все эти оскорбления.

«Какой же дурой я тогда была...»

Амелия посмотрела в глаза брату, так похожему на неё саму, и заговорила медленно, с силой, будто произнося молитву:

— Но ты другой.

Да, Морес был другим. Амелии казалось, что прямо сейчас она видит проблески тех бесчисленных возможностей, что дремали в её брате. В отличие от неё, этот мальчик наверняка с лёгкостью распознает окружающую его ложь и, какие бы препятствия ни возникли на его пути, в конце концов преодолеет их своими силами.

— Ты обязательно станешь великим наследным принцем, Морес.

— Э-э...

От её внезапных слов юноша растерянно захлопал глазами.

«Чего? Наследным принцем?»

Сонджин до сих пор даже не задумывался о том, что может стать кем-то подобным. Но вместо того чтобы возражать или переспрашивать, он на мгновение задумался и просто промолчал. Улыбка Амелии, с которой она это произнесла, показалась ему какой-то печальной.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

В тот день они довольно долго болтали в гостиной Жемчужного дворца.

Амелия даже научила Сонджина одной простой фразе, которую, по её словам, она составила для практики бретаньского языка:

— В лесной глуши, в тихом пристанище, согретом заботой, явится кроткий архангел, и станет то место моей церковью.

Смысл этих слов не сразу дошёл до него.

«Что это? Священное писание или стихи какие-то?»

Когда Сонджин с сомнением в голосе повторил вопрос вслух, Амелия звонко рассмеялась.

— Забавно, не правда ли? В одном предложении целых четыре «Arrhc»!