Внимание!

Действия данной главы

происходят до событий главы 1 — «Хазар» основного сюжета.

*Экстра — дополнительная глава,

чаще всего носящая развлекательный характер,

имеющая ответвление от основного сюжета

либо косвенно дополняющая его.

Как правило, не обязательна к прочтению.

***

Алан потянулся, ощутив легкую ломоту в мышцах, и полной грудью вдохнул свежий воздух. Прохладный ветерок коснулся взмокшей спины, едва шевеля одежду. Внезапно сзади послышались быстрые, стремительно приближающиеся шаги. Алан мгновенно уловил отблеск клинка, мелькнувшего в лучах Тайанга. Свет ослепительно переливался на остром металле. К нему неслась стройная фигура Кохаку. Ее длинные, как черный шелк, волосы развевались на ветру. В руках она легко вращала тяжелое тидао — массивное оружие с деревянным древком, украшенным искусной резьбой. Фиолетово-лиловые глаза Кохаку азартно горели даже сквозь густые пряди, спадавшие на лицо. Она быстро сокращала расстояние, несясь прямо на своего противника — Хазара.

Атака оказалась неожиданно резкой и мощной — куда быстрее, чем ожидал Алан. Тяжелое древко метнулось вперед, с силой ударив его прямо в живот. Тупая боль волнами разошлась по телу, заставив парня отступить на два шага. Хазар издал тихий шипящий звук и напрягся, но сумел удержать равновесие. Качнувшись в сторону, Алан уклонился от следующего удара слева. Пользуясь преимуществом короткой дистанции, он сократил расстояние до минимума, стремясь нивелировать эффективность длинного оружия противницы. Быстро оценив ситуацию, Хазар нанес мощный прицельный удар рукой точно в плечо Кохаку, рассчитывая сбить ее с траектории. Однако девушка оказалась удивительно устойчивой: несмотря на силу удара, она стояла неподвижно, будто налитая сталью. Ее лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, и лишь участившееся дыхание выдавало напряжение, но никак не слабость.

— Если ты не собираешься выкладываться на полную, можешь больше не называть себя мужчиной.

— Чего? — Алан недоуменно развел руки. — Но это же я тебя сейчас задел! С х*ра ли ты еще и вы*бываешься?!

Хазар прищурился и отпрыгнул, ловко избегая широких размашистых ударов соперницы. Внутри зародилась знакомая волна — раздражающее покалывание, грозящее перерасти в яростную вспышку. Адреналин хлынул по венам, обостряя чувства. Алан свирепо рыкнул и рванул вперед, высвобождая энергию фаатулы: всё вокруг озарилось зеленым пламенем рубедо, окутавшим его тело. Мощным движением он парировал очередную атаку, отбив тидао в сторону; вибрация металла болезненно отозвалась в костяшках пальцев. Пользуясь замешательством девушки, Хазар снова сократил дистанцию. С поразительной скоростью он нанес серию коротких джебов в корпус и плечо. Удары ложились с глухим звуком, пока Гровенор не отпрянул. Один из выпадов пришелся точно в грудь — Кохаку поморщилась от боли, но тут же разорвала дистанцию, восстанавливая позицию.

Пару кальп Хаку переводила дух, восстанавливая дыхание, но сохраняя настороженность. Быстро собравшись, она снова двинулась вперед: описав оружием грациозный круг, девушка развернулась к Алану и совершила глубокий выпад сверху вниз, устремившись на него с угрожающей быстротой. Однако Хазар был готов к такому развитию событий. Он крепко перехватил древко тидао обеими руками, решительно остановив атаку. Не теряя ни мгновения, Алан с усмешкой навалился на соперницу и, резко выбросив ногу вперед, попытался нанести удар снизу вверх, стремясь застать девушку врасплох.

— Наёмник даже с оружием не сравнится с мастерством рукопашного боя, — ухмыльнулся Хазар.

— Хм, похоже, у меня нет выбора, — едва закончив фразу, Хаку резко развернулась и молниеносным движением нанесла хлесткий удар когтистой лапкой по лицу парня. Мягкая розовая подушечка столкнулась с челюстью Хазара, заставив его попятиться. — Излишняя самоуверенность ведёт к гибели. Битва не закончена, пока твой оппонент не пал!

Пульсирующая боль в челюсти напомнила Хазару, что змеиная леди не только вынослива, но и обладает сокрушительным ударом. Её следующая атака застала Алана врасплох: она была внезапной и беззвучной, словно оживший ночной кошмар. Движения Кохаку обрели новую, запредельную скорость и точность. Сердце Хазара пропустило удар, мысли хаотично закружились. Он отказался от попытки блокировать тяжёлые выпады рукой. Вместо этого, полагаясь на гибкость и координацию, он сохранил устойчивость, четко удерживая центр тяжести. Резко качнув головой в сторону, парень пригнулся, чтобы избежать острия лезвия. Взгляд невольно скользнул вниз, задержавшись на облегающем спортивном топе. Рука рефлекторно метнулась вперед: Алан жестким ударом ладони впечатался в грудь нападавшей. В то же мгновение его пальцы сжались, зацепившись когтями за тонкую ткань.

— Не тесновато? Топик не жмёт?

Его атака буквально выбила Кохаку из состояния боевой концентрации, лишив ее устойчивости. Рука, сжимающая древко тидао, непроизвольно взметнулась вверх; контроль над ударом был потерян. Острие пронеслось по непредсказуемой траектории в считанных тедэрцах от юноши, лишь со свистом полоснув воздух. Кохаку инстинктивно подалась назад, пытаясь вырваться, однако когти Хазара намертво вцепились в ткань ее топа. Стоило ей дернуться, как одежда натянулась. С каждым ее усилием ткань все сильнее сдавливала тело, начиная угрожающе трещать.

— Ты что делаешь?!

— Хаку, стой! Не тяни так сильно, я когтями зацепился! Ты сейчас топ порвешь!

Топу крупно не повезло — он поплатился за нетерпеливость хозяйки. Трудно сказать, что привело к такому финалу: спешка, излишнее рвение или сама судьба. В момент, когда напряжение достигло предела, Алан совершил резкий маневр, дернув захваченную ткань на себя.

Хрясь!

Ткань не выдержала. Резинка лопнула с громким хлопком, обнажая фигуру девушки и оставляя ее беззащитной перед чужим взглядом. Возмущенная и униженная, Кохаку издала громкое, вибрирующее шипение. Яростно оттолкнувшись от земли, она отпрянула от Алана.

Казалось, время замерло, когда Кохаку взглянула на себя. Перед ней предстала ужасающая картина: ее топ был разорван в клочья. Осознание произошедшего пришло мгновенно, и ее глаза округлились от шока. Очередная вспышка яростного шипения сорвалась с губ; руки девушки метнулись вверх, прикрывая наготу от жадных взглядов наемников. Ярко-красные плавники вдоль позвоночника встали дыбом, резко выделяясь на бледной коже и выдавая крайнюю степень ее негодования.

— Ты что натворил? Мой топ...!

Похоже, даже Алан не ожидал такого поворота и был застигнут врасплох. Ошеломленно застыв на месте, он крепко сжал в ладони клочок ткани. Его лицо выразило неподдельное изумление, а глаза широко распахнулись. Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он не сдержался и негромко присвистнул.

— О-о-оу.… А ты горяча! — сорвалось нечаянно, необдуманно. Алан смущенно опустил взгляд и заметил невзрачный клочок ткани, жалобно повисший на его острых загнутых когтях. Легким движением он попытался избавиться от назойливой улики и быстро завел руку за спину, почти стыдливо скрывая досадный промах от посторонних глаз. — А! Э-э… Вернее… Шше-нэ, это.… Прости, я не специально!

— Ты… Т-ты.… Отойди от меня! — её голос дрогнул, предательски запнувшись, будто тонкая струна, натянутая до предела. Широко распахнутые глаза неотрывно следили за Аланом — напряженные и настороженные, словно она готовилась встретить новую волну насмешек или услышать очередную колкую издевку. — Ты это все нарочно, да?! — медленно растягивая каждый слог, будто испытывая на прочность собственные нервы, процедила она. Её душило мучительное чувство стыда и раздражения. Лицо постепенно заливалось краской: сначала бледные щеки слегка порозовели, а затем стали багрово-красными от смеси смущения и ярости.

Алан почувствовал себя так, словно ступил на тонкий лед — обманчиво гладкий и готовый треснуть под первым же неуверенным шагом. Каждое сказанное им слово казалось острым лезвием: один неверный звук, и Кохаку возненавидит его навсегда. Нарастало тревожное предчувствие рокового поворота, который приведет к мгновенному отчуждению и безвозвратному исчезновению тех теплых взглядов, что она дарила лишь избранным.

— Говорю тебе, это вышло случайно! Клянусь, я не хотел! Я же говорил тебе: не надо было так сильно тянуть! Я предупреждал! — Алан старался говорить четко и уверенно: он понимал, что только серьезность поможет избежать конфликта и достучаться до змеюки, настроенной против него. Осознавая, что любая ошибка лишь усугубит ситуацию, он намеренно выбрал строгий, деловой тон. Ему нужно было пробить стену недоверия и доказать свою невиновность, пока Кохаку искала повод для новых нападок и обвинений.

Его чуткое ухо дернулось, уловив неприятное перешептывание наемников, которые жадно разглядывали девушку. Кохаку хранила мрачное молчание; она кожей ощущала липкую тяжесть чужих взглядов и раздраженно косилась на окруживших ее мужчин. Тогда Алан решительно расправил широкое пернатое крыло, закрывая им фигуру подруги от нескромных глаз. Затем он резко развернулся, устремив грозный взор на толпу.

— Чего вылупились, гирены позорные? Моргала лишние?! А ну быстро уперли зенки в пол! Здесь не на что глазеть! Идите вон на других девок в пабах пяльтесь — им хоть за это заплатят! — произнес он властным голосом. Всем своим видом Алан давал понять, что не потерпит подобного отношения к девушке, которую уважал.

Затем Алан перевел взгляд на Кохаку, настороженно изучая выражение её лица. Реакция не заставила себя ждать.

— Убью, говнюк! — прошипела змеюка. Её рука мелко задрожала, пальцы до белизны сжали рукоять тидао. Взгляд потемнел, наливаясь жаждой крови. Резко приподняв лапку, она с силой наступила парню на сапог, заставив его болезненно вскрикнуть. Почувствовав слабину, девушка гневно замахнулась: тяжелое древко оружия мощным движением полетело прямо в сторону Хазара.

Увернуться Алан не успел. Девушка с силой ударила его древком прямо под подбородок. Удар был настолько мощным, что парень отлетел назад, теряя равновесие.

— Ты чего?! Я чуть язык себе не прикусил! Я ж тебе помочь пытаюсь! — выкрикнул он.

— Себе помоги! Лучше бы ты его совсем откусил! Из-за тебя всё это и происходит!

Словно дикий хищник в кровавой ярости, Кохаку набросилась на Алана. Она осыпала его серией точечных ударов: древко вонзалось то в защищающиеся руки, то в уязвимые зоны живота и колен с устрашающей точностью. Разум девушки окончательно померк, уступив место первобытной жажде крови и потребности уничтожить врага любой ценой.

— Ты — вероломный а'калиб! А ну иди сюда! Ты немедленно ответишь за свой гнусный, гнилой поступок и понесешь наказание! Из-за тебя пострадали моя репутация и честь! Ты мне топ порвал — теперь я порву тебя! — Кохаку внезапно осеклась и прикусила язык, понимая, что крикнула это слишком громко. Губы сжались в тонкую линию, а по лицу разлился густой румянец стыда.

Раздался басистый хохот наемников. Некоторые из них притворялись, что ничего не заметили, хотя в их глазах плясало озорное веселье. Кохаку вновь бросилась на Алана, нацелив на него тидао. Рефлексы сработали вовремя: Хазару хватило мгновения, чтобы вскинуть руки и перехватить древко. Отведя пронзающее воздух лезвие в сторону, он рванул вперед.

— Ах, так?! — Алан крепко обхватил девушку за талию, провоцируя её на новую атаку. — Знаешь, тебе стоит перестать быть такой злючкой и проявить ко мне немного любви и ласки! Надо же как-то мотивировать меня во время тренировки!

— «Злючка»? Это я-то «злючка»? Кончай свои нелепые замечания, мелкий паршивец! Ты что не понимаешь? Я из тебя всю фаа выбью, чтобы вдолбить хоть каплю уважения! — Кохаку стиснула зубы и сделала яростный выпад. Хазару было до смешного легко уклониться — его скорость значительно превосходила её старания. Когда девушка злилась, все её атаки читались без труда.

Хоть парень и оказался быстрее, свистящий звук, с которым оружие рассекло воздух, ясно показал: она бьет в полную силу. Аланкар стремительно отбросил ее тидао вверх, ударив по древку снизу, и резким толчком едва не выбил его из рук. Прежде чем отступить, он быстро вскинул руку и отвесил девушке щелбан. Получив по лбу, латану пронзительно зашипела, обнажая длинные острые клыки, и бросилась вперед. Она замахнулась, целясь древком Хазару в висок. Парень пригнулся и скользнул назад, едва уклонившись от удара. Он заметил, что ханашше изменила стойку для ближнего боя, но одна ее рука по-прежнему покоилась на груди, прикрывая наготу. Следующая атака девушки стала для Гровенора сюрпризом. Она со всей силы взмахнула тидао и попала парню по руке, заставив его дернуться и, хлопнув крыльями, в единый миг взмыть над ареной.

— Ух, ты! Да, не знал, что ты сама за мной бегать будешь! А вот как, оказывается, всё обернулось! Давай же! — присвистнул он. — Сюда! Я здесь! Ко мне, моя хорошая! К ноге, к ноге, девочка!

— Стоять! — Кохаку изогнула хвост и, резко оттолкнувшись им, прыгнула вслед за Аланом, замахиваясь тидао. Но тот, как обычно, легко уклонился. — Ты у меня ответишь! За всё, поганец, ответишь!

— Ну же, милая, постарайся, постарайся!

Кохаку кинулась следом за Аланом, по-прежнему одной рукой прикрывая грудь, а другой, держа тяжелое оружие наперевес.

— Я лично приволоку твою доморощенную задницу к унхану Яло и заточу в кандалы! Может, даже прознаешь какого это быть настолько униженным и сконфуженным одновременно! — вскрикнула она, преследуя наглеца и волнообразно извивая пестрый хвост.

Аланкар, успешно уклоняясь от прыжков змеи, безмятежно кружил над ареной.

— Что такое, не достаёшь? Столько кичилась своей силой, а поймать не можешь! Рождённый ползать никогда не взлетит, да, Шше-нэ?

— Тебе вообще не стыдно?! Ведёшь себя, как ребёнок! С каждой югой превращаешься в ещё большего идиота! А ну сейчас же спускайся!

— Что? Неудобно быть девчонкой, госпожа «будущая ульхан»? Скажешь: «нечестно»? — не без издевки произнес Аланкар, расслабленно паря над ареной. — Вообще-то, будь это настоящий бой, то ты давно уже была бы мертва! В реальной схватке не существует ни этики, ни кодекса чести. Любые средства хороши, даже грязные. Нет, особенно грязные! Я думал, что ты как наёмник давно это усвоила, «девчонка-у-Яло-на-побегушках»!

— Пф! Довольно этого тупого трепа! Ты вообще даже не наемник, а жалкая пародия на парня!

— Хочешь это проверить? — усмехнулся он. — Чья бы уиверна шипела, Шше-нэ! А твоя бы вообще помалкивала.

Змея не оставляла попыток достать Хазара прямо в воздухе. Она по-прежнему держалась, хотя по тяжелому дыханию было видно, как она измотана. Но в каждом её движении читалась готовность продолжать бой до победного конца. Так и носились бы они по залитому светом Тайянга двору, если бы один из наемников внезапно не огрел ничего не подозревающего Хазара деревянной палкой.

— Эй! Извинись перед дамой! — это был громила, грубо сложенный и покрытый шрамами. Лицо его было сурово, а руки крепко сжимали тяжелую тренировочную палку. — Она вынуждена с тобой, наглецом, вполсилы сражаться! Одной рукой держит двуручное оружие — и ведь держится!

Аланкар болезненно зашипел.

— Чего? Так пускай опустит руку, раз ей так неудобно, и держится за тидао обеими! Я ей что, запрещаю? Не мои проблемы. Что-то ваше женское общество совсем распустилось! —выкрикнул он. — Какая-то сучка уже командует мужиками! — на лице проступили редкие красные пятна.

Один из наемников, сочувственно вздохнув, преградил путь Алану, ловко подставив ему подножку мягким кончиком тренировочного шеста.

— Эй, кавалер! А совесть у тебя дома осталась? — пробасил огромный, как шкаф, громила. — Глядите на него: дама с ним одной левой сражается, в прямом смысле слова! Вторую руку на сердце держит, пока ты тут крыльями машешь! Ну-ка, быстро извинись!

Аланкар, нелепо взмахнув руками, плюхнулся на пятую точку и возмущенно зашипел:

— Да говорю ж, пускай хоть обеими руками держится, я ей, что, не даю что ли — локти связал? Тоже мне, нашли неженку! Распоясались совсем!

В этот момент Алана вновь огрели между рогов, моментально опустив заносчивого юнца на землю.

— Слышь, ты на кого тут батон крошишь, а, рыльце в пушку? Извиняйся бырей давай! — уже другой верзила хлопнул его тяжелым деревянным древком, на этот раз, попав прямо по заднице. — И давай-ка поуважительнее с хозяйкой Шше, шкет, а то живо научим манерам! Скажи спасибо, что она тебе этим тидао только прическу поправляет, а не уши в узел завязывает!

Аланкар согнулся пополам, мгновенно потеряв свою напористость.

— Да! А ну прекрати хамить нашей Шше-бай! Живо извинись перед ней, а то по хребту получишь!

— Да-да! — поддакнул кто-то из толпы. — И не хами! Сначала извинения свои гони, а потом можешь дальше летать, если штаны не спадут!

Не без легкого самодовольства Кохаку поняла: иной комплимент стоит тысячи обычных слов. Аланкара окружили. Он сжал кулаки, и те мгновенно озарились миллионами фаатульных каналов, опоясывающих руки. С кончиков его пальцев сорвались зеленые искры, но разжечь пламя он не успел: Кохаку вышла вперед, слегка усмехаясь.

— Подумать только, а что скажет Актахар, прознав о твоем нечестивом поведении? До сих пор не верится, что сам глава, великий фаа агвар, взял под опеку такого невоспитанного, неотесанного и бесчестного хама, как ты. И какие надежды ты подаешь? Хулиган! Похабник!

Сейчас, стоя практически топлес и прикрываясь лишь одной рукой, Кохаку умудрялась выглядеть увереннее всех на этой арене. Она едва заметно улыбнулась и кивнула наемникам:

— Благодарю вас, мальчики. Можете расходиться. На сегодня тренировка окончена, — девушка перевела ироничный взгляд на Алана. — Ты знаешь, а иногда всё же приятно быть женщиной. Это искусство, самодовольный ты чурбан. Учись и плачь, салага! — взмахнув пестрым плавником на хвосте, она удалилась, грациозно покачивая бедрами.

— Тц... Тоже мне.… Как обозвала… «Искусство»... — Хазар закатил глаза, буквально выплюнув это слово. — Баба... И бальдаразы её цепные... Каблуки, да подпевалы, — тихо пробормотал Аланкар, отряхиваясь и мрачно глядя ей вслед. — Натравила всей стаей, змея-искусительница, и радуется... Будто это «честно». Она даже не баба настоящая... А эти куколды за ее юбкой бегают, будто добьются чего... Хрена с два кому-то перепадет.… Не дает она! — обижено бубнил юноша. — Аж противно...

В первую очередь, конечно, обида была вызвана даже не этим. Что это за фальшивое «спасибо, мальчики»? А где же заветное «спасибо» ему, когда он первым же бросился прикрывать её от жадных взглядов этих похотливых наемников? Но нет: от этой змеюки наш герой вместо искренней благодарности получил лишь деревянной палкой по зубам! И где тут, спрашивается, справедливость? Вот и проявляй после этого благородство! Ну, порвал он ей топ — так то было в пылу сражения, на тренировке, да еще и совершенно случайно! Он же даже извинился! Но Кохаку почему-то и этого показалось мало. Еще и Актахара приплела! Чистой воды запрещенный прием, а сама еще что-то про честность говорит! Что ж, зато Алан вынес из этой тренировки ценный урок: за «нечаянно» бьют, оказывается, весьма отчаянно.

***

Кохаку перевела взгляд на раскрасневшееся лицо Алана. Она понимала, что момент вышел слишком интимным, но юноше не дано было знать, что она чувствует на самом деле.

— Нужно чтобы ты освоил максимальное количество наших техник и приёмов. Меня отправили сюда в качестве твоего спарринг-партнера для серьезных тренировок, а не для того, чтобы ты дурачился, — строго произнесла она. — Ты умелый боец и можешь сражаться не только с оружием, но и без него. Это ценный навык, так на что ты гробишь свой талант? Тебе необходимы сила и дисциплина. Помни об этом, — она поправила остатки топа, с горем пополам прикрывая грудь. — Зато на этот раз ты остался до конца тренировки, и мне даже не пришлось угрожать, что я прикую тебя к стене. А то было бы немного неудобно тренироваться, ты так не считаешь? — Кохаку плотно затянула бинты на руках и сжала кулаки. — Вот поэтому мне и нужно учить тебя. Понимаешь, наконец? Ты еще не наемник, но с моей помощью станешь им — сильным и способным справиться с чем угодно.

Аланкар фыркнул, закатив глаза:

— С твоим топом и без особых навыков справиться можно.

Девушка залилась пунцовой краской и отвернулась, покрепче скрестив руки на груди.

— Хазар, ты хоть понимаешь, что городишь? Ты же не с одеждой моей «героически» сражался, дурачьё! С топом только идиот не совладает, коли настоящий мужик. Так что прекращай уже нести эту несносную чушь!

— То есть ты так откровенно вырядилась только для того, чтобы тренировать мою стойкость? — он иронично приподнял бровь. — Или находчивость? Тогда стоит отдать мне должное: я застал тебя врасплох. Будь это не тренировка, подозреваю, раздетая противница была бы не просто обескуражена и сконфужена, а полностью деморализована.

— Эт-то не имеет к делу совершенно никакого отношения! — её голос предательски дрогнул. — Жарко просто!

— Жарко? И что? Всем жарко! Меня, может, это отвлекает! Не будь на тебе столь вызывающей одежды, такого конфуза бы не случилось. Зачем ты меня провоцируешь чарами своих прелестей женских? — выпалил он.

— Я провоцирую?! Ты сейчас у меня договоришься со своими бреднями! Еще десять кругов вокруг гильдии намотаешь, если не жаждешь отведать моего тидао! Ничего она не вызывающая! Это просто ты слишком озабоченный и неугомонный!

— О-о-о нет! — театрально воскликнул Хазар. — Только не это. Только не бе-е-егать! И это всё? Может, хватит уже ворчать, Шше?

Без предупреждения Кохаку выхватила тидао, крутанула его одной рукой и направила острие на Алана, давая понять, что не шутит.

— Ладно, ладно! Всё, хватит! — он вскинул руки. — Я понял, всё я понял. Ты слишком заигралась, успокойся. Мне это все уже надоело. Ведешь себя как чокнутый тиран-инструктор по строевой подготовке, — Алан обиженно поджал уши. — Будто не наёмника из меня растишь, а солдата.

Взгляд Кохаку медленно потускнел, будто отражение Тайянга в её зрачках скрылось за тёмной завесой сомнений. Строгий тон сменился мягкой интонацией, словно ветер пробежал по листьям, заставляя их тихо шелестеть.

— Я… — она опустила руку с оружием, — Признаю. Кажется, я была слишком строга с тобой. Прости, я вспылила и перегнула палку. Моя вина. Я всё понимаю: юношеский максимализм и прочее. Поэтому не злюсь — всякое бывает, — в её глазах мелькнул лукавый отблеск. — Ладно, оставим это. Нам обоим нужно отдохнуть. Предлагаю зарыть топор войны, выкурить трубку мира и пойти в баню. Отмоемся, как следует, смоем остатки тренировки. Или ты мыться не хочешь? — она бросила на него каверзный взгляд и усмехнулась.

Его сердце замерло.

— Что...?

Предложение Кохаку прозвучало настолько неожиданно, что вызвало у Алана легкое смятение. Ошеломленный, он некоторое время просто смотрел на нее, ожидая, что она вот-вот рассмеется и сведет всё к шутке.

— Извини, я не ослышался? Ты предлагаешь пойти в баню? В смысле… Нам с тобой? Вдвоем? Вместе? Серьёзно? Ты и я — в одну баню? Мы же там одновременно будем! В одной бане-то! С чего вдруг такая щедрость? — растерялся он, не понимая, издевается Хаку или говорит всерьез.

«Да что эта гадючка задумала?» — лихорадочно соображал он.

— Ты разденешься.… И я разденусь… И так мы будем мыться? Вместе? То есть совершенно голыми? — он нервно сглотнул, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Ты правда этого хочешь?

— Да, — утвердительно кивнула она. Ни один мускул на её лице не дрогнул, ни тени смущения не промелькнуло во взгляде. — Совершенно голыми, как младенцы, за исключением двух банных полотенец, накинутых поверх наших нагих тел. А что? Для чего, по-твоему, еще ходят в баню? — с каверзной усмешкой поинтересовалась она.

«Не понимаю. В чем подвох?» — Алан подозрительно сузил глаза, ловя малейшие изменения в её мимике.

— Да как бы... Много ещё для чего интересного!

— Это для чего же, например? — улыбка Кохаку стала еще шире.

— Ну, там.… Ну, знаешь… Мало ли… — Хазар отвел взгляд, всё еще сомневаясь в намерениях этой особы.

«Например, для жарких забав с тобой, Хаку!» — буквально кричало всё его нутро.

— Ой, да брось! Не делай вид, будто реально не понимаешь, о чем я! Ломаешься тут стоишь! Всё ты понимаешь и нарочно так себя ведешь! Не морозься!

Кохаку продолжила. Её голос звучал размеренно, лился складно и гладко, будто река.

— Ты прав. Поясню: будем купаться, и нежиться вдвоем. Ты ведь тоже вспотел, вот и вымоемся вместе в общей бане. Расслабимся и как следует отдохнем. Что тебя в этом так удивляет? — улыбнулась она.

Воображение Алана начало рисовать красочные картины того, что ждет его наедине с этой элегантной и утончённой красавицей. Внутри вспыхнула неожиданная радость, и Хазар расплылся в довольной улыбке.

«Ого! Вот это поворот! — мысленно ликовал он. — Прямо подарок с небес! Кажется, мне сегодня особенно везёт!»

— Шше, не могу тебе отказать, — прошипел Алан, едва заметно облизнув пересохшие губы. — Особенно в такой неожиданной просьбе поразвлечься. Пойдём, конечно! Обещаю, мы с тобой отлично проведем время и хорошенько повеселимся! Попаримся в этой жаркой баньке как следует!

— Я так и знала, что тебе это придется по вкусу, — Кохаку обворожительно подмигнула и призывно похлопала юношу по плечу. — Впрочем, я понимаю твое смущение. У баллар ведь так учат, верно? Мужчина и женщина не должны быть настолько близки. Тело женщины — храм, который вправе видеть только ее муж. Это строгое правило: нарушишь его — и не сможешь выйти замуж. Я слышала, благородные девы из-за поруганной чести и вовсе могли наложить на себя руки. Возможно, я не считаю половые различия чем-то значимым, но признаю: для кого-то это очень важно. У нас, ханашше, нет такого четкого разделения, поэтому нагота не имеет существенного значения. Да и не из знатной я семьи, чтобы трястись над честью, которая и выеденного яйца не стоит. А раз ты меня и за женщину-то не считаешь, то, стало быть, и стесняться нам нечего. В глубине своей фаа я даже согласна с тобой.

После этого жеста она ловко подхватила руку Алана, крепко сжала его ладонь и потащила за собой.

— Не знаю уж, правда, что там насчёт «развлечься» будет. Будешь носить мне дрова, кипятить и менять воду, а заодно и одежду постираешь. Как тебе такое развлечение? — она взглянула на Алана, холодно усмехнулась и повторила свои указания.

— Что?! Шше-нэ, погоди! Я же не это имел в виду!

«А может, это просто предлог такой? — Алан не был умудренным опытом любовником, а потому юнцу оставалось только гадать. — Женщина, не женщина.… А змеи что, все такие? Их намеков не поймешь!»

— А что? Ты ведь мне топ порвал, не забыл? Тоже виноват, разве нет? И так ли велика цена расплаты? Если откажешься, будешь один торчать в тесной бочке, пока я свободно плаваю в купели, — она ненадолго задумалась и добавила: — Но если правило о разделении мужчин и женщин для тебя так важно, я готова уступить. Просто подумала, что это будет хорошей возможностью извиниться за неудачную тренировку, чтобы тебе не было так одиноко после нападки целой своры наемников. А если тебе нравится мысль о том, чтобы купаться с «неполноценной женщиной»… Я могла бы присоединиться, — Кохаку оглянулась через плечо и посмотрела на Алана с загадочной ухмылкой.

Алан недоуменно дернул ухом:

— Как-то нескладно получается. То есть сейчас честь для тебя вдруг стала не важна? А ведь всего пару кальп назад ты готова была снять с меня скальп за ее осквернение. Что-то ты, подруга, темнишь. Сама себе противоречишь. К чему такие перемены? С чего вдруг так резко передумала?

Но про себя он просто отмахнулся:

«Да, в принципе, какая разница? Главное — буду сидеть вместе с Кохаку, и ни одной гильдейской рожи поблизости! Грех жаловаться!»

Кохаку обернулась. На её лице появилось растерянное и даже слегка уязвленное выражение, граничащее с жалостью. От этого взгляда Алану стало не по себе: казалось, латану считает его каким-то странным или даже жалким.

— Ой, плевать! — бросила она. — Что толку с тобой говорить.… Уговаривать тебя еще с неделю. Иди, мойся один, я потом схожу. Только воду придется греть заново — лишняя трата времени и денег. Я просто не считаю, что оно того стоит, вот и предложила идти вдвоем. Не каждый же день удается понежиться в бане. Ладно, ты меня «раскусил». Иди один. Или не иди вовсе. Воняй дальше, мне всё равно.

— Что? Нет же! Я не отказываюсь! Просто поинтересовался. Я хочу, чтобы ты присоединилась, правда хочу! Неужели мне теперь придется тебя умолять? Да и, между прочим, даже у «неполноценных женщин» есть одно весомое преимущество, — он не стал озвучивать его вслух, лишь посылая в сторону Кохаку неоднозначные взгляды.

В голове юного наемника всё уже случилось. Все эти предлоги, красивые эпитеты и завуалированные фразы были лишь ширмой, скрывающей, по его мнению, истинные намерения Хаку.

— Ха-ха! — рассмеялась латану. — Вот же развратник какой! Мы же с тобой по сути одинаковые, почти не отличаемся. За исключением, пожалуй, одной детали. Ах! — расслабленно выдохнула она. — Сопляк, ты, правда, так сильно этого хочешь? Тогда заткнись и хватит нести чушь. Идем уже, да поживее!

— Ладно тебе, Шше! Незачем всё время быть такой серьёзной и строгой. Проще говоря, не загоняйся, давай повеселимся! Я и без того сражён тобой наповал, не постесняюсь этих громких слов! А теперь ещё и такое благословение в виде бани. Зуб даю: всё, что произойдёт в бане, останется в бане — ну, и исключительно между нами, конечно же! Никто об этом не узнает.

— О, каков романтик! Но я бы на твоём месте не была так в этом уверена, Хазар.

«И всё же… Что-то подсказывает мне: что-то тут нечисто. Она странно себя ведёт. Явно темнит.… Или что-то недоговаривает. Нужно быть настороже и не терять бдительности».

Несмотря на странное предчувствие, Алан видел, как решительно она настроена, а потому послушно пошёл следом, пока Хаку тянула его за руку. Любопытство всё же брало верх: уж очень интересно было узнать, что эта гадюка затеяла.

Продолжение следует…