Моя семья всегда была обычной для дворян. Она занималась проектировкой разных зданий, связанных с Церковью Божественного Наблюдателя. Забавно, что в нашей семье все полулюди-богомолы, я не стала исключением, к сожалению.

Родители помолвили меня, в возрасте семи лет, с Трюмом, которому было девять, из семьи Голгофа. Это довольно известная семья, среди знати и церковников, ведь они книгоиздатели и печатают книги, для всё той же Церкви Божественного Наблюдателя, хотя в их религиозности я не уверена. Трюм до последнего пытался убедить родителей отменить помолвку. Причиной было, как он говорил: «мне не нравится, как она выглядит».

Никогда не забуду смесь отвращения и гнева на его лице, когда он увидел меня. Из-за его вида я чувствовала себя правда монстром, он выглядит как само значения слова «совершенство»: его рыжие короткие волосы, карие глаза, его идеально чистый костюм тёмно-синего цвета, его идеально чистое лицо, без единой родинки. И ведь, вроде, я тоже красивая: светлые длинные волосы с розовыми кончиками, мои синие глаза, моё платье чёрного цвета, лицо с веснушками, но из-за его взгляда я начинаю стыдиться своих богомольих усиков и маленьких зелёных клешней вместо ногтей.

После оглашения помолвки, мы смогли остаться наедине, находясь в его поместье. Как только я хотела начать разговор с ним, он резко с сердитым видом пошёл в сад.

- Стой! Подожди меня! – крикнула я, пытаясь догнать своего суженного.

- Чего тебе ещё, Нобуко?! – раздражённым тоном спросил Трюм.

- Я хочу с тобой быть!

- Делай что хочешь, только не раздражай, – со вздохом сказал Трюм

- Ладно!

Всю прогулку мы провели молча, мы не слова друг другу не сказали, будто были совсем чужими. Гробовая тишина, которую я стеснялась нарушить, а ему было плевать на неё. Я просто хочу, чтобы мы были друзьями, а мы совсем друг друга не знаем. Мне бы хотелось, чтобы тот с кем я помолвлена был счастлив со мной.

- “Ты мною избрана”, - сказал кто-то.

- А? Ты что-то сказал, Трюм?

В ответ Трюм лишь промолчал, будто бы меня не существует. Он с грустным видом размышлял о чём-то.

Он меня ненавидит? Мы же лишь недавно знакомы… может, со временем, что-то изменится.

Позже, ближе к вечеру, когда я вернулась домой, то подошла к иконе, с изображением абсолютно чёрного силуэта божества, с двумя огромными, как небо, крыльями и двумя глазами, которого Церковь называет Наблюдателем. Его глаза были внушающими и будто испепеляли душу, как два солнца, которыми он всё видел. Церковь утверждает, что именно он населил этот мир душами и сейчас наблюдает за ними. Значит, он сейчас наблюдает за мной? Если это так, то, надеюсь, он услышит мою мольбу. Не знаю, можно ли молится по таким мелочам, но лучше перебдеть, чем недобдеть, разве не так? Во время молитвы Наблюдателю, который дал людям жизнь и чувства, молящийся должен сделать себе больно любым способом, например, прикусить язык, что я и сделала. Так мы вносим в наши мысли чувства и подтверждаем, что мы живы, что даёт силу молитве. Я начала молиться: “Наблюдатель, прошу, если ты смотришь сейчас за мной, я хочу, чтобы мы с Трюмом смогли подружиться, прошу тебя!”

…

Но никто не ответил.