– Враги?

В этот раз девушка кивает – правда, как-то неуверенно.

– Где твоё оружие?

– У м-меня его н-нет… если т-только в додзё…

Гинтоки бросает взгляд во двор: в принципе, он успеет добежать не только до тренировочного зала, где видел деревянные мечи, но и до дома Шоё, где оставил катану. Но противников слишком много. А он предпочитает не связываться с толпой: три-четыре человека максимум. Если больше – ничем хорошим это не кончится – конце концов, у него всего две руки, две ноги, а глаз на затылке нет. Так может, лучше переждать?

– Ты знаешь, чего им надо? – отступая во двор, быстро спрашивает Гинтоки.

И видит, как Тенко пожимает плечами и глупо, но смело преграждает путь идущему впереди остальных мужчине с убранными в длинный хвост на затылке волосами и тонким шрамом поперёк носа. Тот бросает на девушку в мужском наряде косой взгляд и просто отшвыривает её в сторону.

– Вы знаете, что делать! – кричит, оборачиваясь к остальным. – Разнесём это место!

Толпа одобрительно гудит, усмешки на лицах становятся шире – хотя Гинтоки кажется, что они не слишком-то уверенные.

– Один, два, три, четыре, пять, – принимается он считать вслух. – Чёрт, что там после пяти? А, Тенко-тян?

– Ш-шесть, – отзывается та, поднимаясь с земли. Сквозь ткань её совсем не женских хакама на уровне колена проступает кровь.

А Гинтоки кидает связку рыбы на землю и подбирает несколько камешков.

– Как ни крути, а больше четырех… Эй, вы. Ни шагу дальше. По какому делу?

Похоже, его слова и действия озадачивают вторженцев – они замедляются, некоторые и вовсе останавливаются.

– Старшой, это ещё кто такой? – обращается к типу со шрамом широкоплечий и высокий тип, обходя его и делая шаг во двор.

Камень тут же впечатывается ему в лоб, заставив отшатнуться и схватиться за лицо.

– Ах ты, мелкий!.. – взревает ушибленный, словно дикий зверь, и достав из-за пазухи нож, бросается на Гинтоки.

Второй камень прилетает ему в глаз. Огромная туша спотыкается и пропахивает в земле широкую, но короткую борозду. Гинтоки отпрыгивает назад и уворачивается от руки, дёрнувшейся к его щиколотке.

Остальные же пока толпятся в воротах, чьи створки, похоже, так давно не закрывались, что вросли в землю. Чтобы закрыть их, придётся сначала вооружиться лопатой.

– Ты спросил, кто я? – подкидывая в руке очередной камешек размером с каштан, Гинтоки наблюдает, как упавший с перекошенным лицом поднимается на ноги. – Те, кто выжил, зовут демоном.

Ну почему он не взял с собой оружие? Его страшненькая катана сейчас пригодилась бы, как нельзя кстати. Но прежде чем отправиться за ней, не помешает сначала кое-что выяснить:

– Так что вам нужно?

Уже успевшая прихромать к нему Тенко громко икает, когда поднявшийся с земли широкоплечий вторженец заносит нож над головой и снова кидается на Гинтоки. Огромный, он заслоняет собой едва показавшееся из-за деревьев солнце. Гинтоки падает на руки, выстреливая в живот противника сразу двумя ногами. Мужик на миг застывает. Нож вываливается из его рук, а сам он, схватившись за живот, отступает на несколько шагов.

– А парнишка ничего, – подмечает кто-то из толпы.

– Даже жалко такого убивать.

– Нам не приказывали никого убивать, только разрушить.

– Но и не запрещали же.

Гинтоки подбирает выроненный нож и, крутанув в пальцах, сжимает в обратной хватке. Его всё ещё не воспринимают всерьёз? Какая жалость. А вообще кажется, им не очень-то и хочется что-то делать, словно согласились на скучную работёнку.

– Сколько вам заплатили?

Вопрос вызывает новую волну оживления, только тот, хвостатый со шрамом, продолжает угрюмо молчать и внимательно смотреть на Гинтоки.

– А ты что, хочешь заплатить больше? У тебя хоть деньги-то есть? – доносится из толпы в разнобой.

Смешки. Веселье.

– Просто хотел дать совет, – Гинтоки кивает на Тенко. – Вот у неё отец – лучший мастер по надгробиям. Пока есть возможность, можете сделать заказ.

Смешки тут же смолкают. Наконец-то все смотрят на него, как надо.

– Мне нравится твой характер, белобрысый, – неожиданно подаёт голос тип со шрамом. – Но лучше кончай чесать языком и вали отсюда. А к вечеру приходи в чайную у южных ворот, потолкуем насчёт твоего возможного будущего.

Чего это ему предлагают? Никак присоединиться к очередной банде?

Впрочем, не впервые.

– Тенко, долго ты ещё тут стоять собираешься?

Ученица Шоё вздрагивает. Гинтоки косится на неё, и тут перед его носом проносится катана и втыкается в землю у ног.

– Твоя?

– Такасуги-сан! – всхлипывает Тенко с таким восторгом, словно увидела сошедшее с небес горячо почитаемое божество.

– Моя, – хмуро подтверждает Гинтоки.

– Время, Акио-сан, – доносится из толпы чей-то строгий голос.

Мужчина со шрамом передёргивает плечами, и бросив быстрый взгляд на Такасуги, отрезает:

– Ладно, хватит развлекаться! Пора заняться делом.

И толпа заваливается во двор. Гинтоки отступает. Стоит обнажить катану – и всё, начнётся бой насмерть. Этих ребят наняли, чтобы разнести академию, и надежда, что они отступят, встретив сопротивление, тает, как дым. Гинтоки раньше не попадал в такие ситуации и не очень понимает, что сейчас происходит, но ему ясно одно – это место пришли уничтожить.

Место, в котором ему предложили остаться.

Место, которое вполне могло бы стать его домом, не реши Гинтоки сегодня уйти.

Но ведь он только решил? Не ушёл же? Конечно, можно отступить и сделать вид, что происходящее его не касается… да и есть тут, кому защитить это место…

Стоит подумать о богатеньком ботчане, как тот обнажает катану. Его острый взгляд уже мечется по вторженцам, выбирая противника, и сквозит в этом взгляде что-то, что словно бы бросает Гинтоки вызов.

«Как там тебя, говоришь, зовут? Такасуги?»

Этого Такасуги окружают, обходя по дуге. И Гинтоки вместе с ним оказывается отрезан от ворот.

И вдруг за спиной раздаётся треск дерева. Кто-то уже добрался до дома и проломил двери!

– Не смейте! – вопит Тенко.

Такасуги запрыгивает на веранду, тоже что-то выкрикивает, но его слова заглушает хруст выброшенного из дома стола.

– Всем стоять!

Ледяной голос стегает по нервам. Гинтоки оборачивается обратно и видит Шоё, появившегося в воротах… но не успевает он даже моргнуть, как тот уже каким-то образом оказывается рядом, а его катана уже с тихим щелчком возвращается в деревянные ножны… те же, кто оказался на его пути, вдруг один за другим начинают оседать на землю.

– Я убью каждого, кто сделает хоть одно движение без разрешения.

Выскочивший из дома бандит замирает на веранде, пригвожденный к месту не терпящим возражений взглядом.

– Ёшида Шоё, – еле шевеля губами, произносит он. Но тут же вскрикивает: – Это же Ёшида Шоё!

Погромщики начинают переглядываться. Те, кто успел войти в дом, высыпают наружу. На их лицах теснятся ужас и недоумение.

– Вы вернулись? – спрашивает пришедший в себя громила с отметиной от камня на лбу и с заплывшим глазом.

Он всё ещё бледен и держится за живот.

Лицо же Шоё не выражает ничего, словно застывшая восковая маска.

– Убирайтесь, – приказывает он так, будто привык командовать даже не сотнями, а тысячами людей.

И ему подчиняются. Вторженцам хватило небольшой демонстрации силы? Или у Шоё такая репутация, что одного его появления достаточно, чтобы внушить бандитам страх? Гинтоки ловит себя на том, что теперь смотрит на этого человека по-новому. И вспоминает, что так и не смог его победить…

«Может, всё-таки стоит здесь задержаться?»

– Эй, ты!

Такасуги ещё не убрал катану в ножны. Кажется, с момента появления Шоё он всматривался в лица, и вот теперь обращается к единственному замешкавшемуся, в чьём взгляде за стеклами очков без труда читается досада.

– Я тебя знаю. Ты же Удо.

Тот оглядывается, отступает, пропуская бандита, взвалившего на плечи оглушенного товарища, и явно нехотя кланяется:

– Мое почтение, Шинске-сама.

Почему-то эти слова заставляют Такасуги скривиться, как от зубной боли. А ещё Гинтоки замечает, что Шоё смотрит на этого своего ученика со странной грустью и вдруг спрашивает:

– Твой знакомый?

– М-моего отца.

Щека Такасуги дёргается, взгляд упирается в землю.

– Понятно, – Шоё косится на оставшегося стоять посреди двора человека. – Удо-сан, кажется?.. Не могли бы вы передать Такасуги-сама, что если ему есть, что сказать, то Ёшида Шоё ждёт его лично в «Академии под соснами»?

– Не понимаю, о чём вы говорите, – отворачивается тот.

– Правда? А мне кажется, что понимаете, Удо-сан.

Удо вздрагивает и поправляет очки нетвёрдой рукой. Гинтоки сначала показалось, что того трясёт от страха, но теперь отчётливо видно: в глазах за круглыми линзами сверкает злость.

– Можете идти, Удо-сан, – разрешает Шоё.

Гинтоки проводит очкарика взглядом, потом замечает в тени у ворот знакомую фигуру.

– О, это же «конский хвост».

– Я не «конский хвост», – фыркают у ворот. – Я Кацура!

– Кто? Зура?

– Ка-цу-ра!

Парень выходит из тени. И Гинтоки догадывается, благодаря кому Шоё вернулся так вовремя.