Свист и крики остались позади. Размытую дождём дорогу не видно в темноте, и приходится идти по обочине, время от времени хватаясь за плетёный забор. Да ещё и комары…

– Можно узнать, куда мы идем? – подаёт голос тот, кто назвался себя Шоё и увязался следом.

Что за вопрос? Куда… куда-нибудь вперёд. Может, удастся найти заброшенный дом или сухую полянку, на крайний случай сойдёт и дерево с подходящими ветками.

И вообще, с какой стати он всё ещё тащится за ним? Или не понял, что значит: «Я не смогу пойти с тобой»?

– Я уже заметил, что ты молчун, но может, поговорим?

О чём? Ну о чём он хочет поговорить? О том, как это плохо – убивать людей?

Ноги сами ускоряют шаг. Что не очень-то вежливо по отношению к Шоё: хороший человек – это такая редкость, да ещё и заботящийся о других, некая разновидность «дурака-современного». Совершенно незачем втягивать его в свои проблемы…

Звук шагов за спиной внезапно стихает. Он остановился? Передумал?

– Куда ты идёшь?

А нет, опять вопрос. Сколько можно вопросов?

– Есть что-то, к чему ты стремишься?

Вот же невыносимый тип. А ведь раньше казался не таким приставучим…

– Вперёд. Я иду только вперёд!

– И что же ждёт тебя там, впереди?

Внезапно возникает жгучее желание посмотреть в глаза этому приставале – приходится обернуться. Ну вот, теперь точно не уйти – ноги приросли к земле. Мужчина смотрит так, словно знает что-то о будущем. Это злит. Лучше бы этот взрослый вёл себя, как остальные: гнал, боялся или пытался получить награду за его голову – только не надо жалости!

– Откуда я знаю? Я похож на предсказателя?!

На такие сложные вопросы просто не может быть ответов. Впереди – завтра, доживём до него – увидим.

– Что тебе от меня нужно, Шоё?

– Хотя бы уважительный суффикс добавил…

Его брови смешно дёргаются.

– Ладно, – Шоё перебивает сам себя. – Как насчет того, чтобы стать моим учеником?

– Что?

– Учеником. Моим.

– С какой стати?

– Из дрянного мальчишки вроде тебя может вырасти что-то путное при должном присмотре.

А этот взрослый, оказывается, совсем дурак. Провоцирует? Разве не видел, что стало с теми охотниками за чужой головой? Неужели совсем не боится? Или недооценивает?

– Ах так, значит?

Не самое удобное место для драки – с одной стороны скользкое, топкое месиво вместо дороги, с другой – плетёный, насквозь дырявый забор, а за ним рисовое поле. Но бывало и хуже, главное, что достаточно места для замаха.

Шоё не достаёт оружие. Взрослые всегда так уверены в себе, даже бесит. Но не убивать же его за это? Разве что немного проучить. Срезать эти длинные ухоженные волосы и стереть с лица эту невозмутимую улыбку.

– Хорошо, давай проверим, достаточно ли ты хорош, чтобы набиваться мне в учителя…

Пусть его катана не такая красивая и чистая, как у других, но её вид больше соответствует назначению. Шоё она не нравится, это заметно по взгляду, хотя в темноте не много-то и разглядишь.

– Хорошо, – соглашается тот и… не нападает.

Странно. Не хочет начинать первым? Ну и ладно.

От первого выпада Шоё умудряется уклониться. Но от следующего ему не уйти. Забор крепкий, за него легко ухватиться, прыгнуть выше, чтобы нанести удар с неожиданной стороны, но ржавое лезвие неожиданно сталкивается с преградой, и вот уже после короткого полёта зад приземляется в заросли риса. Воды на поле по колено – зад, ноги, спина – всё опять мокрое.

А не слабо его отшвырнуло.

Над забором появляется улыбающаяся голова.

– Продолжим?

Этот Шоё не так прост, как кажется… или как хочет казаться.

Вода стекает по ногам, юката прилипла к телу, а катана… её выбило из рук. Приходится пошарить около себя, чтобы найти. И нечаянно выронить свёрток из-за пазухи. «Ксо!» Серебряные и медные монеты глухо звякают, но промокший свёрток быстро возвращается обратно.

– Не смотри на меня свысока.

Одного удара хватает, чтобы срезать ветки, вплетённые в забор, как траву.

Замах. Бросок вперёд.

Если не сработала хитрость, остаётся положиться на силу. Но что это? Опять отпор, и опять полёт задом в грязь. Но на этот раз – не в такую глубокую. За мгновение до удара удалось почувствовать приближение меча, и вы только посмотрите, сейчас он опять спрятан в ножны. Очень быстрое, почти невидимое движение, но не то чтобы совсем незнакомое – сталкивались, знаем.

Правда, у этого Шоё силы в мече словно бы больше.

Есть соперники быстрые. Есть сильные. А ещё бывают ловкие, но реже. Этот же – всё вместе и сразу. Плохая шутка. Проиграть какому-то взрослому? Только не после всего…

И снова грязь. Холодная, липкая. Обидно до слёз. Но это не значит, что можно сдаться. Просто нужно перестать сдерживаться.

– Хорошо, признаю. Недооценил.

Когда метишь в лицо, противник инстинктивно защищается и полностью открывается. Правда, удар должен быть достаточно медленным, чтобы дать его осознать, но и достаточно быстрым, чтобы не позволить от него уйти.

Но Шоё каким-то образом успевает уклониться, и руку обжигает боль, кажется, её вообще перерубило… нет, лишь жжётся след от хлёсткого удара. Прохладная грязь немного успокаивает горящее запястье, но не рассиживаться же в ней до утра!

В ход идёт другой приём – промахнуться, подставляясь. Кто не воспользуется брешью в защите противника? Но Шоё игнорирует подставленное плечо – и голова встречает забор.

– Ты играешь со мной?!

– Вовсе нет.

Его улыбка раздражает. Как и его спокойствие. А ещё его уверенность в себе, невозмутимость, сила, мастерство владения мечом… но нельзя не признать, что этот человек силён. Только не вслух. Пока ещё есть силы, сдаваться рано. И пусть небо уже светлеет, пусть ноги поскальзываются в грязи, а плечи ноют от многочисленных взмахов, и на запястьях уже нет живого места, силы ещё остались и можно продолжить… только чуток передохнуть сначала.

– Шоё?

– Да?

Солнце светит в глаза, но оставшихся сил хватает, только чтобы отвернуться.

– Почему ты такой сильный? Раньше я побеждал всех, даже взрослых.

– Как бы тебе сказать… на каждого демона найдётся другой демон.

– Вот оно как? И что демону нужно от другого демона?

– На самом деле, ничего особенного. Я уже говорил тебе – хочу, чтобы ты стал моим учеником.

– Научишь меня своему мечу?

– М-м-м, моему – нет.

Ответ застаёт врасплох и откуда-то даже берутся силы, чтобы сесть. Шоё лежит на относительно чистой траве около забора и смотрит на небо, в его зубах шевелится длинная травинка.

– Но я могу научить тебя пользоваться своим. А ещё чтению и письму. Кроме того… как насчёт того, чтобы получить имя?

– Имя?

– Конечно. Ты сказал, что у тебя его нет – это правда?

Шоё поворачивает голову и приходится отвести глаза, избегая его взгляда. Не то чтобы имени совсем нет, просто…

– Правда.

– Отлично, – отчего-то голос Шоё звучит радостно. – Как тебе «Гинтоки»? Пишется как «серебряный» и «век».

– …так себе.

В груди возникает лёгкая боль, даже скорее отголосок, но чтобы прогнать её, приходится усмехнуться.