* * *

На следующий день всё идет своим чередом. Прихожу в школу, сажусь на место, достаю учебники. Обычная рутина, которой следуют все ученики, разве что кто-то больше болтает, а кто-то повторяет пройденный материал. После затяжных дождей погода наконец-то наладилась.

Внезапно дверь класса распахивается с оглушительным грохотом. Поначалу не придаю этому значения, но по классу проносится волна изумленных возгласов.

— Ого...

— Что?

— Это же она, да?

— Да ладно, быть не может!

Когда коллективное удивление достигает такого накала, даже я не выдерживаю. Любопытство берет верх, и поворачиваюсь к двери.

— Э-э?.. — невольно вырывается у меня.

Не сразу признал в вошедшей ту самую девушку. Но, приглядевшись, понимаю: те же острые, колючие глаза, те же правильные черты лица. Сумка через плечо — всё как обычно. Это, несомненно, Аямэ. Но вот волосы и одежда... сменила свою вызывающую форму на абсолютно правильную, опрятную, и сидит та на ней безупречно. Никаких цепей на юбке.

— З-завитные косички?.. — невольно бормочу, забыв о приличиях.

«Да, её длинные волосы теперь были собраны в два высоких хвоста, перехваченных тонкими красными лентами — точь-в-точь как у героинь аниме. Более того, стали иссиня-черными, а краска бесследно исчезла. Пирсинг тоже пропал.»

В классе повисла тяжелая, гнетущая тишина. Аямэ окинула всех своим фирменным ледяным взглядом, в котором так и читалось: «Глаза выколю, если не отвернетесь». Вот теперь точно уверен — это Аямэ. Все тут же сделали вид, что страшно заняты своими делами. Кто-то завел светскую беседу о погоде, кто-то уткнулся в перевернутый учебник. Все были в полнейшем смятении.

— С-Сэйити!.. — Тозаки схватил меня за плечо, заставляя отвернуться.

Похоже, и сам оцепенел от неожиданности, раз забыл отвести взгляд. Аямэ, усмирив класс одним взором, решительно направилась вглубь кабинета. Снова остановилась прямо передо мной и уставилась сверху вниз.

«Опять?! Но за что?!»

— Д-доброе утро...

От этих слов мой мозг едва не закипел.

«Аямэ поздоровалась?! — судорожно огляделся. — Нет, сомнений быть не может, обратилась именно ко мне.»

— Д-доброе... утро... — выдавливаю я, невольно переходя на вежливый тон.

Игнорировать её было бы самоубийством — чувствую, что за такое можно и здоровья лишиться. Лицо Аямэ при этом странно преобразилось, став каким-то потерянным и смущенным.

«Это мне впору впадать в замешательство!.. Что за чертовщина? Что здесь происходит?»

— Я-я вовсе тебя, н-н-исколечки, н-н-не л-л-люблю, ясно тебе... мяу-у! — и слова, ЭТИ САМЫЕ СЛОВА, также принадлежат ей. И бросает их, вне всяких сомнений, прямо мне в лицо. Ничего не понимаю.

Смысл ускользает от моего сознания. К тому же она только что запиналась?!

Не дожидаясь ответа, поспешно направляется к своему месту. Все одноклассники в кабинете делают вид, будто не слышали только что прозвучавшую тираду. Истинное воплощение поговорки о том, что не стоит трогать лихо, пока оно тихо.

«Ну отреагируй же хоть как-то.» — взываю к Тозаки одним лишь взглядом.

«Не валяй дурака, придурок.» — прилетает мне безмолвный ответ.

Воцаряется мертвая тишина. Настолько глубокая, что из соседнего класса доносятся обрывки чужих разговоров. Более того, каждый сидит смирно, словно затаив дыхание. Странная атмосфера, окутавшая классную комнату, становится ещё более густой и тягучей.

— Эй, Тозаки. — окликаю его, максимально убавив громкость, дабы окружающие не услышали мой вопрос. Кроме этого парня, мне больше не у кого искать ключи к разгадке сего инцидента.

— Ч-что такое? — он явно отводит взор, сам в сильном смятении. Судя по выражению лица, скорее мучительно размышляет о том, как теперь поступить.

— Ты чего наплел Аямэ?

— Н-ничего не говорил...

— Ну раз ничего не говорил, тогда к чему вчера были все эти намеки? «Не обижайся», «с тебя обед» — это, по-твоему, ничего?

Осознав, по всей видимости, что оправдания теперь бесполезны, Тозаки тяжело вздыхает.

— Она внезапно утащила куда-то и принялась расспрашивать о тебе. Какая прическа тебе нравится, какие увлечения...

— С-с чего бы ей интересоваться подобным? Впрочем, оставим это. И что же ты, Тозаки, ей ответил?

— Ну, сказал, что вроде как нравятся «два хвостика», а ещё аниме и игры... точнее, что без ума от игр категории «восемнадцать плюс».

— Да ты!.. — едва сдерживаю порыв закричать во весь голос, вовремя спохватываюсь и вновь перехожу на приглушенный тон. — Идиот!.. Тозаки, что за чепуху выболтал!..

— Н-ну а что мне оставалось делать?! Если бы не ответил честно, она бы меня пришибла на месте!..

— Должен же быть предел твоей честности!.. Неужто не знаешь поговорку о том, что честным быть себе дороже?!

— Не будь честен, моему телу уже нанесли бы непоправимый ущерб!..

«Неужели он считает, что удачно сострил? Ни капли не смешно!»

— Послушай, вчера и сам ничего не понимал!.. Она вдруг начала расспрашивать про тебя, брательника моего, отчего подумал, будто иы опять влип в какие-то неприятности!..

«Что верно, то верно: если бы Аямэ внезапно утащила меня и, сверля суровым взглядом, велела выложить всё о Тозаки, я бы, вероятно, разболтал даже то, о чём стоило бы промолчать. Следовательно, вины его здесь нет... однако смириться с этим всё равно не могу.»

— Кстати говоря, Сэйити, а что вообще стряслось? Теперь вспоминаю, что так ничего от тебя и не услышал.

— И сам понятия не имею...

«У меня ведь не было с Аямэ никаких контактов... хотя постой. Неужели та девушка, на которую напали в воскресенье, и была Аямэ? В голове и раньше мелькала подобная догадка, но ведь не видел её лица.»

— Ты это серьезно?

— Не скажу, что совсем нет догадок, но уверенности никакой, да и не совершал ничего такого, за что стоило бы таить обиду!

— Так, значит, всё-таки есть догадки? Получается, мою тщедушную душонку втянули в твои разборки ни за что?

— Клянусь богом эроге, всё наветы.

— Кем клянешься, богом эроге? Это кто такой, с какого Олимпа понаехал? Братца Эроса подменяет что ли? А, впрочем, сейчас неважно.

«Надо же, Тозаки умудряется с такой серьезностью придираться к моим словам.»

— Ладно, раз уж ты так говоришь, пускай будет по-твоему...

— Вот-вот. То-то же.

«Радует хотя бы то, что пришли к согласию.»

— Сэйити-кун, Тозаки-кун, долго вы ещё собираетесь шушукаться?

Вздрагиваю и оборачиваюсь на приторно-сладкий голос. Охара-сэнсэй, наш классрук, уже стоит у кафедры с озадаченным видом — и когда только успел войти? Видимо, настолько погрузился в беседу, что не заметил ни звонка, ни появления педагога.

— П-простите.

— Мои извинения...

Когда вдвоем по очереди молим прощения, тот отвечает коротким «всё хорошо» и мягко улыбается. Затем, прежде чем начать перекличку, обводит взглядом учеников.

— О, Аямэ-сан, ты вернула волосам черный цвет. Я очень рад.

— Ха? Сделала это вовсе не ради вас.

— Ой, п-простите!

«Какой же слабохарактерный препод у нас. Говоря, только начал преподавать. Совсем молодой еще, зеленый, а ему в нагрузку — точнее сказать, в наказание за деяния предков по седьмое колено — выдали на поруки нас, самых главных оболтусов школы. Еще и Аямэ сверху подкинули. Волей-неволей к таким людям сочувствием проникаешься.»

— Т-т-т-тогда начинаем классный час... — дрожащим голосом, в котором сквозит неподдельный страх, объявляет о начале занятий.