Всю ночь напролет резался в эроге, отчего в понедельник чувствую себя совершенно разбитым. Несмотря на вчерашнее происшествие, свидетелем которого стал, по возвращении домой засел за игры, предварительно заменив сломанный дисковод на запасной. Зависший компьютер тоже ожил и работает исправно.

«Я ведь ударил его в порыве чувств, хотя техника ни в чем не виновата. Нужно быть сдержаннее. Впрочем, во всем виновата Фудзиаки Сиори. Эта попорченная кобылица... эх, отчего мир так жесток? Знай я, что меня ждут такие страдания, предпочел бы родиться цветком или травой. Да хоть деревом! Почему в мой личный рай врываются шалавы?»

— Ха-а-а-ам... — зевая во весь рот, сажусь за парту и достаю учебники к первому уроку.

Класс наполнен предрассветным гулом голосов, а я лишь устало прикрываю глаза.

— Вид у тебя сонный, Сэйити. — ко мне обращается Тозаки Кэйта, сидящий позади. Оборачиваюсь: передо мной парень среднего роста и телосложения с коротко стриженными волосами. Внешность у него самая заурядная, разве что веснушки на носу слишком бросаются в глаза.

— Всю ночь за игрой провел.

— За той самой, что купил ради «идеальной героини»?

— О ней — ни слова. Я про ту, что взял после нее.

— И как называется?

— Позже расскажу, в том числе и о том, почему с первой ничего не вышло. Сейчас звонок уже будет.

— Ладно.

Тот факт, что я отаку, в классе ни для кого не секрет. Однако окружающие знают лишь о моем увлечении аниме, мангой да компьютерами — в такие дебри, как эроге, никого не посвящаю. Негоже обсуждать подобные вещи в школьных стенах. Наша префектуральная старшая школа Микагэ — заведение самое обычное: здесь не содержат под стражей каких-то особенных учеников, не внедряют экспериментальные модели обучения и не преподают материалы категории «18+». Следовательно, нужно соблюдать приличия, чего придерживаюсь и я, и Тозаки. Подобными хобби принято наслаждаться в тишине и тайне, а не трубить о них на каждом углу. Едва ли кому-то будет приятно слушать рассуждения о двумерных красавицах, девственности и прочих интимных подробностях, да и мне не хочется ловить на себе косые взгляды. Для некоторых само звание отаку уже является поводом для брезгливости.

— Тогда договорим позже. — как только заканчиваем беседу, раздается предварительный звонок. Тозаки принимается оглядывать класс. — Эх, Хацусибы и сегодня нет. Жаль.

— И не надоело тебе по ней сохнуть?

Хацусиба Юка — наша одноклассница. Надо признать, по меркам реальности весьма недурна собой, однако браток ценит в ней не только внешность.

— Понимаешь, пока не услышу её бодрое «Доброе утро!», кажется, что день и не начинался.

Хацусиба — профессиональная актриса озвучки. Говорят, пока озвучивала лишь эпизодических персонажей, а сейчас вроде бы получила роль второго плана в каком-то аниме. Голос у неё и впрямь такой, что хоть сейчас в эроге записывай. Оттого и пропускает школу частенько — работа.

— Тозаки, боюсь, тебе с ней ничего не светит.

— Да мне и просто голоса достаточно! Эх, записать бы её на диктофон как-нибудь...

— Ну, мечтать-то не вредно.

«Сэйю или нет, а реальность остается реальностью. С такими девушками я бы мог встречаться разве что через динамики.»

В этот момент дверь с грохотом распахивается. До звонка еще есть время, так что это явно не учитель. В класс входит ученица — длинные волосы, выкрашенные в коричневый, и пронзительный, почти пугающий взгляд. Лицо у неё красивое, и парни наверняка назвали бы её красавицей, не забудь они добавить: «Если бы помалкивала». Все, включая меня, стараются не встречаться с ней взглядом, поспешно отворачиваясь. Мы придерживаемся старого правила: «Не трогай лихо, пока оно тихо».

Сия особа — известная на всю школу хулиганка. Аямэ Котоко. Говорят, от одного её взгляда даже самые капризные дети начинают рыдать взахлёб. Она небрежно закидывает тонкую сумку на плечо и тяжелой походкой идет вглубь класса. Проходя мимо, внезапно останавливается. Сверху вниз смотрит на меня, сидящего за партой. В классе тут же воцаряется странная тишина, и я кожей чувствую сочувственные взгляды одноклассников, мол: «Ну всё, бедолага, попал, если что, поставим свечу за упокой». Хотя она мне еще ничего не сделала!

«Отчего она замерла именно передо мной?! Что ей нужно?!»

— О... привет... — бурчит она, слегка покраснев. Очевидно, что обращается именно ко мне. Класс начинает тихо шушукаться.

— Вам че, цирк здесь?! Хрени ли земки вылупили? Разрешение кому давала, а?! Или в тарец давно не получали?! — прикрикивает Аямэ, и в кабинете мгновенно наступает тишина.

Она проходит дальше и грубо плюхается на свое место.

— Слушай, ты что, успел гопнирше чем-то насолить? — шепотом вопрошает озадаченный Тозаки.

— Да нет же, ничего не делал.

«С тех пор как мы попали в один класс во втором учебном году, повода для вражды не давал. О её дурной славе знали все, поэтому не то что в разговоры не вступал — за версту её обходил. И тут на тебе... Стоп! Теперь, когда смотрю на неё, мне кажется, что её фигура подозрительно напоминает ту девушку из вчерашнего переулка. И голос вроде похож... Да нет, быть не может. Просто совпадение. Но коль это правда, то злиться ей на меня не за что.»

Нехорошее предчувствие заставляет украдкой оглянуться. Аямэ, словно почувствовав мой взгляд, пристально смотрит в ответ. Аж мороз по коже пробрал.

— Ну и не везет же тебе — попасть на мушку к такой «вторичке». — сочувственно шепчет Тозаки. — Она же вечно в какие-то истории влипает. — продолжает он, качая головой.

О поведении Аямэ и впрямь ходят только самые скверные слухи. Говорят, постоянно дерется и прогуливает уроки. Драк лично не видел, а вот прогулы — дело привычное. Впрочем, если вспомнить вчерашнюю сцену, всё встает на свои места. Она выглядит как человек, прошедший через многие переделки. Я бы никогда не смог дать отпор, когда тебя так зажимают, а она пыталась. Я чуть что, сразу на помощь государства уповаю: то вот в полицию хотел позвонить, то подать официальную жалобу на треклятых разрабов игры про курв малолетних. Окажись на прицеле шпаны, я чего первым делом с делаю: аль в ноги брошусь обувь целовать, либо вычехлять карманы от мелочовки. Если можно избежать беды за деньги — это дешево. А потом бы по-тихому сфотографировал обидчиков и сдал стража порядкам, чтобы вернули всё до последней иены вернули.

— Не знаю, слышал ты или нет, но говорят, она занимается оплачиваемыми свиданиями. Один мой знакомый божился, что его друг заплатил ей тридцать тысяч и они переспали.

«'Друг друга', ага, прямо городская легенда. Но, зная её репутацию, я бы не удивился. Эти рыжие волосы... Да и форма на ней сидит так, что дизайнеры бы в обморок упали: пуговицы расстегнуты, банта нет, рукава закатаны. Куча бижутерии на шее и запястьях, серьги — совсем не по-студенчески. А юбка длиннющая, чуть ли не до щиколоток, да еще и с массивной серебряной цепью.»

— Эх, тратить тридцать тысяч на реальную бабу... какое расточительство. — сие моё искреннее мнение.

«За такие деньги можно три-четыре полноценных лицензионных эроге купить. Тратить такие суммы на Аямэ... конечно, внешне она очень даже ничего — даже сквозь форму видно, что фигура у неё модельная, грудь внушительная, а талия тонкая... Но она же реальная!»

— Ну, твои суждения тоже те еще... к тому же пару прозвищ за ней водится: «Давалка», «На зубок», «Принимающая подачу», а «Подержанная» — еще самое безобидное из них.

— Серьезно? Аж такое прозвище?

— Еще с начальной школы тянутся за ней. Не то что наша Хацусиба.

— Не пойму, к чему ты их сравниваешь... Неужто с малых лет этим промышляет? И откуда ты знаешь её школьное прозвище?

— Да мы в одной школе учились, вот и знаю.

«Вот оно как. Слухи, что в началке, что в средней школах разлетаются быстро.»

— «Ха-ха-ха! Ну ты и придурок! Кто бы стал с таким, как ты...»

«Ох, не к добру это, старые травмы начинают всплывать. Сменим тему.»

— Как бы то ни было, платить тридцать тысяч за «вторичку» — безумие... — как только это произношу, звучит основной звонок.

В класс входит наш классный руководитель, господин Охара.

— Итак, начинаем классный час! — раздается его приторный голос, совсем не вяжущийся с образом мужчины за двадцать.

* * *

После четвертого урока, которым была музыка по выбору, возвращаюсь в класс. Собирался, как обычно, пойти в столовую с Тозаки, но его нигде нет.

— Твоего приятеля Аямэ куда-то увела. — сообщает один из одноклассников.

Слова эти звучат настолько дико, что не сразу вникаю в смысл.

— Увела? Он что-то натворил?

— Кто знает. Когда возвращались с рисования, она его просто за плечо схватила и потащила за собой.

— Ох, надо бы хоть цветы ему на могилу принести... Не знаешь, куда пошли?

— Да живой он, наверное. Куда ушли — не видел, в противоположную от класса сторону.

— Ясно, спасибо. Что ж, он навсегда останется в наших сердцах.

«Похищение? Неужели услышала наш разговор перед уроками? Да нет, мы говорили так тихо, что даже сосед бы не разобрал. Хочется верить, что не станет распускать руки без причины.»

К концу обеденного перерыва Тозаки возвращается. Вид у него изможденный, но синяков не видно. Я облегченно вздыхаю.

— Живой! Слышал, тебя похитили. Все части тела на месте?

— А... ну да. Физически цел, вроде бы... — говорит как-то туманно, и взгляд у него при этом какой-то обиженный.

«С чего бы это?»

— В общем, с тебя обед в следующий раз.

— Это еще с чего?

— Скоро сам поймешь. Я и сам толком не соображаю, помяни мое слово...

«Решительно ничего не понимаю.»

— Может, она всё-таки слышала, о чем мы шептались?

— Да нет, там другое... Не знаю, что из этого выйдет, но на меня не обижайся.

В итоге так ничего и не добился. Аямэ, судя по всему, прогуляла остальные уроки, и в тот день мы её больше не видели.