Приключения Дии

Наконец-то я добралась.

К счастью, мне удалось найти это место еще при жизни. Колоссальный город, раскинувшийся до самого горизонта.

Эта сцена, эти декорации были тем, о чем я грезила в детстве — мир из героических сказаний, которые я читала ребенком. Группа союзных государств, окружающих Подземелье. Говорили, что это то самое место, где могут сбыться даже несбыточные мечты. От предвкушения голова пошла кругом, но я взяла себя в руки и вошла в город.

Союз Подземелья состоял из пяти стран, и та, в которую я только что прибыла, называлась Варт. Честно говоря, мне подошла бы любая из них, кроме Фузъярс. Я поклялась, что добьюсь успеха как искатель, но для начала мне нужно было раздобыть еды и воды.

Меня обманули торговцы, и я уже очень давно ничего не ела. В таком темпе я скоро превратилась бы в высохшую мумию, поэтому я решила направиться в лавку менялы, чтобы продать то, что у меня осталось. Я обменяла все декоративные аксессуары, которые мне выдали как «Апостолу»: от ожерелья до браслетов и всего прочего. Оглядываясь назад, я понимаю, что те торговцы могли выбрать меня своей целью именно потому, что на мне красовались все эти побрякушки. Я полностью избавилась от всех этих бессмысленных бубенцов и украшательств, чтобы не осталось ни следа от того, что я была их драгоценным Апостолом.

Тут добрый меняла указал на клинок у меня на поясе и спросил:

— Не собираешься продать этот свой меч? За него можно выручить целое состояние, ты в курсе?

Это была единственная вещь, которую я сохранила. Скорее всего, его продажа обеспечила бы мне безбедную жизнь на несколько месяцев. Это, несомненно, была вещь такого уровня. И всё же я покачала головой, так как это была моя единственная вещь, не имевшая отношения к Апостолу. Сокровище Клана Аррейс было изрядно побито временем и не наточено, но один старик отдал его мне, узнав о моей мечте.

Я помнила это так четко, будто всё случилось вчера. В конце концов, это был первый раз, когда меня довели до такого изнеможения, и первый раз, когда меня так нещадно отчитывали. Я посещала аристократические семьи по своим апостольским обязанностям. Глядя с завистью на тренировки благородных рыцарей, я услышала, как меня окликнул старик с чистыми, как снег, волосами.

— Эй, юная леди. Не хочешь попробовать помахать мечом?

Я кивнула... но результаты оказались плачевными. Измотанная, я рухнула на пол тренировочной площадки, и старик посмотрел на меня с изумлением.

— Хм-м... не припомню, чтобы мне доводилось тренировать кого-то настолько бесталанного. Даже я ничего не могу поделать с тем, что ты демонстрируешь, — сказал он, совершенно не заботясь о том, что я — Родня Апостола.

Однако в глубине души я была счастлива. Я чувствовала, что, наконец-то, кто-то видит во мне не Апостола, а просто человека. Именно поэтому я спросила его о том, о чем спросила. Я чувствовала, что он ответит мне горькой правдой.

— Неужели я действительно так плохо владею клинком?

— Ага. На твое месте я бы оставил надежду. В особенности сражаться с монстрами, используя меч — это выше твоих сил.

— Но, господин, хотя бы раз я хотела бы попробовать свои силы в бою на мечах...

Он вздохнул.

— Ничего не поделаешь, да? Что ж, тогда компенсируем твой недостаток навыков качеством клинка. Держи, бери его. Это чертовски хорошая вещь, и теперь она твоя. С такой красоткой лезвие должно пробивать шкуру монстра, несмотря на твои паршивые навыки фехтования.

С этими словами старик бросил мне меч, который держал в руках. Это был прекрасный меч с фамильным гербом. С первого взгляда было ясно, что это первоклассная вещь.

— Постойте, господин, вы уверены, что это нормально? У вас ведь столько других учеников...

— О нет, я своим ученикам и гроша ломаного не дам. Если я дам любому из них такой меч, они возомнят о себе невесть что. Но ты — ты настолько безнадежна, что просто не сможешь возомнить о себе лишнего. Тебе он идеально подходит, Сити.

— Если такова ваша причина, то мне даже как-то перехотелось его брать...

— Просто прими его уже. Если не будешь использовать меч такого уровня, то не сможешь даже мечтать о том, чтобы «возомнить о себе лишнее».

— Но господин...

Старик практически впихнул меч мне в руки.

— Послушай, мое положение запрещает мне особо тебе помогать, так что помалкивай. Позволь мне хотя бы поспособствовать этой твоей маленькой мечте.

Я не сказала ни слова, и всё же старик понял, что я хочу быть мечником, а не каким-то там Апостолом. Возможно, что-то в моей манере владения мечом подсказало ему это.

— Тем не менее, — пробормотал он, — я надеюсь, что этот меч со временем попадет в руки того, кто сможет тебе помочь.

По сути, он заявлял, что я никогда не смогу использовать этот клинок в полную силу. И хотя моё недовольство было значительным, я понимала, что он сказал это из искренней заботы обо мне. И он был, насколько я могла судить, единственным человеком во всем мире, который поддерживал меня в стремлении реализовать мою мечту.

Вот почему я никак не могла продать его меч. Не раньше, чем моя мечта окончательно потерпит крах или появится тот самый «кто-то». Поэтому я продала только свои аксессуары и вышла из лавки, потратив деньги на еду и снаряжение, необходимое для погружения в Подземелье. Я наконец-то закончила минимальные приготовления, и это место стало настоящей стартовой линией, с которой я начну погоню за своей мечтой. Спустя столько времени мой путь самоактуализации начал раскрываться. Я больше не была Апостолом по имени Диабло Сит. Я была искателем подземелий по имени Диа.

Так началось сказание о моих приключениях…

Цель — вершина Академии

Я очнулся в темном коридоре и мерился шагами, прохаживаясь взад-вперед. Я не помню, где именно и как долго я шел. Посреди всего этого я потерял чувство времени. В конце концов, после того как меня отравили, я не смог найти ни единого человека, который мог бы помочь. В Замешательстве и напуганный своим постоянно падающим HP, я лишился сознания, находясь в тисках дрожащего отчаяния.

А потом... А потом меня нашли.

Моя судьба круто изменилась. Свой путь я начал не в странах под названием Фузъярс или Варт, а в Эльтралью. Лишь из-за этой перемены мой путь значительно отклонился. Это история о жизни, которую я выбрал — жизни, вращающейся не вокруг погружений или покорения Лабиринта, а вокруг учебы.

◆◆◆◆◆

Я находился в крупнейшей академии на материке, скрестив мечи с блондином-рыцарем в центре боевой арены на территории учебного заведения. То тут, то там я замечал молодых студентов, наблюдающих с трибун — вероятно, они пришли поглазеть на «заносчивого новичка», который, по их мнению, вот-вот должен был позорно рухнуть на пол. Это было легко понять по презрению в их глазах.

Подбадриваемый толпой, гордый блондин-рыцарь взмахнул клинком, его дыхание было тяжелым, в то время как я, напротив, оставался холодным и собранным. Я уклонялся от его яростных ударов мечом с таким запасом, что успевал размышлять о своем. И думал я вовсе не о противнике. В тот момент все мои мысли занимал лишь огромный, чудовищный долг.

Ибо деньги, которые я задолжал, были моим величайшим испытанием, самым высоким барьером на моем пути. Для меня моим истинным врагом был мой долг. Он рос каждый день из-за процентов и уже начинал достигать уровня, который обычный человек никогда не смог бы выплатить. В тот день, когда меня нашли, в день, когда я узнал, какая участь мне уготована, я пытался бежать в другую страну, несмотря на благодарность за спасение. Но моя попытка побега провалилась. Учителя академии окружили меня, а директор Академии Эльтралью пригрозил мне следующим образом:

— Хм-м. Если желаешь сбежать, то, полагаю, сначала я заставлю тебя оплатить стоимость твоего лечения. А еще, если ты не зачислишься, тебя будут судить за преступление в виде незаконного проникновения на территорию школы. Если будешь сопротивляться, тебе придется столкнуться со всеми учителями здесь. Что скажешь, а?

Как бы мне ни было противно, я мог только кивнуть. Я сдался, вынужденный подписать документы о зачислении, даже когда сжимал кулаки от ярости. С того дня моим именем стало — Канами Эльтралью. Это было результатом ошеломляюще глупого мошенничества — контракт невозможно было дочитать до конца, не сконцентрировав в глазах магическую силу.

Под принуждением меня сделали приемным ребенком директора и запретили покидать страну. Так начались мои будни, полные обид со стороны высокородных студентов, которые завидовали мне по причинам, которые я не совсем понимал.

Я ухватился за способ заработка денег, так как думал, что если мой долг исчезнет, я смогу совершить побег. Погашение долгов было необходимым шагом на пути к возвращению в мой родной мир. И все же не было никакого способа быстро или легко накопить средства в мире, чьи порядки были мне чужды. Сомнительно, что я мог бы даже влачить жалкое существование изо дня в день, не говоря уже о том, чтобы немедленно составить схему погашения. Вот тут-то этот вонючий чертяка-директор и вклинился.

— О-хо. Нет денег? Тогда я буду проводить академические дуэли. Если ты добьешься высокого ранга в «Эльт-Ордере», я сделаю кое-что получше, чем предоставление беспроцентного кредита. Я обеспечу тебя. Это будет, так сказать, «денежная награда».

Судя по всему, если я буду сражаться на дуэлях со своими сокурсниками, мой ранг может вырасти, и я буду зарабатывать больше в зависимости от этого ранга. Вот что мне сказали.

— Это звучит как ужасно удобная система для меня.

— Охотно верю. Я только что изобрел её ради тебя — нагло ответил директор. — Если я все устрою так, ты ведь будешь стараться изо всех сил ради меня, верно? В последнее время академия застоялась, и всё веселье из неё ушло. Как насчет того, чтобы сделать мне одолжение и задать жару этим лодырям-аристократам?

Я сердито ответил, что у меня нет на это времени, терпеливо объясняя ему, что прежде всего мне нужно вернуться в свой мир, и для достижения этой цели мне необходимо нацелиться на самый глубокий этаж Лабиринта.

Выражение лица директора стало неприятным.

— Это сделка, парень. Если ты встанешь на вершину «Эльт-Ордера» и полностью погасишь свой долг, я соизволю помочь тебе в осуществлении твоего возвращения в твой мир.

Честно говоря, это было заманчивое предложение. Как бы меня это ни раздражало, фактом оставалось то, что страна-академия Эльтралью обладала самыми передовыми магическими технологиями в этом мире. И если директор, вершина этого королевства, окажет мне помощь, я смогу найти способ вернуться в свой мир, не нуждаясь в достижении самых глубоких глубин Лабиринта.

— Я не лгу и не собираюсь начинать — сказал директор. — Даю слово, на чести имени Эльтралью.

Были составлены клятва и контракт, и так мне пришлось участвовать в этих нелепых битвах «Эльт-Ордера» на арене, сражаясь на дуэлях, в которых я не хотел принимать участия. К счастью, у меня не было недостатка в противниках, которых нужно было скосить. Было полно студентов-дворян, которые точили зуб на мальчишку, которому Академия выказывала такое покровительство.

Исход дуэли решился в мгновение ока. Моим противником был рыцарь 4-го уровня, занимавший 1332-е место в рейтинге.

Этим рыцарем был тот самый блондин, с которым я сейчас скрещивал клинки. Его звали Элк. Было бы понятно предположить, что кто-то с 4-м уровнем будет в четыре раза сильнее меня, всё еще находящегося на 1-м уровне. По правде говоря, я пошел на дуэль, не заботясь о том, буду ли я побежден. Моей истинной целью принятия сегодняшнего состязания было прощупать почву.

Меня поразило, насколько сильно я доминировал в матче. Это было настолько легко, что мои мысли вернулись к моим денежным проблемам даже во время боя.

— Хватит петлять! — рявкнул господин Элк. — Чертов переведенный студент!

Мой недавний опыт балансирования на пороге смерти в Лабиринте оказался весьма кстати. Не смущаясь его яростью и не боясь тупого меча, я продолжал уклоняться от его атак в последний момент. Это было не благодаря моей собственной боевой доблести. Скорее, это было заслугой почти исключительно моей магии Измерения и «меню-взгляда». Чтение статус-меню других людей давало мне подсказки об их сильных сторонах заранее, а моя способность постигать движения врага через Измерение была, по сути, читерством. В полной мере используя эти способности, я мог игнорировать любые замыслы противника и переигрывать его. Я притворился, что открываюсь, и спровоцировал размашистый удар, только чтобы уклониться от него на волосок и подойти вплотную. Этого было достаточно, чтобы я сорвал цветок на груди моего противника, тем самым обеспечив себе победу.

— А? Чт-то, как?! — заикаясь, произнес мистер Элк, который явно не понял, что только что произошло.

— Я победил, — пробормотал я, удивленный даже больше, чем он.

Я отошел от него, гадая, сколько денег мне это принесет. Я достал документ, который дал мне директор — документ, название которого было откровенно издевательским («Список призовых выплат для Дорогого Сынка»). Согласно ему, если я побеждал бойца из второй тысячи рейтинга, мне полагалась одна серебряная монета. Этого было примерно достаточно, чтобы покрыть мои расходы на еду на несколько дней. Я отправился в кабинет директора, чтобы навести справки об оплате, и мне сказали, что вознаграждение будет выплачено немедленно, что дало мне чуть больше душевного спокойствия. В конце концов, я не ел нормально уже несколько дней. Меня бросили в школьную жизнь, не имея ничего за душой; для меня одна серебряная монета была маленьким состоянием.

— Я... я могу? Тогда... если я буду продолжать побеждать более высокоранговых бойцов, то...!

В Списке был раздел с именами, за которые полагались особенно крупные призы. На вершине этого раздела был человек, победа над которым одним махом аннулировала бы все мои долги.

— Посмотрим. Ранг: "вне категорий", прозвище — "Лазурная Ярость". Драконид Сноу Уокер, да? Судя по такому прозвищу, этот тип кажется чертовски пугающим. Тем не менее, если я смогу победить этого человека, мне больше не придется беспокоиться о деньгах.

И вот мой разум устремился вперед к «крупной рыбе», с которой мне еще только предстояло столкнуться. Я сказал, что приму вызов «Эльт-Ордера», но у меня не было намерения тратить на это слишком много времени. Если я собирался это сделать, я промчусь от пункта А до пункта Б так быстро, как только смогу. Я решил стать сильным в кратчайшие сроки. Достаточно сильным, чтобы победить этого «Сноу Уокера».

— Эй! Переведенный студент! Я требую реванша! Я ни за что не признаю это действительным! Забудь о цветке; проигрывает тот, кто обезоружен!

Я слышал, как этот дворянин вопил мне вслед, но я был слишком поглощен Списком. Если я побеждал кого-то во второй раз, это не приносило мне больше денег, чем раньше. Я был полон решимости вернуться в свой мир со всей скоростью; о реванше не могло быть и речи. Я проигнорировал разгоряченную толпу и своего надоедливого «социально высшего» и поставил себе цель: один месяц. Уроки, общение с другими студентами — всё это отойдет на второй план. Я собирался сбежать из этого свинарника-академии и вернуться в свой мир, ради моей сестры Хитаки, а также ради самого себя, чего бы мне это ни стоило!

Так началась история о том, как я сокрушил «Эльт-Ордер». Иная история, аномальный путь, открывшийся для того, чтобы я мог вернуться в свой мир.

Пролог Ластиара

— ...Мистер Хайн. Прежде чем всё закончится...

Я чувствовала это. Я знала, что теперь ждать осталось недолго. Это было очевидно. Вот почему я — Ластиара Фузъярс — сказала своему наставнику:

— Прежде чем наступит конец, я хочу увидеть то, что снаружи.

Это был первый раз, когда я произнесла нечто столь своевольное.

В комнате собора, расположенного в девятом районе Фузъярса — в палатах, куда разрешалось входить только лицам особо высокого ранга, — я пристально смотрела в окно. Всё, что я могла видеть, это сад на территории собора. Поскольку сад был окружен высокими деревьями, я не могла разглядеть даже городские пейзажи Фузъярса.

Заставив свой стул (который стоил столько, что, продав его, можно было купить целый дом) заскрежетать и щелкнуть, я выплеснула то, о чем действительно думала. Услышав моё откровение, Хайн замер с открытым ртом. Я не знала, был ли он недоволен мной или просто ошеломлен. Я почти сразу пожалела о сказанном.

Но Хайн не проигнорировал мою просьбу.

— Я обсужу это с руководством. Пожалуйста, дайте мне немного времени, миледи — серьезно ответил он, обдумав предложение. Затем он быстро вышел из комнаты, немедленно перейдя к действиям.

Я думала, он накричит на меня. «Что это за глупая болтовня?» Я планировала смириться, сдаться. И всё же Хайн не выразил ни капли недовольства. Напротив, он пытался воплотить мои желания в жизнь.

Это было странно. Хайн, которого я знала — нет, весь Фузъярс, который я знала — никогда бы не даровал мне ни капли свободы. Священники собора не любили нестабильность. Не было никакой возможности, чтобы они позволили чему-то помешать плану, пройдя такой долгий путь. Смятение в моем сердце прямо сейчас? Они бы ни за что на свете не потерпели этого. Поэтому я ждала возвращения Хайна, не питая особых надежд. Это было бесполезно. Я была уверена, что Хайн даже не собирался по-настоящему заступаться за меня. По всей вероятности, он просто пошел доложить руководству по формальным причинам — так сказать, я подала запрос. Несомненно, этим бы всё и ограничилось. Когда Хайн вернется, он скажет мне: «Я обсудил это с ними, но, как и ожидалось, ничего не вышло. Мне ужасно жаль, миледи».

Я чувствовала это. Я знала, что конец близок. Это было очевидно.

Я подавила свою глупую надежду и безучастно наблюдала за небом. Время замедлилось до ползка. У меня осталось не так много времени, и всё же этот последний оставшийся лоскут тянулся слишком долго, чтобы его можно было вынести. Как и всегда, я ела, училась, молилась и спала, и всё это время оно тянулось в вялом темпе. Скучное, утомительное время, лишенное стимулов. Ничего никогда не менялось.

Я взяла с книжной полки приключенческую повесть, которая мне очень нравилась. Я прочитала все книги на этой полке от корки до корки. К моему прискорбию, я даже знала их наизусть. На данный момент единственным удовольствием, которое осталось в этой комнате-тюрьме, были выдуманные истории Хайна.

Время растягивалось и растягивалось, словно раскатываемое тесто. Пока, наконец, Хайн не вернулся.

Я знаю, — продолжала я повторять про себя. Я знаю. Это было бессмысленно —

— Миледи, пойдемте.

— А? — на мгновение я даже не поняла, что он сказал. Приятная дрожь пробежала по моей спине.

— Мы получили разрешение. Пойдемте наружу.

— Это... Это правда, мистер Хайн?

— Да, это так — в конце концов, это финишная прямая. Пойдемте туда, куда пожелаете, миледи.

С бодрой улыбкой Хайн распахнул дверь палаты, приглашая меня выйти.

— Куда я пожелаю?

— Да, миледи. Куда угодно.

Мои глаза обратились к книге приключений в руке.

— Т-тогда, можем ли мы отправиться в Лабиринт?

— В центральный Лабиринт, говорите? Конечно, это не будет проблемой. Нам нужно будет сделать всевозможные приготовления: еда, оружие и множество мелочей, необходимых для исследования Лабиринта.

— Мы правда можем? — спросила я, и моё истинное «я» просочилось наружу.

— Да, миледи. Так что пойдемте. Поскольку это ознаменует конец — сказал он, кивнув и отвернувшись.

Я увидела, каким напряженным стало выражение его лица за долю секунды до того, как он отвел взгляд. Я больше не понимала, что происходит. Всё это было настолько неожиданно, что мой мозг не поспевал за событиями.

— Пойдемте — сказал Хайн, ведя меня за руку. — И увидим всё своими глазами.

Книга приключений, которую я так любила, с грохотом упала на пол. Моё сердце бешено колотилось. Я чувствовала, как «тесто времени» снова сжимается в комок. То, что текло так вяло, теперь ускорялось, неслось вперед.

И вот так просто я вышла из комнаты и шагнула наружу, оставив позади тюрьму, чьи решетки казались такими незыблемыми, будто это было пустяком.

◆◆◆◆◆

Я наполовину ожидала, что моё время снаружи будет разворачиваться как нечто из сна — как в одной из моих приключенческих сказок. Но реальность не была столь благосклонна.

— В этом нет необходимости, миледи. Мы сами всё подготовим.

— Подождите, но если мы идем в Лабиринт, мне нужно собрать все свои инструменты...

— Мы никогда не позволим вам обременять себя ношей, миледи.

Пара опытных рыцарей собора постоянно находилась по бокам от меня, наблюдая за каждым моим шагом. Они были выше рангом, чем даже Хайн, который был самым молодым из тех, кто стал одним из Семи Небесных Рыцарей. Хайн был силен, но ему не хватало опыта, поэтому его оттеснили на задний план, чтобы он молча наблюдал с тыла.

— М-мистер Хайн?

Пауза.

— Миледи, пожалуйста, следуйте указаниям собора.

Еще одна пауза.

— Хорошо.

Поддержки, которую я искала у него, не последовало. Хайн лишь слегка покачал головой. Он помог мне выбраться наружу, и теперь я знала, что больше он ничего сделать не может. Не имея других вариантов, я задала вопрос более опытным рыцарям.

— Э-э, раз уж мы идем в Лабиринт, могу ли я пригласить других спутников...

— Спутников? Кого бы вы пригласили?

— Ну, э-э, я бы поискала в пабах или гильдиях...

— Я должен попросить вас не делать этого. У вас есть мы.

Отказ. Без подготовки к приключению и без настоящих трудностей я не могла в полной мере насладиться трепетом или очарованием похода. Столкнувшись с ситуацией, которая отличалась от моих любимых историй, я почувствовала, как время снова замерло.

— Тогда могу я взять это? — спросила я, показывая им свой верный меч. Я еще не сдавалась. Я использовала этот меч всякий раз, когда предавалась тихим играм, и он был одной из вещей, принадлежавших лично мне.

— Постойте, вы имеете в виду святую реликвию?

— Э-это для самообороны. Этот небесный меч идеально мне подходит, не так ли?

— Мы здесь, чтобы защищать вас, и мы сделаем это безупречно. В мече нет необходимости.

Даже мой меч был под запретом. Надежда, которую я обрела, быстро теряла свой блеск, и моё воодушевление рушилось. Это было не приключение. Я повиновалась рыцарям со вздохом.

Позже, даже когда мы вошли в Лабиринт, о котором я так грезила, моё настроение не поднялось. И это было неудивительно — всякий раз, когда я пыталась сделать хоть малейшую вещь, рыцари вмешивались.

— Пожалуйста, отступите, миледи.

— Вы не должны прикасаться к этому, миледи.

— Прошу прощения, миледи, но нам нельзя разговаривать.

Значит, я не могла сражаться, не могла ни к чему приближаться или прикасаться, и не могла даже просто поболтать. Ну тогда... если так... ТО КАКОЙ, К ЧЕРТУ, В ЭТОМ СМЫСЛ?!

Честно говоря, моё раздражение достигало предела. Скука заставляла время снова растягиваться. Это была просто пытка. При таком раскладе я бы предпочла остаться в той комнате.

Моё недовольство было написано на лице, гримаса становилась всё глубже. Постоянно растущий запас разочарования грозил взорваться, пока...

— Эй, ты. Ты, там, прячешься. Покажись.

Мои золотые глаза заметили его. Мальчишку. Я заглянула в его статы, и их необычность заставила моё сердце снова забиться быстрее.

— Подождите, а?

И снова я почувствовала дрожь на спине — на этот раз приятную. Время перестало расширяться, сжимаясь, пока мой мир снова ускорялся. Я была в восторге; я чувствовала, как моё настроение поднимается.

Мальчик перед моими глазами был протагонистом приключенческой истории. Его характеристики говорили мне об этом, ибо это были статы того, к кому мир был благосклонен. И всё же его нынешнее плачевное состояние шло вразрез со всеми этими огромными талантами. Его показатель СПО превышает мой, но он всё еще всего лишь 1-го уровня!

Я ухмыльнулась. Я и сама не осознавала, как моё доселе мрачное выражение лица становилось всё ярче. Я почти слышала удар грома с небес, когда скорлупа, в которую я была заключена, разлетелась вдребезги. Этот воображаемый раскат грома был знаком. Холостой оружейный залп, извещающий меня о том, что моя история наконец-то началась.

Это не было концом для меня. Для моей истории. Еще нет. Впереди еще длинный путь…

Прошлое Марии

Война сожгла мой родной город, и когда я размышляла об этом факте, моё тело дрожало от раскаяния. Вы не ослышались. Не от печали. От раскаяния. Именно оно наполняло моё сердце.

Если бы он сгорел из-за какой-то вопиющей несправедливости, к которой я не имела отношения, я могла бы просто проклинать свою несчастную судьбу, подобно другим рабам, рыдающим прямо рядом со мной. Но в моём случае всё было иначе. В моём случае это была не неудача, а последствия моих собственных решений, которые привели к такому положению дел. А раз так, я не имела права ни проклинать судьбу, ни плакать.

Возможно, именно поэтому, несмотря на дрожь, моя рука двигалась плавно, когда я гладила по голове девочку примерно моего возраста, плакавшую рядом. Девочка, однако, не переставала рыдать. Она просто продолжала безмолвно плакать, и слезы бесконечным потоком лились из её глаз, пропитанных отчаянием. И кто мог её винить? Это была повозка для перевозки рабов.

Повозка была набита рабами самых разных рас, старыми и молодыми, мужчинами и женщинами. Включая меня, почти все здесь потеряли свой родной дом. Лишенные свободы, оставленные без надежды. Они были живыми жертвами, существующими лишь для того, чтобы обогащать и без того богатых. Мои нежные поглаживания ничего не значили перед лицом этой реальности.

Слова сами сорвались с моих губ:

— Прости меня...

Мне нужно было извиниться, думала я, и не только потому, что я не могла остановить ни единой слезинки, катившейся по её щекам. Было гораздо больше вещей, за которые я хотела попросить прощения. И это извинение также предназначалось всем тем людям, чьи страдания были вызваны моими глазами.

В моём родном городе погибло великое множество людей. Сначала это были мои родители и старший брат, затем друзья по деревне. Потом рыцари, пришедшие спасти деревню, и вражеские войска на другой стороне войны. Все до единого они были брошены в яму несчастий благодаря моему вмешательству.

Естественно, я пришла к мысли, что моё превращение в рабыню — это лишь заслуженное наказание.

Повозка тяжело катилась дальше, и в своём сердце я снова и снова повторяла: «это то, что я заслужила». Я решила, что воздержусь от того, чтобы видеть что-либо, и проживу свою жизнь как бессильная рабыня. Я отвела свои слишком проницательные глаза от девочки рядом со мной, уставившись в пустоту.

Я наблюдала за тем, как колышется ткань, свисающая над входом в повозку. Решив, что мне больше не следует смотреть на людей, я обратила внимание на ту малую часть уличного пейзажа, которую могла разглядеть в щель. Стояла хорошая, ясная погода, на небе не было ни облачка. Я подумала про себя, как прекрасно выглядит небо, прежде чем отогнать эту мысль и отругать себя за то, что у меня нет права утешать свою душу подобными мелочами.

Я слышала, что в Варте дела с общественным порядком обстоят довольно скверно, поэтому была удивлена. Городской пейзаж оказался более мирным, чем я ожидала. Безусловно, здесь были толпы и толпы искателей, но атмосфера не была гнетущей и не заставляла чувствовать себя ничтожной. Напротив, город был переполнен жизнью и энергией. Честно говоря, мне казалось, что мой родной город был более опасным и подозрительным местом из этих двух. Если бы люди могли выбирать, где им родиться, я полагала, что почти любой выбрал бы Варт.

Ах, если бы я родилась в этой стране, то, возможно, сейчас вела бы блаженную жизнь со своей семьей...

Я продолжала созерцать проплывающий мимо город, пока в моей голове крутились эти бессмысленные «если бы».

Вот лавка, которая выглядела так, будто предназначалась для искателей. Затем здания, более модные и шикарные, чем те, к которым я привыкла, выросши в сельской местности. Люди, гуляющие по городу, имели жизнерадостные выражения лиц, совсем не похожие на лица внутри повозки. Здесь было много народу, снующего туда-сюда. Дети шумно смеялись, а взрослые отчитывали их за это. Я видела искателей и торговцев, мужчин и женщин, и среди всего этого мои глаза зацепились за кое-что, заставившее меня почувствовать дискомфорт.

Это был мальчик с черными волосами и пустыми черными глазами, на вид он был чуть старше меня. Моё сердце пропустило удар, но вскоре вид из повозки сменился, и я потеряла его из виду.

— А?

Я не знала почему, но чувствовала, что что-то изменилось. По прошлому опыту я знала: мои глаза снова привели судьбу в движение.

Этому были рациональные объяснения. Я могла списать это на то, что увидела кого-то с черными глазами и черными волосами, такими же, как у меня и моего клана. Такое сочетание было редким, конечно, но оно встречалось и за пределами моей семьи. В «плавильном котле», которым был Союз Лабиринтов, это не могло быть чем-то неслыханным. Об этом не стоило беспокоиться. Во всяком случае, так я сказала себе.

Я перестала смотреть наружу, съежилась на полу и зажмурила глаза. Всё, что я могу — это страдать в жизни, полной отчаяния, и ждать своего неизбежного конца. Как могла эта судьба измениться?

Я зажмурилась еще крепче, желая, чтобы всё это исчезло. Я полагала, что у меня нет другого выбора. Нет нужды ничего менять! — кричала я внутренне.

Поэтому я держала глаза закрытыми, чтобы ничего не видеть. Я собиралась держать их закрытыми всё время, пока повозка не остановится. Ведь если я этого не сделаю, то...

Тогда это…

◆◆◆◆◆

Судьба не меняется.

Я пересеклась, к добру или к худу, с черноволосым и черноглазым мальчиком. Я потерялась в доме работорговли, куда меня привезли, разлучившись с нашим надсмотрщиком, потому что в страхе держала глаза закрытыми, отказываясь признавать внешний мир.

И когда мы столкнулись, моё сердце снова пропустило удар. Мои глаза кричали мне: Это он. Это никто иной, как он!

Вот так меня затянуло; я открыла глаза и посмотрела на мальчика. Я почти слышала резкий скрежет колеса рока, того, как разворачивается моя судьба. И впервые за долгое время с моих губ сорвались слова, которые не были извинением.

— Я Мария. Меня зовут Мария — сказала я, представляясь, несмотря на свой слабый голос.

— Я Зиг.

В то мгновение, как я услышала этот голос, меня пронзило чувство — рассвет наконец-то прогоняет мою долгую ночь. Это было похоже на луч света, упавший на мир, который пребывал во тьме веками. И вот, по глупости своей, я обрела новую надежду.

Да — с того момента я начала питать не раскаяние, а надежду. Это был тот самый рубеж, где я отвела свои глаза от прошлого и устремилась в будущее.

Это история некой Марии, полной греха, полной жадности. В тот момент прозвенел колокол, возвещающий о возобновлении моей повести.

В пабе

Ранним утром, сразу после восхода солнца, в пабе, который был еще почти пуст, за столом друг против друга сидели двое мужчин.

На телах обоих было множество старых шрамов, что выдавало в них закаленных воинов, и вели они беседу с очень серьезным, пронзительным взглядом. Если бы сейчас вошел случайный посетитель, не знакомый с ситуацией, то едва ли возникли бы сомнения: тот пыл, что исходил от этих двоих, заставил бы его развернуться и немедленно выйти.

— Так скажи мне, старик — произнес один из мужчин, мечник Кроу. — Что это за парень и откуда он взялся?

— Он сам пришел ко мне — ответил другой, владелец паба. — Наткнулся на него случайно.

Кроу покачал головой.

— Ой, да брось, не надо этой чепухи. Давай без вранья, старик. Я серьезно тебя спрашиваю.

— Кто врет? Тот болван, что работал до него, взял и уволился, так что я вывесил снаружи объявление. Парень долго на него смотрел, а потом просто забрел внутрь — объяснил он на одном дыхании, будто это и для него было полной неожиданностью.

— Погоди, реально что ли? — осознав, что человек перед ним не врет, Кроу смягчил свой острый взгляд.

— Пацан сказал, что ему нужна работа, потому что денег нет ни гроша. Я прикинул, что к чему, он показался мне довольно способным, вот я и нанял его прямо на месте.

— Значит, он и правда просто пришел с улицы... — пробормотал Кроу, изумленно уставившись в пространство. — Я-то думал, ты подобрал его из жалости или типа того.

Сегодня был редкий день, когда мальчика, о котором они говорили, не было на месте, поэтому Кроу намеревался выведать о нем всю подноготную, но он не ожидал настолько простого ответа. Это выбило почву у него из-под ног, и он тяжело откинулся на спинку стула.

Управляющий усмехнулся.

— В чем дело? Неужели новичок так сильно засел у тебя в голове?

— Любопытно мне, ясно? Хочешь сказать, тебе нет, старик?

— Ну, может, самую малость.

— Начнем с того, что у меня большие сомнения насчет истории о том, как его «отлупили на 1-м этаже». С такими глазами и рефлексами этого просто не могло случиться — сказал Кроу, переходя к тому, ради чего затеял разговор. Он заранее подготовил эти доводы, чтобы прижать управляющего и заставить его выложить больше.

— Но именно это он мне и сказал — ответил управляющий. — И я не сомневаюсь в его словах.

— Не пойми меня неправильно; я тоже не думаю, что Зиг врет в чистом виде. У меня глаз на людей наметан. Он и правда дрожал в сапогах при одной мысли о 1-м этаже. Несмотря на все его таланты к бою.

Мальчика, о котором они говорили, звали Зиг. Он начал работать в пабе несколько дней назад. По его словам, он прибыл из глухомани под названием Фания и заработал себе скверный ожог на 1-м этаже Лабиринта. Кроу видел этот ожог своими глазами, но это не значило, что он полностью поверил в историю Зига. Интуиция, накопленная за долгие годы в качестве искателя, подсказывала ему обратное. Именно поэтому он пришел узнать правду у босса Зига.

Однако мужчина лишь нахмурился.

— Я тоже считаю, что у него есть голова для боя. По тому, как он управляется с ножом, ясно, что он не из заурядных. Но ведь нельзя с уверенностью сказать, подходит ли он для походов в Лабиринт, основываясь только на этом, верно?

Кроу ожидал подобного контраргумента.

— Дело не только в этом. То, как он воспринимает пространство вокруг себя, тоже ненормально, а этот навык необходим искателям. Он помнит, кто где сидит, и о чем бы его ни попросили, он справляется со всем, не теряя самообладания. И это с первого дня, заметь! Я даже грешным делом подумал, что он опытный работник из другого паба.

— Новичок не работал в других пабах, по крайней мере, в Варте. Я навел справки.

— Стоит отдать тебе должное, старик, ты быстро решаешь деловые вопросы. Я так и знал; Зиг настолько хорош даже без опыта.

— Я обычно торчу на кухне, так что не знаю точно, как он там всё делает. Он правда настолько крут?

— Он больше чем просто крут. Он откровенно ненормален.

— Понятно... — Но старик не выглядел удивленным. В какой-то степени он ожидал чего-то подобного от мальчика. — Так чего ты от меня хочешь? Предлагаешь мне его выставить?

— Нет-нет, вовсе нет. У меня к тебе вопрос, старик — выражение лица Кроу стало смертельно серьезным. — Ты не будешь против, если ты оставишь его мне?

Выражение лица управляющего осталось суровым.

— Другими словами, ты хочешь затащить его в свою группу в Лабиринт, так?

— Я знаю, что в прошлом ты потерял в Лабиринте кучу товарищей. Я спрашиваю тебя, уже зная об этом. Парень рожден для того, чтобы быть искателем.

— Но не пора ли уже готовиться к Схватке на западе? Я слышал, ты тоже собираешься выставить свою кандидатуру. Разве ты и так не слишком занят?

— Ну, в общем-то да, работы будет невпроворот, но...

Как последнее средство, управляющий упомянул Схватку в западной стране под названием Лаоравия. Любой в Союзе, кто зарабатывал на жизнь сражениями и походами в Лабиринт, знал о ней. Это было не только место для тех, кто хвалился своей силой, но и самый значимый фестиваль на всех землях.

— Кроу... новичок может прожить и без того, чтобы становиться искателем. Просто подожди и посмотри, как пойдут дела, еще немного.

— Значит, вот ты как к этому относишься, да, старик?

С выражением лица, которое шло вразрез с тем, как он сформулировал свою просьбу, Кроу окончательно обмяк в кресле и тяжело вздохнул. В пабе, где были только они двое, воцарилась тишина.

Из-за стен паба доносился едва слышный шум улиц Варта. Внезапно лицо Кроу озарило озарение.

— У меня есть идея. Как насчет того, чтобы пригласить старину Зига на Схватку? В этом году это командное соревнование, так что это в рамках правил.

— Кроу... послушай, я же говорю тебе, не тащи его на арены для взрослых...

— Да брось, это едва ли опасно по сравнению с походами в Лабиринт. Там всё регулируется правилами. Кроме того, мы можем даже выиграть. И если это случится, это послужит отличной рекламой для твоего паба. Будем называть его местом, которое предпочитает победитель Схватки.

— Выиграть? Ты и новичок? Ха-ха-ха-ха, ну и умора.

— Никогда нельзя знать наверняка, что может случиться!

— Пожалуй, ты прав. Никто не скажет, что произойдет. Гипотетически, этот новичок может оказаться на самой вершине среди всех на этих землях. У него может быть такой потенциал.

— Вот видишь? Так отдай Зига под моё крыло.

— А вот это уже совсем другая история.

Напряженная атмосфера, царившая в начале, испарилась, и завязался веселый, дружеский разговор. Кроу по-детски надулся и цокнул языком. Он прекрасно понимал, что предается мечтам, поэтому оставил тему Схватки, и их слегка язвительная перепалка подошла к концу, а паб вернулся в свое обычное состояние.

◆◆◆◆◆

Однако судьба — вещь переменчивая. Спустя несколько недель управляющий будет вынужден отправиться на Схватку, даже закрыв ради этого свое заведение. И ему даже придется извиниться перед Кроу, признав, по сути, что глаза того не обманули.

Но это случится чуть позже. История для другого раза...